Филлис Джеймс – Бесспорное правосудие (страница 67)

– Есть кто-то, с кем я мог бы повидаться? Кажется, она жила одна.

– Насколько нам известно, она жила одна, и родных у нее не было. Однако вы, святой отец, должны знать больше, чем я.

– Если близких нет, я помогу с организацией похорон. Думаю, она хотела бы заупокойную службу. Держите меня в курсе, Адам.

– Конечно. А мы тем временем продолжим расследование.

Отец Престейн провожал их по нефу к выходу. Уже у дверей он обратился к Дэлглишу:

– Возможно, я смогу чем-то помочь. Покидая церковь, миссис Карпентер сказала, что напишет мне письмо. Она разрешила использовать его по моему усмотрению – даже показать полиции, если я сочту нужным. Впрочем, она могла передумать и не отправить письмо. Но если оно написано и дает право поделиться с вами его содержанием, тогда, полагаю, я так и по-ступлю.

– Вчера вечером она отправила письмо, – сказал Дэлглиш. – Чтобы быть точным – ее видели выходящей из дома с письмом в руке.

– Возможно, это как раз то письмо, которое бедная женщина обещала написать. Если оно отправлено по первому разряду, то может прийти завтра утром, хотя кто знает. Странно, что, проживая в такой близости от церкви, она не опустила его в наш ящик, но, может быть, она сочла, что почта надежнее. Корреспонденцию обычно приносят сразу после девяти. В восемь тридцать я начинаю служить утреннюю мессу. Если надумаете прийти – церковь открыта.

Они поблагодарили священника и обменялись рукопожатиями. Больше говорить не о чем, подумала Кейт.

Глава тридцать четвертая

В тот же день в шесть часов Хьюберт Лэнгтон смотрел через окно на залитый газовым светом дворик.

– Помните, я стоял как раз на этом месте за два дня до смерти Венис, – сказал он, – и мы говорили, что она может стать главой коллегии. Прошло всего восемь дней, а кажется – вечность. И вот второе убийство. Кошмар за кошмаром. Венис могла жить в таком мире, я – нет.

– Эти убийства не имеют отношения к «Чемберс», – возразил Лод.

– Похоже, инспектор Тарант думает иначе.

– Но он также считает – хотя эту информацию из него выбили с трудом, – что Джанет Карпентер убита между семью и восьмью часами. А в этом случае большинство из нас получает лучшее из алиби – его обеспечивает сам Дэлглиш. Все кончилось, Хьюберт. По крайней мере, все самое худшее.

– Вы так считаете?

– Конечно. Джанет Карпентер убила Венис.

– Не думаю, что полиция того же мнения.

– Может, полицейских это не устраивает, но другого подозреваемого им не найти. Теперь известен мотив преступления. Тарант в какой-то степени это признал, когда рассказал нам, кто такая миссис Карпентер. Могу представить, как это произошло. Миссис Уотсон неожиданно не пришла на работу, и миссис Карпентер оказалась одна в коллегии в тот день, когда Венис задержалась на работе. Карпентер не удалось справиться с желанием сказать той прямо в глаза, что она косвенно виновна в смерти ее внучки. Представляю, что ответила ей Венис. В тот момент она вскрывала письма. Нож лежал тут же на столе. Карпентер схватила его и нанесла удар. Скорее всего она не хотела убивать Венис, но вышло именно так. Если бы дело дошло до суда, ей скорее всего это сошло бы с рук.

– А второе убийство?

– Можете себе представить кого-то из «Чемберс», кто способен перерезать женщине горло? Предоставьте полиции распутывать смерть Джанет Карпентер, Хьюберт. Это их работа – не наша.

Лэнгтон помолчал, потом спросил:

– А как Саймон к этому относится?

– Саймон? Думаю, почувствовал облегчение, как и все мы. Неприятное ощущение – находиться под подозрением. Вначале такой опыт захватывает своей новизной, но с течением времени начинает утомлять. Кстати, Саймон не переваривает Дэлглиша. Непонятно почему – тот ведет себя исключительно цивилизо-ванно.

Лод помолчал, глядя на Лэнгтона, и заговорил мягче:

– Может, мы лучше утвердим повестку на тридцать первое? Вы согласны с основными пунктами и порядком обсуждения? Руперту и Кэтрин предлагают два места в «Чемберс». С Гарри подписывается контракт еще на год с возможностью дальнейшего продления. Валерию утверждают в должности секретаря коллегии, и мы ищем ей помощницу. По словам Гарри, она очень перегружена в последнее время. Вы объявляете о своем уходе в конце года, и решено, что я сменю вас на этом посту. Предлагаю, чтобы удовлетворить сотрудников отделения в Солсбери, начать собрание с краткого со-общения о смерти Венис. Так как полиция не посвящает нас в обстоятельства дела, сказать особенно нечего, но работники коллегии ожидают этого сообщения. Однако держите все под контролем. Нам не нужны вопросы, предположения. Говорите кратко – только факты. И еще – вы уверены, что хотите сообщить о своем уходе в конце собрания, а не в начале?

– В конце. Не нужно тратить время на официальные выражения сожаления, тем более неискренние.

