Филис Кристина Каст – Богиня по ошибке (страница 6)

– А может, нам с тобой прикинуться шлангами и мчать прямо домой? – обратилась я к чертовой коробке. Охренеть можно! Я застряла в какой-то чертовой глуши! Я посмотрела вперед, налево и поняла, что все гораздо хуже, чем мне казалось. Итак, я застряла в какой-то чертовой глуши, меня несет прямо на грозовой фронт, и я беседую с коробкой, в которой спрятана ваза, урна или горшок. К тому же при одном взгляде на коробку с моим сокровищем я испытываю такое чувство, будто приняла несколько таблеток для похудения и запила их огромной чашкой мокколатте со сливками. – Вот именно! Как только доберемся до ближайшего городишки, я остановлюсь на деревенской заправке, куплю себе огромную шоколадку, съем ее и выясню, что там, на фиг, творится с погодой. – Я с подозрением покосилась на коробку. – Заодно и воздухом подышу!

На секунду я почти пожалела о своей ненависти к сотовым телефонам. У меня нет мобильника. У всех моих друзей такие штуки есть, и даже не по одному. Они как будто соревнуются, у кого больше мобильников и у кого они самые миниатюрные. Это как мериться членами, только там чем больше – тем лучше. У моей ближайшей подруги (той самой, что преподает, блин, в колледже) есть даже специальное устройство в машине; она может болтать не снимая рук с руля. А еще у нее есть современная моделька, которая уютно лежит в сумочке. Я покорно сношу насмешки сверстников. Ничего! Когда они будут загибаться от рака мозга, я скажу: «Я ведь вас предупреждала!» Я постоянно объясняю им: нет, я не неандерталка какая-нибудь и стараюсь идти в ногу со временем. Мне просто не нужен телефон ни в машине, ни в сумке, ни на столе, ни в спортивном саквояже… И так далее и тому подобное. Да-да, я приду навестить их в больнице. В голове у них вырастет опухоль размером с баскетбольный мяч. Подумать только, они подставляют себя под радиацию ради того, чтобы условиться, где встретиться в обед, и обсудить очередную выходку пасынка или падчерицы. Итак, мне смерть от рака мозга не грозила, зато надвигающаяся гроза или торнадо внушали серьезные опасения. То и дело поглядывая на небо, я все увеличивала скорость, но поняла, что от грозы мне все же не уйти. Оклахомские грозы очень своенравны; у каждой как будто собственный характер. Не устаю удивляться тому, как быстро и радикально может меняться летом погода в Оклахоме. Помню, как-то я загорала у бассейна очередного приятеля. В соответствии с этикетом, я расслаблялась лежа на спине. Кажется, самого приятеля в это время не было дома, иначе он не дал бы мне расслабиться ни на минуту. Да и как тут расслабишься, если тебе шепчут, что у тебя замечательные сиськи? Вдруг ветер изменил направление и стал холодным; открыв глаза, я увидела, что небо сплошь затянуто серыми тучами. Я подхватила вещички, написала благодарственную записку приятелю и уехала. Хотя жила я всего в пятнадцати минутах езды от него, не успела добраться до дому, как разверзлись хляби небесные. Серые тучи почернели. Деревья гнулись и жалобно стонали от жутких порывов ветра. В сплошных потоках ливня стало невозможно вести машину. Еще повезло, что я успела добраться до больнички в Брокен-Эрроу. Мне хватило времени ввалиться в двери отделения неотложной помощи и спуститься в подвал, когда по центру городка пронесся торнадо.

Так что сейчас я, возможно, нервничала не зря. А проклятый горшок мне совсем не помогал.

Впереди показался зеленый с белым указатель: до Рапы десять миль. Едва я разглядела указатель, как небо буквально разверзлось, и мой «мустанг» чуть не захлебнулся в потоках ливня. Я люблю свою бибишку. Обожаю ее! Но «форд-мустанг» – не та машина, в которой можно ездить в ливень. Ее сразу заносит. Я переключилась на пониженную передачу, включила «дворники» и сосредоточила все внимание на том, чтобы не съехать в кювет. Попробовала включить радио – сплошные помехи. Деревья, которые я смутно видела на обочине, клонились к земле под самыми неестественными углами. Я включила дальний свет, но видимость все равно была нулевая. Порывы ветра били в машину со всех сторон; чтобы не потерять управление, пришлось вцепиться в руль обеими потными руками.

Почему ладони вспотели?

– Что за хрень?

В салоне стало тепло. Почему? Из вентиляционных отверстий лились струйки прохладного воздуха, и все равно меня охватил неприятный жар.

