Филис Кристина Каст – Богиня по ошибке (страница 22)

«Мальчики» изобразили восхищенное приветствие, хлопнув себя кулаками по мускулистым торсам. Я напустила на себя самый надменный вид, на какой была способна (одновременно стараясь не истечь слюной от вожделения), и посмотрела в глаза тому, что повыше.

– Я хочу прокатиться на своей лошади.

Он моргнул.

– Сейчас же!

Он снова заморгал. И почему мне всегда кажется, что высокие парни умнее коротышек? (Надо запомнить: высокие парни не умнее, они просто привлекательнее.)

– В общем, передайте на конюшню… пусть оседлают ее для меня! – Я неплохо все изложила, но так и не поняла, дошло до него или нет. Я от всей души надеялась, что у Рианнон имеется хотя бы отдаленное подобие седла. Набрав в грудь побольше воздуха, я постаралась говорить как можно более уверенным и капризным тоном – почему-то, сама не знаю почему, мне это было труднее, чем всегда.

– Госпожа, разбудить вашу свиту? – в полном замешательстве спросил мистер Мускул.

– Нет! – пронзительно взвизгнула я, но тут же понизила голос: – Хочу покататься одна. Никого не будить, кроме конюхов! Пусть оседлают лошадь.

– Как скажешь, госпожа.

Он повернулся и направился к выходу, который, должно быть, вел в конюшню; я шла за ним по пятам. Он удивленно обернулся, заметив, что я наступаю ему на пятки. Но я решила, что он, должно быть, привык к выходкам стервы Рианнон, и мое теперешнее поведение – еще цветочки. В конце концов, Рианнон трахала все, что движется… и бог знает что еще вытворяла.

Красавчик охранник шел впереди меня по коридору; мы удалялись от зала, в котором проходило мое руковручение и свадебный пир. Пройдя совсем немного, мы очутились у еще одних двойных резных дверей. Мистер Мускул заговорил со стражей, стоящей у этих дверей, и они поспешно распахнули их, а затем бросились будить конюхов. Я вошла в конюшню, и мое оклахомское сердечко учащенно забилось.

Такая конюшня годилась для королевы. Стены из того же молочного цвета мрамора, что и стены храма. Передо мной открылось огромное помещение со стойлами по обе стороны – я насчитала их не меньше двадцати. Я шла по проходу и останавливалась у каждого стойла, ласково заговаривая с красивыми лошадьми. Судя по их виду, родословная у здешних лошадей была поистине королевской. Все до одной кобылы, и все разные – одни похожи на арабских, другие – на чистокровных скаковых… Мне было приятно оттого, что лошади как будто узнавали меня. Все они поднимали красивые морды и фыркали в мою сторону, радуясь моему шепоту и ласковым словам:

– Привет, красавица!

– Здравствуй, моя милая!

– Посмотрите, какая хорошенькая!

Кобылы всхрапывали, привлекая к себе внимание. Я выросла среди лошадей, и мне нетрудно было найти с ними общий язык. Лошади тянули ко мне головы; все как одна ждали, когда я их приласкаю. Пусть Рианнон какая угодно стерва, но лошадей своих она точно любила! И они, вне всякого сомнения, отвечали ей взаимностью. Надо дописать еще один пункт в тест «Что общего между Шеннон и Рианнон». Правда, список совпадений наверняка получится не слишком длинным.

Стойла закончились, и я увидела дверь, ведущую в загон. Именно сюда во сне прилетало мое астральное тело. В просторном загоне, как ни странно, напомнившем мне спальню Рианнон, три хорошенькие, но сонные и довольно помятые нимфы снаряжали для ночной прогулки серебристую кобылу. Услышав мои шаги, нимфы повернулись и присели, а затем продолжили готовить лошадь.

При виде такой красавицы я невольно замерла и не сдержала вздоха восхищения. Она и в самом деле была замечательной, даже еще красивее, чем показалась мне во сне. Серебристая кобыла услышала мои шаги и, к моей радости, выгнула свою изящную шею, чтобы разглядеть меня. Потом радостно ткнулась в меня носом, и я тихо рассмеялась.

– И тебе привет, красотка! – Я быстро выхватила скребницу у одной из нимф и принялась чистить кобылу, наслаждаясь прикосновением к ее гладкой коже.

Люблю чистить лошадей. И всегда любила. Многие лошадники считают чистку или уборку конюшни скучным занятием, не понимая, до чего приятно ухаживать за своими питомцами. Я не такая. С раннего детства я обожала запах конюшни, любила сама чистить свою лошадь и убирать навоз. Это труд, но он приносит радость. Все равно как загорать на солнце – или полоть розы. Такая работа очищает душу и разум. Лекарство от всех болезней!

Серебристая кобыла ткнулась в меня носом и ласково прихватила губами мое плечо, когда я вычесывала ее и без того идеально ухоженную гриву.

– Вы очень красивы, мадам, – заворковала я. Мне показалось, что я снова стала девочкой; я наслаждалась ее запахом и ее теплым дыханием.

Когда принесли изящное оголовье, красавица послушно повернула голову вперед (я сразу поняла, что удила этой кобыле не нужны). Я отошла в сторону и стала наблюдать, как два конюха кладут ей на спину потник, похожий на модные в семидесятых годах чехлы для машин. Потом принесли седло со стременами и подпругой.

Конюх подтянул подпруги и отошел. Все выстроились в ряд и выжидательно смотрели на меня.

