Филис Каст – Всадница ветра (страница 26)
Мари не была частью Племени, но Ралина была благодарна ей за то, что она сделала. Она всегда уважала Сола и его сына, Ника, и была уверена, что Ник унаследует от отца титул Жреца Солнца. Она не желала Мари и Нику зла, но они были далеко, а она была здесь – вместе со страдающими соплеменниками. И потому она глубоко вздохнула и неохотно ответила:
– Это была девушка по имени Мари. Она наполовину Псобрат, наполовину землеры… гм… Землеступ, и она целительница. Это она излечила нас от болезни, но я убеждена, что от зараженного мяса мы заболеем снова.
– Так оно и будет, уверяю тебя. А эта Мари – как именно она вас исцелила?
Каждое слово давалось Ралине мучительно тяжело; она рассказывала Богу то, что Он хотел знать, и мысленно молила солнце, чтобы путь Мари был легок и быстр и чтобы она поскорее оказалась как можно дальше отсюда.
– Мари призвала силу луны и исцелила нас. Я не знаю, как она это сделала, – это магия Землеступов.
Смерть кивнул.
– Понимаю… – Он отвернулся и махнул рукой, отпуская ее. – Оставь меня. Мне нужно подумать. Забери из лазарета все, что можешь унести, а когда я отстрою этот город, я позабочусь о достойном доме для тебя, моя Сказительница.
Борясь с дурнотой, Ралина кинулась с платформы, схватила корзины и начала набивать их медикаментами и всем, что могло помочь ее людям. Потом она заспешила назад к своему маленькому костерку и кучке Псобратьев, которые прислушались к ней и отказались есть зараженное мясо, ожидая пищи, которую она могла им предложить. Одно Ралина знала наверняка: те, кто остался под контролем Смерти и Тадеуса, обречены.
Глава 9
Мари разбудил нежный поцелуй и аромат горячего чая. Она сонно поморгала, зевнула и села, потирая глаза. Перед ней на песке стояла кружка – кто-то прикопал ее, чтобы не перевернулась. Вокруг суетилась Стая, но Ника нигде не было видно.
– Ник?
Ригель подскочил к ней, радостно виляя хвостом, и принялся вылизывать ей лицо. Она обняла молодую овчарку и поцеловала пса в нос.
– Доброе утро, малыш! Где Ник и Лару?
– Ищут чаячьи яйца в глубине острова, – сказала Зора, усаживаясь рядом с Мари со своей кружкой чая. – Он принес тебе чай, прежде чем уйти на охоту.
– Чаячьи яйца? Впервые слышу.
– Я тоже, но Ник и остальные Псобратья страшно взбудоражились, когда Антрес сказал, что нашел гнездо. – Зора кивнула на заросли густого кустарника, коряги, папоротники и выносливые тонкие сосны, покрывающие Остров-призрак. – Судя по разговорам, они очень вкусны, так что меня попросили придержать остатки рагу до их возвращения. Если им повезет, отварим яйца и добавим в рагу. – Она вздохнула и откинулась на поваленное дерево. – По правде говоря, я бы не отказалась отдохнуть.
– Ты вообще не спала ночью? – спросила Мари, отхлебывая чай.
– Как же, спала. Все два или три часа до вахты. – Она зевнула. – И мне этого явно не хватило. О Богиня, вот бы остаться здесь на весь день.
– Ты ведь знаешь, что нельзя.
– Потому и говорю «вот бы». Я согласна с Антресом. Мы слишком близко к Городу-Порту и Древесному Племени, чтобы останавливаться. Что, кстати, осталось от Древесного Племени?
Мари покачала головой.
– Почти ничего, Зора. Видела бы ты их. Все Племя заразилось струпной болезнью, а Тадеус,
Зора посмотрела на нее.
– Тебя это огорчает.
– Да! Тебя там не было. Они страдали. Хорошие, плохие – струпная болезнь не разбирает. Она заразила всех, но некоторые сохранили порядочность, как Уилкс и Клаудия. Ужасно жаль, что Сказительница, Ралина, не ушла с нами. Я бы хотела узнать ее получше. А собаки, Зора! У тебя бы сердце разорвалось от жалости. Люди Тадеуса срезали с них мясо и прикладывали его к своим ранам, чтобы исцелиться, не думая о мучениях спутников. Меня тошнило от злости.
