Филис Каст – Всадница ветра (страница 89)
В лазури кристалла вихрем завертелись образы. Сперва она увидела доброе, открытое лицо Джаспера, который одобрительно ей кивает. Многие Всадники за его спиной тоже кивали, хотя, если бы Ривер оторвала глаза от камня предвидения, она бы увидела, что ни один из них не шевелится.
Образы снова закружились, и, когда вихрь успокоился, она увидела Клэйтона. В камне он не стоял рядом с Джаспером, а оттолкнул мужчину с дороги и занял его место. Он смотрел вправо со свирепым выражением лица. Кристалл проследовал за его взглядом и показал Призрака, после чего вернулся к Клэйтону. Под воздействием кристалла отражение действительности показывало гнев Клэйтона, но, присмотревшись, Ривер поняла, что видит не только гнев. Клэйтон боялся.
Вздрогнув, Ривер вдруг четко поняла, чего боится ее друг детства. Клэйтон верил, что Призрак победит, если будет участвовать в Забеге. В противном случае он бы так не тревожился. И, продолжая общение с камнем, Ривер понимала все новые вещи.
Ривер знала, что она права. Она чувствовала это через камень, и она знала Клэйтона достаточно близко, чтобы ни секунды не сомневаться в том, что он способен устроить бунт в Табуне.
Картинка в кристалле изменилась снова, и Ривер увидела, как красный от ярости Клэйтон кричит на нее. И снова новая сцена. На этот раз за Клэйтоном стояли Всадники – молодые мужчины и Скай со стайкой девушек, которые следовали за ней всюду. И каждый из них с гневом и ненавистью смотрел на остальных членов Табуна, которые твердо стояли за Ривер и Анджо.
Голос Анджо донесся до нее через видения, и в ту же секунду камень побелел.
Ривер поморгала и вернулась в настоящее. Она сжала камень предвидения в кулак и, опустив голову, прижалась к нему лбом в знак благодарности и уважения к могуществу, которым он с ней поделился. Положив камень на колени, она поймала взгляд Джаспера и сказала:
– То, что показал мне камень предвидения, укрепило меня в уже принятом решении. Через месяц, в последний день лета, Призрак будет участвовать в Забеге Жеребца, и я вместе с ним!
– Да! Ура! – раздался из-за спины Ривер голос Эйприл, и она захлопала в ладоши. Джаспер присоединился к ней, кивая и улыбаясь. Остальные Всадники тоже зааплодировали – кто-то с большим, кто-то с меньшим энтузиазмом.
Все, кроме Клэйтона. Он даже не шевельнулся. И отвел прищуренный взгляд от Ривер, лишь когда Призрак вскинулся на дыбы и торжествующе заржал.
Словно не замечая Клэйтона, Ривер улыбнулась Всадникам.
– До конца лета остался всего месяц, так что готовьтесь, Всадники. Вам предстоит состязаться с мощью превосходного жеребца и разумом Всадницы Старшей кобылы.
Она развернула Анджо легким нажимом внутренней части голени, и кобыла поскакала с поля; Призрак пустился за ней. Им не пришлось снова прыгать через ворота: Эйприл оставила их открытыми, когда присоединилась к сестре. Едва они оказались вне поля зрения Всадников, Ривер остановила Анджо, быстро спрыгнула на землю и подошла к Призраку, который рысью приблизился к ней, навострив уши.
– Анджо, спроси Призрака, правда ли он хочет участвовать в Забеге Жеребца.
Прежде чем кобыла успела передать его ответ, Призрак всхрапнул и встряхнул гривой. Ривер улыбнулась.
– Кажется, это значит «да».
– Спроси его, почему он хочет быть Жеребцом-лидером.
Призрак положил ей морду на плечо.
– Хорошо. Тогда сделаем это! И начнем прямо сейчас. Анджо, сейчас я сяду на Призрака, и мне нужно, чтобы он слушался.
Золотистый жеребец изящно опустился на колени, и Ривер, впервые оказавшись у него на спине, торопливо заговорила с кобылой, и та принялась передавать ее слова жеребцу…
Позже Эйприл рассказала Ривер, что как раз перед тем, как она верхом на Призраке снова ворвалась в Амфитеатр, Клэйтон поднял шум, утверждая, что никто не знает, сможет ли Ривер вообще усидеть на Призраке. Видел ли кто-нибудь, как она на нем ездит? Хоть раз? Хоть кто-нибудь?
Когда никто не ответил, Клэйтон переключился на самого Призрака – буйного жеребца, от которого, пожалуй, следовало бы избавиться, прежде чем он станет опасен.
Но когда Призрак вылетел на поле с Ривер, уверенно сидящей у него на спине, на поле воцарилась тишина. Жеребец остановился, фыркая и пританцовывая на месте.