– Не преуменьшайте своих заслуг перед коллегией. Впрочем, найдется более подходящее время для официальных проводов. Кстати, мне звонили из Солсбери. Там хотят, чтобы собрание началось с двух минут молчания. Я поделился этим предложением с Дезмондом. Он сказал, что до сих пор поступался принципами, чтобы казаться человеком, готовым на все, что мы здесь затеваем, но есть все-таки пределы лицемерию.

Лэнгтон даже не улыбнулся. Подойдя к письменному столу, он взял в руки проект повестки дня, написанный изящным почерком Лода.

– Мы еще не продумали траурную церемонию, – сказал он. – Венис еще не кремировали, а на следующей неделе все, с чем она была не согласна, будет утверждено. Неужели от нас ничего не остается после смерти?

– Любовь у тех, кому повезло. Возможно, ока-занное влияние. Но не власть. Мертвые бессильны. Вы верующий человек, Хьюберт. Помните Экклезиаста? Что-то вроде того, что живая собака лучше мертвого льва?

– «Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, – тихо произнес Лэнгтон. – И уже нет им воздаяния, потому что и память их предана забвению. И любовь их, и ненависть их, и ревность уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем»[29].

– Это касается и решений в «Чемберс», – отозвался Лод. – Если не возражаешь, Хьюберт, я возьму проект и отдам его на перепечатку и копирование. Может, кто-то и посетует, что о повестке дня сообщают слишком поздно, но у нас были другие заботы.

Лод направился к выходу, но у самых дверей обернулся.

«Знает ли он? – подумал Лэнгтон. – Или собирается сказать, а может, спросить?» – И в ту же минуту понял, что Лод думает то же самое. Но никто из них ничего не сказал. Лод вышел и закрыл за собой дверь.

Глава тридцать пятая

На следующее утро Дэлглиш попросил Кейт сопровождать его в церковь, а Пирсу поручил продолжать дознание в Мидл-Темпл. Кейт казалось, что второе убийство, оттеснившее на время внимание от первого, заставило ускорить расследование из-за нависшей опасности – большей, чем нападение на мисс Олдридж. Если замешан один и тот же мужчина – в том, что убийцей миссис Карпентер был мужчина, Кейт не сомневалась, – тогда он принадлежит к самому страшному типу, готовому убивать вновь и вновь.

Отец Престейн уже был в церкви и на звонок Кейт открыл боковую дверь. По узкому коридору он проводил полицейских в ризницу и там спросил:

– Хотите кофе?

– Если вас не затруднит, святой отец.

Священник открыл шкафчик и вынул оттуда кофеварку, сахар и две кружки. Налив воды и включив кофеварку в сеть, он сказал:

– Скоро Джо Поллард привезет молоко. По средам он помогает мне на службе. Мы с ним выпьем кофе после нее. А вот и он. Я слышу шум мотора.

В ризницу ворвался молодой человек в мотоциклетной экипировке, более подходящей для путешествия по Антарктике, чем для поездки по осенней Англии. Эта одежда придавала ему поистине огромные размеры. Он снял с головы шлем.

– Доброе утро, святой отец. Простите, что чуть не опоздал. Сегодня мой день готовить детям завтрак, да и на Кен-Хай-стрит жуткая пробка.

Представляя его, отец Престейн заметил:

– Джо всегда жалуется на пробки, но я, сидя на заднем сиденье мотоцикла, никогда не замечал, что это его особенно волнует. Он лавирует между автобусами с самым озорным видом, а вслед нам несутся про-клятия.

С поразительной быстротой Джо стянул с себя кожаные одежды, шарфы и джемпера, облачился в сутану и натянул через голову саккос, проделав все это с ловкостью, обретенной долгой практикой.

Отец Престейн, молча надев сутану, сказал:

– Увидимся после мессы, Адам.

Дверь за ними закрылась. Из-за прочной, обитой железом двери не доносилось ни звука. Вероятно, какие-то прихожане уже собрались, подумала Кейт. Она представила себе этих ранних пташек: несколько старух, мужчин еще меньше, ищущие тепла бездомные, которых привлекла открытая дверь. Могла ли быть среди них миссис Карпентер? Кейт было трудно это представить. Кажется, отец Престейн говорил, что она не принадлежала к числу постоянных прихожан. Так что заставило ее прийти в церковь за советом, исповедоваться, получить отпущение грехов? Каких грехов? Может, им повезет, и тогда они узнают это прежде, чем покинут церковь. Если, конечно, миссис Карпентер написала обещанное письмо. Возможно, они возлагают на него слишком большие надежды. Миссис Карпентер видели выходящей из дома с письмом в руке, но оно могло быть адресовано кому угодно.

Кейт привыкла сидеть молча. Очевидно, что Дэлглиш не расположен говорить, а она уже давно научилась чувствовать его настроение и всегда молчала, если молчал он. Обычно это ей давалось легко. Дэлглиш принадлежал к тем людям, молчание которых не вызывает смущения, а, напротив, приносит облегчение. Но сейчас ей хотелось поговорить – убедиться, что он разделяет ее нетерпение и беспокойство. Дэлглиш сидел неподвижно, склонив голову, его пальцы окружали кружку, но не дотрагивались до нее. Может быть, он ждал, когда та остынет, а может, вообще забыл о кофе.