И вдруг я поняла, в чем дело. Жар шел от проклятой коробки. Одним глазом я смотрела вперед, на дорогу, хотя все равно ничего не видела, другим косилась на коробку. Клянусь, она мерцала, как будто в ней находился только что включенный инфракрасный обогреватель…

Я оторвала взгляд от коробки и…

О господи! Дорога вдруг куда-то пропала! Шины заскрипели по гравию на обочине; я поспешно крутанула руль влево. Машину занесло; пробуя как-то выровнять ее, я выкрутила руль вправо… Бесполезно! Порывы ветра и потоки дождя не давали ничего разглядеть. Из последних сил я вцепилась в руль, стараясь убрать занос. Меня завертело. Услышав визг покрышек, я охнула. Сердце провалилось куда-то в желудок. А потом весь мир перевернулся вверх ногами.

Висок тут же кольнуло острой болью. Запахло дымом. Оказывается, я зажмурилась; но, открыв глаза, решила, что угодила прямо на Солнце. Ваза вывалилась из коробки и превратилась в огненный шар. Медленно вращаясь, шар плыл ко мне. Время остановилось. Где я? Похоже, меня отправили на окраину ада! Неожиданно я увидела в ярко светящемся шаре собственное отражение, но какое-то искаженное, как будто смотрела на объятый пламенем водоем, поверхность которого пошла рябью. Я увидела себя совершенно голой; с распростертыми руками и запрокинутой назад головой, я вращалась в языке пламени, словно языческая танцовщица. Огонь и дым окружали меня, и я поняла, что сейчас умру. Нет, передо мной не пронеслась за один миг вся моя жизнь; я не стала жалеть об оставленных друзьях и родственниках. Моя последняя мысль была абсолютно лишена возвышенности: «Черт возьми, так и знала, что надо перестать чертыхаться! Что, если Бог – и правда баптист?»

Часть вторая

Глава 1

Сознание возвращалось ко мне постепенно; все как-то ускользало. Мне казалось, что я сплю и вижу сон, похожий на тот, что снился мне в один особенно паршивый период жизни. Сон сопровождался мучительными судорогами. Во сне судороги перемежались с болезненными, но вместе с тем желанными родовыми схватками. Вдруг я родила печенье с кремовой начинкой, и мне сразу полегчало… А, поняла! Я увидела классический эротический сон по Фрейду.

Очень болела голова. Она просто раскалывалась. Мне было хуже, чем во время приступа мигрени, хуже даже, чем с похмелья, когда не помнишь, какую дрянь вчера пила и что с чем мешала. А уж тело… вот тела своего я совсем не чувствовала. И глаза не разлеплялись. Да, скорее всего, я умерла. Ничего удивительного…

Меня нежно, как друг, окутала темнота.

В следующий раз, когда я очнулась, у меня все еще ужасно болела голова – прямо раскалывалась. Зато тело я чувствовала – и еще как! У меня болела каждая клеточка, каждый мускул, как будто я заразилась самым жутким, самым гадским адовым гриппом! А что, если я и правда в аду? Если сейчас кто-нибудь заорет на меня и потребует, чтобы я решала математические задачи, я сразу пойму, что очутилась в аду… Но я ничего не слышала, кроме странного звона – должно быть, звенело у меня в ушах. Я попробовала открыть глаза, но веки не слушались – наверное, потому, что у трупов веки не поднимаются. Сердце… как будто выскакивало из груди. А разве у трупов сердце бьется? Интересно, мертвые испытывают страх? Наверное, да… На сей раз темнота не была добрым другом, но она звала прийти к ней в темные объятия, и я закружилась в бесконечной спирали…

– Лежи тихо, госпожа, все будет хорошо.

Нежный и знакомый голос говорил с каким-то странным напевным акцентом. Голова у меня как будто налилась свинцом; мне было жарко, и все тело болело. Казалось, будто на мне живого места нет. На голове у меня что-то лежало, и я сосредоточилась на влажной прохладе. Дотронулась до толстого компресса, но кто-то осторожно отодвинул мою руку.

– Все хорошо, госпожа, я здесь. – Вот опять – голос знакомый, а узнать не получается.

– Где… – Ну и голос у меня! В горле не просто першило; его как будто жгло огнем.

Огонь! Неожиданно я все вспомнила, и мне стало страшно.

На сей раз, когда я велела глазам открыться, они меня послушались. Я старалась сосредоточиться и сфокусироваться, но темные очертания и отблески света сливались в одно большое пятно. Огромное пятно, сидевшее рядом со мной, пошевелилось, образ постепенно обретал четкие контуры…

Слава богу, рядом со мной Сюзанна! Раз она здесь, значит, я не умерла; может, все и вправду будет хорошо. Я старалась не отводить глаз от подруги; вдруг все вокруг потемнело. Я быстро замигала глазами, чтобы снова хорошо ее видеть. Сюзанна держала меня за руку, но, как ни странно, заметив, что я открыла глаза, она попыталась отстраниться и как будто побледнела… Потом вместо одной Сюзанны я увидела двух, потом четырех. Потом их снова стало две, потом четыре… Перед глазами все плыло.

– Госпожа, лежи тихо. Сегодня ты много пережила, и твоему телу и душе необходим отдых. Не беспокойся, тебе ничто не угрожает, все хорошо.