Филлис Джеймс – Бесспорное правосудие (страница 62)

Дэлглиш, ничего не ответив, открыл один за другим три ящика, заглянул внутрь и вновь закрыл с недовольным видом. Они вернулись в гостиную.

– Взгляни на ее левую руку, Кейт, – сказал Дэлглиш. – Не забудь, она работала уборщицей.

– Только три вечера в неделю, сэр, и всегда в перчатках.

– На внутренней стороне ее указательного пальца есть маленькое уплотнение, почти мозоль. Думаю, она писала левой рукой.

Присев на корточки, Кейт внимательно осмотрела левую руку, не притрагиваясь к ней. Потом сказала:

– Кто может знать, была ли она левшой? Ведь она приходила на работу, когда большинства сотрудников коллегии уже не было, и они никогда не видели ее с ручкой в руке.

– Возможно, видела миссис Уотсон, ее напарница, – возразил Дэлглиш. – Но вот кто может внести ясность, так это мисс Элкингтон. Миссис Карпентер подписывала при ней платежную ведомость. Позвони ей из машины, Кейт, и если она подтвердит наши предположения, вызывай доктора Кинастона, фотографов, криминалистов, всю команду – и, конечно, Пирса. И, учитывая вид пятен крови, хорошо бы захватить с собой судебного эксперта. Сама оставайся внизу, пока не подъедет подкрепление. Нужно проследить, чтобы из дома никто не выходил. Делай это незаметно. Для всех – на миссис Карпентер напали, но о ее смерти – ни звука. Скоро это всем будет известно, но постараемся, насколько возможно долго, не подпускать близко стервятников.

Кейт беспрекословно повиновалась. Дэлглиш подошел к окну и стоял, глядя в сад. Он приучил себя не предвосхищать заранее события: предположения, не подкрепленные фактами, всегда поверхностны и могут быть опасны.

Это короткое время в обществе молчаливого трупа казалось щедрым бонусом – тихие, мирные минуты, когда от него ничего не требовалось – только ждать. Он мог уйти – не столько волевым усилием, сколько простым психическим и физическим расслаблением – глубоко в себя, в то уединение, которое питало его жизнь и творчество. Ему не впервой оставаться наедине с трупом. Знакомое, но всегда забываемое до следующего случая ощущение вернулось и окутало его. Он переживал полное и абсолютное одиночество. Эта пустая комната, если не считать его присутствия, не могла быть более одинокой. В жизни Джанет Карпентер не вызывала таких сильных эмоций, какие теперь вызывала ее смерть.

Нижние этажи также сохраняли спокойствие. В этих изолированных ячейках продолжалась обычная дневная жизнь. Шторы подняты, чай заварен, растения политы, а те, кто любит поспать, шатаясь, брели к ванне или душу. Никто не подозревал о трагедии на верхнем этаже. Когда новость разнесется по дому, палитра откликов будет многоцветной: страх, жалость, любопытство, чувство превосходства; прилив энергии от сознания, что живой; удовольствие от возможности поделиться новостью с друзьями; стыдливое возбуждение при мысли, что пролита не твоя кровь. Дом, в котором произошло убийство, не может избежать заражения, но здесь это не будет ощущаться так остро, как в оскверненной коллегии Мидл-Темпл. Там убито нечто большее, чем друг или коллега.

Тишину разорвал звонок мобильного телефона. Дэлглиш услышал голос Кейт:

– Джанет Карпентер – левша. В этом нет со-мнений.

Итак, убийство. Впрочем, какой-то частью сознания он знал это с самого начала.

– Мисс Элкингтон спросила, почему нас это интересует?

– Нет, сэр, и я ничего ей не сказала. Доктора Кинастона ждут утром в больнице, но он еще не приехал. Сообщение я оставила. Пирс и остальная команда уже едут. Эксперта могут прислать только днем. Один болен, двое – на выезде.

– Днем – подойдет, – сказал Дэлглиш. – Хотелось бы, чтобы изучили характер и распределение пятен крови. Никого не выпускай из дома без предварительной беседы. Возможно, большинство жильцов на работе, но фамилии есть на домофоне. Я хочу, чтобы с жильцами говорили вы с Пирсом. Думаю, мисс Кемп может много чего рассказать о соседке. И еще та девушка, что нас впустила. Важно – в какое время точно у миссис Карпентер работал телевизор и когда его выключили. И пожалуйста, Кейт, дай знать, когда будешь ко мне подниматься. Хочу кое-что проверить.

Через пять минут она позвонила:

– Приехали Робинс и доктор Медоуз, сэр. Я поднимаюсь.

Дэлглиш вышел из квартиры на лестничную площадку и встал, прижавшись к стене, у шкафчика с приборами. Послышались шаги Кейт. Когда она, оказавшись на площадке, шагнула к двери, он быстро рванулся к ней. Почувствовав, как он, сомкнув руки на шее, толкает ее в квартиру, Кейт судорожно глотнула воздух.

– Вот так мог поступить и убийца, – повернувшись, сказала она.