– Я чуть не забыла пожелать своим Всадникам удачи, – усмехнулась Ривер.
Даже в этой короткой поездке от скорости Призрака у нее закружилась голова. Ривер была абсолютно уверена, что ни один жеребец табуна Мадженти – ни один жеребец во всех табунах – не обладает такой мощью и скоростью.
– Так вот: желаю удачи всем Всадникам, которые будут состязаться со мной и Призраком, но не обессудьте, что я не желаю вам милости Кобылицы – думаю, будет справедливо, если ее я приберегу для себя.
Она прищелкнула языком, и, словно она ездила на Призраке годами, а не несколько минут, жеребец развернулся и кинулся прочь. Из-под копыт на Всадников полетела земля и трава.
– Это было вовсе не обязательно, – сообщила ему Ривер, когда они вернулись к Анджо и она, спрыгнув на землю, ласково похлопала его по гладкой шее.
Ривер подняла глаза на золотистого жеребца и ее прекрасную серебристую кобылу.
– Еще как. Анджо, мы победим их всех.
Голос Анджо искрился весельем.
– Ты знаешь, что он позволяет тебе побеждать?
Фырканье Призрака подозрительно напоминало смех, и Анджо игриво ущипнула его за шею, прежде чем в голове у Ривер прозвучал уверенный ответ:
Глава 23
На то, чтобы привыкнуть к постоянному подъему, у Стаи ушло две недели. Мари решила, что путь через горы был бы проще, не будь они нагружены припасами, из-за которых на плечах и бедрах, там, где крепились ремни носилок, образовались новые волдыри, которые постепенно превратились в твердые мозоли. К счастью, руки у всех загрубели от месяцев работы веслами, так что привыкнуть к новому способу перемещения было нетрудно. И все – даже Данита и Голубка, которые искренне полюбили воду, – были рады оказаться на твердой земле.
Через две недели пути они достигли снежной линии и наконец могли без опаски разбивать лагерь на земле, а не прятаться на ветвях сосен-великанов, завернувшись в дорожные плащи, которые в Племени называли плащами-коконами. У снежной линии Антрес объяснил, что о жуках и других хищных насекомых вроде волкопауков беспокоиться больше не нужно, потому что они не выносят морозов. Даже на такой высоте вокруг них зеленели леса, а дни были не слишком холодные. Ночами подмораживало, но они быстро сообразили, что лучше размещаться вокруг костра, сбившись в кучу, чтобы сохранять тепло. Антрес научил их мастерить временные шалаши из дорожных плащей, которые Землеступы так старательно ткали всю дорогу. Плащи защищали от ночного ветра и помогали переносить морозную темноту. Всем, кроме Антреса, спать под открытым небом – не в пятидесяти с лишним футах над землей и не в уютной норе под ней – было в новинку.
Наутро третьей недели шалаши припорошил снег, хотя небо было ясное, а солнце окрасило его в нежно-акварельные лиловые и желтые тона.
– Сегодня нас ждет опасный участок пути, – объявил Антрес после того, как они поприветствовали солнце, позавтракали и собрали носилки в дорогу. – Рельсы пойдут по краю крутого обрыва, а потом нам предстоит перейти через мост.
– Железный мост? Как он до сих пор не обвалился? – спросил Ник.
– Это не тот мост, по которому раньше проходил Железный Путь, – те мосты давно обрушились. Проводники построили подвесной мост там, где обрывается дорога, и закрепили его на другой стороне ущелья, где она возобновляется. Он достаточно широк для носилок, но идти придется гуськом. Я очень вами горжусь. Мы двигаемся быстрее, чем я рассчитывал. Если продолжим в том же духе, то минуем горы всего через пару недель, к концу лета, и у нас будет достаточно теплых дней, чтобы построить укрытия на зиму, как мы и планировали.
Стая радостно загалдела и двинулась в путь. В этот день Мари и Ник шли рядом с носилками, на которых расположились одиннадцать щенят Марии и их отец, Кэмми – Мари решила, что, хотя его иссеченные лапы и обрубок хвоста хорошо заживали, он достаточно набегался по земле. Мария полностью оправилась после родов, и теперь тренированная овчарка присоединялась к щенкам на носилках только для того, чтобы их покормить.
– Они начали открывать глаза! – Мари взяла на руки одного из пшеничных щенков, который заморгал на нее, как крот, и поцеловала его в нос. Ригель заскулил, и Мари наклонилась, чтобы он мог обнюхать и лизнуть щенка, прежде чем она вернула его на носилки. – Этот щенячий аромат… никогда не привыкну к тому, какой он восхитительный.