Филлис Джеймс – Неестественные причины. Тайна Найтингейла (страница 83)

Некоторые растения выглядели так, будто произрастали здесь с того самого дня, как построили оранжерею. Словно настоящие пальмы, только уменьшенного размера, они вздымались ввысь из своих кадок, раскинув под стеклом шатер блестящих листьев. Другие же, более экзотичные, были покрыты пучками буйной листвы, растущими прямо из обезображенных рубцами или зубчатых стволов, либо поднимали кверху отвратительно мягкие губчатые трубки, впитывающие влажный воздух. Между ними темно-зелеными пятнами разбрызгивали тень папоротники, покачивая своими изящными листьями от сквозняка, идущего от двери. Вдоль всех сторон огромного помещения тянулись белые полки, на которых стояли горшки с более домашними и приятными цветами, находящимися на попечении сестры Гиринг, — красными, розовыми и белыми хризантемами и узамбарскими фиалками. Казалось бы, оранжерея должна вызвать в памяти умильную картинку из Викторианской эпохи — зимний сад, трепещущие веера и признания на ушко под сенью пальм. Но Дэлглиш ощущал гнетущую атмосферу зла в каждом уголке Дома Найтингейла: даже эти растения, казалось, впитывали что-то из зараженного воздуха.

Мейвис Гиринг сразу подошла к низкому, длиной фута в четыре, деревянному шкафчику, покрашенному белой краской, который помещался под полкой слева от двери и был едва заметен за завесой колеблющихся папоротников. У шкафчика имелась лишь одна хлипкая дверца с маленькой круглой ручкой, но без замка. Вместе они присели на корточки и заглянули внутрь. Хотя свет от люминесцентных ламп под потолком был ослепительно-ярким, внутри шкафа было темновато, да еще мешала тень от их собственных голов. Дэлглиш включил фонарик. И с помощью его лучика разглядел обычные атрибуты комнатного цветоводства. Мысленно он составил подробную опись. Клубки зеленого шпагата, две лейки, небольшой пульверизатор, пакетики с семенами (некоторые уже вскрытые и наполовину пустые, у таких верхний край был сложен и отогнут назад), небольшой пластиковый мешок с компостом для пересадки цветов и еще один — с удобрением, дюжины две цветочных горшков разного размера, стопочка лотков для семян, секатор, совок и маленькие вилы, сваленные в кучу каталоги семян, три книжки по цветоводству в тканевом переплете с грязными, заляпанными обложками, несколько ваз для цветов и полным-полно спутанной проволоки.

Мейвис Гиринг показала на дальний угол:

— Вот здесь он стоял. Я засунула его подальше. Так, чтоб никого не искушать. Его и не заметишь, если просто так открыть дверцу. В общем, хорошо был спрятан. Вон это место — видите? — там он и стоял.

Она говорила назойливо, словно оправдываясь, как будто пустое место из-под инсектицида снимало с нее ответственность. Вдруг ее голос изменился. Он стал более тихим и хриплым, в нем послышались просительные нотки, как у провинциальной актрисы, играющей сцену обольщения.

— Я понимаю: все это выглядит подозрительно. Во-первых, я проводила наглядный урок, когда умерла Пирс. А теперь еще это. Но я не трогала это средство с прошлого лета, когда последний раз им пользовалась. Клянусь, не трогала! Я знаю: некоторые не поверят мне. Они будут рады, да, рады и почувствуют облегчение, если подозрение упадет на нас с Леном. Это снимет подозрение с них. А кроме того, они завидуют. Всегда завидовали. Потому что у меня есть мужчина, а у них нет. Но вы-то верите мне, правда? Вы должны мне верить!

Это была жалкая и унизительная сцена. Стоя рядом с ним на коленях, Гиринг прижалась к нему плечом — они словно склонились вместе в каком-то нелепом подобии молитвы. Он чувствовал щекой ее дыхание. Ее правая рука, нервно перебирая пальцами по полу, подкрадывалась к его руке.

Неожиданно она замерла. От двери донесся голос сестры Ролф:

— Сержант сказал, чтобы я пришла сюда. Я не помешала?

Давление на плечо Дэлглиша немедленно прекратилось, и сестра Гиринг поспешно и неуклюже поднялась с колен. Дэлглиш тоже встал, но медленнее. Он не был смущен и выглядел невозмутимым, однако нисколько не жалел, что мисс Ролф появилась именно в эту минуту.

Сестра Гиринг пустилась в объяснения:

— Это инсектицид для роз. В нем содержится никотин. Должно быть, Фэллон его и приняла. Это просто кошмар, но откуда мне было знать? Инспектор нашел банку от него. — Она повернулась к Дэлглишу: — Только вы не сказали где.

— Нет, — ответил Дэлглиш. — Не сказал. А вы знали, что это средство хранится в этом шкафу? — обратился он к мисс Ролф.

— Да, я видела, как Гиринг поставила его туда. Кажется, прошлым летом, если не ошибаюсь?

— Вы не сказали мне об этом.

— Я и не вспоминала об этом до сих пор. Мне даже в голову не приходило, что Фэллон могла принять никотин. И собственно говоря, мы пока не можем утверждать, что она это сделала.

— Не можем до тех пор, пока не получим ответ токсикологов, — согласился Дэлглиш.

— И даже тогда, инспектор, разве вы можете быть уверены, что яд попал к ней из этой банки? Ведь наверняка в больнице есть другие источники никотина? Это может быть просто подлог для отвода глаз.