– Возможно, но в таком случае он знал, когда Джанет Карпентер вернется домой. Конечно, она могла впустить его сама, но разве открыла бы она дверь незнакомому человеку?

– В отличие от большинства пожилых людей ее мало беспокоила проблема собственной безопасности, – сказала Кейт. – Два обычных замка и даже нет цепочки.

Первым на пороге появился Майлз Кинастон, за ним – Пирс и фотографы. Кинастон прибыл в лабораторию вскоре после звонка Кейт и тут же поехал на вызов. Он остановился, невозмутимо обвел взглядом комнату и только потом подошел к жертве. Выражение лица Кинастона не менялось, легкую тень сочувствия могли заметить только хорошо знающие его люди, а потом на лице криминалиста появился и застыл изучающий, испытующий взгляд человека, в очередной раз встретившегося с чудовищным свидетельством человеческого падения.

– Джанет Карпентер, – сообщил Дэлглиш. – Одна из подозреваемых в убийстве Венис Олдридж. Мы с Кейт обнаружили ее труп сорок минут назад, когда пришли, чтобы ее допросить.

Кинастон молча кивнул, продолжая стоять на некотором расстоянии от трупа, в то время как фотографы также молча прошли мимо, коротко поздоровались с Дэлглишем и занялись своим делом. В этом доме скорби положение тела и места скопления пятен крови были важными уликами. Дэлглиш и Кинастон не отваживались даже слегка осмотреть труп, пока объектив фотокамеры не зафиксирует первоначальное положение вещей. Все эти действия, предваряющие расследование, – осторожное маневрирование фотографов вокруг трупа; объективы, равнодушно нацеленные на остекленевшие, лишенные укоризны глаза; грубо, как на скотобойне, вскрытая плоть – первые шаги в насилии над беззащитным телом. Но разве не столь же негуманно обходятся с теми, кто умер естественной смертью? Суеверная традиция, диктующая, что к покойнику надо относиться с почтением, всегда нарушается на одном из этапов последнего, тщательно документированного пути в крематорий или в могилу.

Прибыл Феррис и судебный эксперт, они так неслышно поднимались по лестнице, что стук в дверь стал первым свидетельством их появления. Феррис жадными глазами взирал на дверь, с беспокойством глядя, как фотографы кружат вокруг тела, – он стремился как можно скорее, пока обстановка не загрязнена, приступить к осмотру. Но ему пришлось ждать. Пос-ле того как фотографы закончили свое дело так же ловко и эффективно, как и работали, Майлз Кинастон снял пиджак и присел на корточки рядом с мертвым телом.

– Она была левшой, но на самоубийство это было не похоже с самого начала, – сказал Дэлглиш. – Пятна крови есть на потолке и наверху стены. Похоже, она стояла, когда ей перерезали горло.

Руки Кинастона в перчатках осторожно, как будто нервные окончания еще сохраняли чувствительность, ощупывали тело.

– Одна глубокая рана, идет слева направо, рассечена яремная вена, – сказал он. – Поверхностный разрез на левом запястье. Скорее всего убийца подошел к женщине сзади, оттянул голову, нанес мгновенный удар и дал телу сползти вниз. Взгляни, как неуклюже вывернута нога. На пол она упала уже мертвая.

– Он загородился ее телом от сильной струи крови. А что с его правой рукой?

– Трудно сказать. Удар точный и быстрый. Но даже в этом случае правая рука сильно испачкана кровью. Перед уходом ему пришлось помыться. А если на нем был пиджак, то обшлага и низ рукава явно в крови. Вряд ли жертва станет покорно ждать, когда он снимет одежду.

– Возможно, в колене раковины на кухне или ванной отыщутся следы крови, но это маловероятно, – предположил Дэлглиш. – Похоже, убийца знает свое дело. Он хорошо слил воду. Нож взят из подставки на кухне, но убивали другим. Это предумышленное убийство. Думаю, он принес свой нож.

– Если нож другой, то того же типа, – сказал Кинастон. – Итак, он убил женщину, вымыл нож, помылся сам, взял на кухне нож, испачкал в крови и прижал ее руку к рукоятке. Это так тебе представляется?

– Всего лишь рабочая гипотеза. Какая сила нужна для такого удара? Могла это сделать женщина?

– С твердым решительным характером и достаточно острым ножом. Но мое мнение – это не женское преступление.

– Я тоже так думаю.

– Как он проник в квартиру?

– Когда мы приехали, дверь была заперта. Наверное, убийца стоял в тени на лестничной площадке и поджидал ее. Женщина открыла дверь, и он втолкнул ее в квартиру. В дом попасть легко. Надо просто нажать все кнопки и ждать, пока кто-нибудь откроет подъезд. Всегда находится тот, кто открывает.

– А потом он стоял и ждал. Терпеливый человек.

– А что ему оставалось делать? Впрочем, он мог знать ее распорядок дня – где была и когда придет.

– Если он настолько в курсе ее дел, тогда почему не знал, что она левша? – спросил Кинастон. – А эти написанные кровью буквы – они что-нибудь значат?