Я оглядела стремена. И высокую кобылу. И вспомнила о том, что мне уже тридцать пять…

Отлично! Теперь придется изображать из себя чемпионку.

Погодите… нет, все гораздо проще. Придется изобразить не чемпионку, а редкостную стерву. А ведь кто-то наверняка съязвит, что мне и притворяться не надо.

– А ну-ка, подсадите! – Черт, ну и противный же у меня голос! Улыбочку…

Без колебаний я зашагала вперед, наслаждаясь тем, что как будто попала в фильм с Джоном Уэйном, ухватилась за серебристую гриву и задрала ногу, надеясь, что какая-нибудь нимфа поможет мне всунуть ее в стремя. Слава богу, одна так и поступила. Я довольно мешковато уселась в седло, всунула в стремя и правую ногу и расправила плечи. Еще бы знать, где здесь выход…

– Откройте ворота! – Похоже, я все лучше и лучше вживалась в роль стервы.

Одна из нимф поспешно распахнула ворота загона, а вторая с трудом открыла раздвижные ворота во внутренней стене храма. Я дважды цокнула языком, надеясь, что такая команда сгодится и для другого мира:

– Но-о! – и чудесная кобыла пошла вперед. Перед тем как проехать в последние открытые ворота, я придержала ее и, обернувшись через плечо, обратилась к слугам: – Спасибо! Можете вернуться в постели. Завтра рано не вставайте, я сама обо всем позабочусь, когда вернусь.

Чуть наклонившись вперед, я дала шенкеля, и кобыла сразу перешла на легкий галоп.

Отъехав от храма, мы поскакали по дороге. В небе по-прежнему высоко стояла почти полная луна; она обеспечивала обалденную видимость. Я придержала кобылу, собираясь оглядеться и понять, где я, черт меня побери, нахожусь. Тогда я, хотя бы теоретически, пойму, куда мне, черт меня побери, надо направляться. Я сразу заметила, что храм выстроили на стратегически выгодной позиции. Он стоял на вершине довольно высокого холма, а окружали его одни луга – хоть и пышные, но без единого деревца. Сам храм в плане напоминал огромный круг. Я снова залюбовалась величественными сооружениями, мраморными колоннами и площадью с фонтаном (из рукотворного океана вздымалась гигантская лошадь и извергала из разных отверстий струи горячей минеральной воды; в общем, очень похоже на фонтан Треви в Риме).

Я заставляла себя смотреть на замок с точки зрения полководца. Теперь я поняла, почему Кланфинтан сказал, что его удобно оборонять. Храмовые сооружения были обнесены высокой и толстой стеной, казавшейся неприступной. Поверху я заметила балюстраду, зубчатые башенки и бойницы, у которых очень удобно расставить лучников – или загорать, в зависимости от того, ведем мы войну или наслаждаемся миром. Стена была не просто прочной; я с изумлением поняла, что она высечена из громадной монолитной мраморной жилы кремового цвета. При луне стена мерцала неземным светом. Пожалуй, если убрать внешнюю стену, сам храм напоминал римский Пантеон, только без дыры в крыше.

Лунные блики на воде привлекли мое внимание к реке, которая огибала храм и текла за ним – не вплотную, но все же достаточно близко, чтобы к берегу приставали баржи. Очень выгодное положение! Если бы не жуткие твари, которые питаются человечиной, в этом мире было бы очень приятно жить. Кстати… вместо того, чтобы сидеть на одном месте и пялиться на все подряд, как японская туристка в Ватикане, пора уже скакать вдоль берега реки к морю! Некогда любоваться красотами; у меня есть дела поважнее. Кроме того, черт меня побери, у меня нет с собой фотокамеры. И потом, даже если бы камера и была, где я проявлю пленку?!

Я направила кобылу к реке, радуясь, что ночь такая ясная и тихая. Я знала: сейчас в замке Кланфинтан будит кентавров и приказывает им вести окрестных жителей под защиту мощных стен. Поэтому я подалась вперед и снова послала кобылу в легкий галоп. Если меня застукают, меня ждет унизительное прилюдное разбирательство. Придется отвечать на неприятные вопросы и объяснять, чем я, собственно, занимаюсь. И потом, кто гарантирует, что в конце концов мне позволят сделать то, что я задумала? С одной стороны, Рианнон – самовластная хозяйка здешних мест, но… что будет, если ее (то есть мои) действия не будут одобрены ее народом?

Вскоре я галопом прискакала к берегу реки и развернула кобылу к западу. Река произвела на меня сильное впечатление. Не ждите, что я сообщу, какая у нее глубина – не мерила, – но она оказалась широкой, а течение явно было быстрым. От реки приятно пахло – не рыбой и илом, как от Миссисипи, а, пожалуй, камнем и чистой водой, как от Колорадо. По берегам росли деревья; я вздохнула с облегчением, когда моя кобыла уверенно направилась к узкой тропинке, идущей параллельно берегу. По тропе все же удобнее бежать, чем по лугу, хоть трава и не слишком высокая… А по торной дороге, которую я заметила еще из храма, мне путешествовать не хотелось. Да, она, скорее всего, ведет к замку Маккаллан, но там, наверное, слишком людно. Это, конечно, не четырехрядное скоростное шоссе, но я не сомневалась в том, что с рассветом ее заполнят кентавры и люди – и вот вам, пожалуйста. Неужели они не заметят, как Любимица Эпоны трюхает им навстречу на своей великолепной серебристой кобыле?