— Разумеется, хотя мне это кажется маловероятным. Ответ сможет дать судебно-медицинская экспертиза. Здесь никотин смешан с определенной долей моющего вещества. А это распознается с помощью газохроматографии.

Она пожала плечами:

— Ну что ж, тогда все и решится.

— Что ты имеешь в виду под другими источниками? — вскричала Мейвис Гиринг. — На кого ты намекаешь? Насколько мне известно, в аптеке не держат никотин. И во всяком случае, Лен ушел из Найтингейла до того, как умерла Фэллон.

— Я не обвиняю Ленарда Морриса. Но вспомни: он находился в больнице, когда обе девочки умерли, и он был здесь, когда ты убирала никотин в шкаф. Он такой же подозреваемый, как и все мы.

— Мистер Моррис был с вами, когда вы покупали никотин?

— Ну, по правде говоря, был. Я просто забыла об этом, а то бы сказала вам. Мы в тот день вместе ездили в город, а потом он зашел сюда на чашку чая. — Она сердито повернулась к сестре Ролф: — Говорю тебе, это не имеет никакого отношения к Лену! Он почти не был знаком с Пирс и Фэллон. Пирс ничего такого не знала про Лена.

— Я и не подозревала, что она знала что-то такое про кого бы то ни было, — спокойно возразила Хилда Ролф. — Не знаю, как насчет мистера Дэлглиша, но меня ты явно наводишь на определенные мысли.

Страдание исказило лицо сестры Гиринг. Со стоном она задергала головой из стороны в сторону, словно в отчаянии ища поддержки или убежища. От зеленоватого света в оранжерее ее лицо казалось противоестественно бледным.

Сестра Ролф внимательно посмотрела на Дэлглиша, потом, не обращая на него внимания, подошла к своей коллеге и неожиданно мягко сказала:

— Прости меня, Гиринг. Конечно, я не обвиняю ни Ленарда Морриса, ни тебя. Но то, что он был здесь, все равно бы вышло наружу. Не стоит так переживать из-за полицейских. У них такие методы работы. Я думаю, инспектору совершенно безразлично, кто убил Пирс и Фэллон: ты, я или Брамфетт, если только он может доказать, что кто-то это сделал. Ну и пусть продолжает свое расследование. Просто отвечай на его вопросы и сохраняй спокойствие. Нам надо заниматься своим делом и не мешать полицейским делать свое.

— Но все это так ужасно!

— Конечно, ужасно! Но это когда-нибудь кончится. А тем временем, если тебе обязательно надо довериться мужчине, найди адвоката, психиатра или священника. По крайней мере, можешь быть уверена, что они будут на твоей стороне.

Мейвис Гиринг перевела беспокойный взгляд с Дэлглиша на Ролф. Она была похожа на ребенка, который никак не решит, на кого можно положиться. Потом как-то незаметно обе женщины придвинулись друг к другу и уставились на Дэлглиша: сестра Гиринг со смущением и укором, а сестра Ролф с едва заметной довольной усмешкой женщины, которой успешно удалась задуманная интрижка.

II

В эту минуту Дэлглиш услышал звук приближающихся шагов. Кто-то шел через столовую. Он повернулся к двери, ожидая увидеть сестру Брамфетт, наконец явившуюся для беседы. Дверь оранжереи распахнулась, но вместо приземистой фигуры старшей сестры он увидел высокого мужчину в плаще с непокрытой головой, левый глаз его закрывала марлевая повязка. От двери донесся раздраженный голос:

— Что тут стряслось? Все ходят как в воду опущенные.

Прежде чем кто-нибудь успел ответить, мисс Гиринг бросилась вперед и схватила его за руку. Дэлглиш с интересом заметил, как он нахмурился и непроизвольно отшатнулся от нее.

— Лен, что это? Ты поранился! И ничего не сказал мне! Я думала, у тебя приступ язвы. Ты ничего не говорил про то, что поранил голову!

— У меня и был приступ язвы. Но одно другому не мешает. — Он обратился к Дэлглишу: — Наверное, вы и есть старший инспектор Дэлглиш из Нового Скотланд-Ярда. Мисс Гиринг сказала, что вы хотите поговорить со мной. Я направляюсь на прием к врачу, но на полчаса я к вашим услугам.

Однако ничто не могло перебить заботливого участия сестры Гиринг.

— Но ты ничего не сказал о несчастном случае! Как это произошло? Почему ты не сказал, когда я звонила?

— Потому что мы говорили о других вещах и потому что не хотел, чтоб ты нервничала.

Он стряхнул с себя ее руку и уселся в плетеное кресло. Обе женщины и Дэлглиш придвинулись ближе к нему. Воцарилась тишина. Дэлглиш изменил свое необоснованно предвзятое мнение о возлюбленном мисс Гиринг. Он должен был бы выглядеть нелепо в своем дешевом плаще, с повязкой на глазу и кровоподтеком на лице, да еще разговаривая таким резким, язвительным тоном. Однако он производил необычайно яркое впечатление. Почему-то со слов сестры Ролф у Дэлглиша создалось представление о маленьком робком человечке, неудачнике, которого легко запугать. В этом же человеке чувствовалась сила. Возможно, это было лишь проявление подспудной нервной энергии; возможно — всепоглощающее чувство обиды, порожденное неудачами и отсутствием признания. Но его, безусловно, нельзя было назвать безропотной или ничтожной личностью.