– Наверное, поэтому Фортина оставила свою спутницу и выбрала Джексома. Бедняжка чувствовала, что она готовится с ней сделать. – Зора скривилась. – Я по себе знаю, что это за болезнь, но я бы
– Вот именно. Я начинаю верить, что болезнь свежевателей проявляет суть человека. И со многими членами Племени что-то явно неладно – со многими, но не со всеми.
– Ага. Я теряла терпение и огрызалась на каждую мелочь, но это вызывало во мне отвращение к себе самой. Я не хотела злиться – я боролась.
– Может, дело в этом? Хватает ли у зараженного силы воли, чтобы сопротивляться гневу?
– Или в том, не
– Твои бы слова да Матери-Земле в уши, – вздохнула Мари.
– Кстати, что ты думаешь об этой парочке?
Взгляд Зоры скользнул к противоположной от кострища части круга, где Голубка и Лили как раз закончили сворачивать лежанки и медленно шли в сторону уединенной рощицы, где Стая устроила временное отхожее место.
– По-моему, Лили очень мила. А в Голубке загадок – как слоев в луковице. Но, должна сказать, она начинает мне нравиться.
– Ты ей доверяешь?
– Я буду доверять ей, пока она не даст мне повода в ней усомниться. А ты?
– Я думаю примерно так же. Она дала клятву и, по-моему, откровенна с нами. И потом, видно, что с ней обходились неласково. Выбор у нее невелик: вернуться к своим или бродить по лесу с Лили, пока кто-нибудь их не убьет. – Зора с подозрением покосилась на Мари. – А что? Стая недовольна, что мы их приняли?
– Не Стая, нет. Ник. – Мари пожала плечами. – Но это не изменит моего решения. Скажу больше, у нас был серьезный разговор о взаимном уважении.
Зора усмехнулась.
– Могу поспорить, мистеру Жрецу досталось.
– Скажем так: теперь он лучше понимает мои принципы.
Зора фыркнула.
– Зора! Вот ты где!
По песчаному берегу к ним бежал О’Брайен, а за ним вприпрыжку семенил маленький черный комочек.
– Хлоя! Малышка! Иди ко мне! – закричала Зора.
Заметив Зору, самочка ускорилась, но ее короткие лапки спотыкались о камни и ракушки, и скоро она начала повизгивать, словно ее кто-то бил.
– О Богиня, какая она голосистая! – Мари глянула на неподвижно сидящую Зору. – Ты не хочешь ей помочь?
– Нет. Нельзя. Роза сказала, что я балую Хлою, таская ее на себе, – что ей нужно развивать мышцы, так что мне нельзя ей помогать. – Зора отставила в сторону кружку и подалась вперед, подбадривая щенка: – Иди ко мне, малышка! Ты сможешь! – Она захлопала в ладоши и протянула к щенку руки.
Не прекращая жаловаться, Хлоя наконец добежала до своей спутницы, и Зора подхватила ее на руки, покрывая мордочку поцелуями и рассказывая, какая она храбрая и сильная.
– У этой малышки есть характер, – О’Брайен подошел к Мари и Зоре со своей кружкой утреннего чая. – Она позавтракала, уселась на хвост и начала звать тебя, вот Роза и попросила меня отвести ее сюда.
Зора улыбнулась О’Брайену поверх головы Хлои.
– Спасибо. Я как раз собиралась допить чай и пойти искать Розу.
От благодарной улыбки Зоры по шее и щекам О’Брайена разлился румянец. Зора, разумеется, ничего не заметила. Она была слишком занята, воркуя над Хлоей.
– Ты не пошел за чаячьими яйцами с Ником и остальными? – спросила Мари.
– У них и без меня хватает желающих. Мы с Джексомом и Мэйсоном грузили лодки. Антрес сказал, что нам нужно вернуться на воду сразу же после завтрака.
Зора застонала.
– Уже? Солнце даже над деревьями не поднялось.
– Не переживай так. Немного твоего рагу, и будешь как огурчик. Тем более после чаячьих яиц!
– И снова эти яйца. Надеюсь, они того заслуживают.
– Знаешь что? Я все-таки схожу их поищу – только ради того, чтобы ты их попробовала и поняла, какие они вкусные.
Он взъерошил Хлое шерстку, отчего она радостно запищала, и зашагал вглубь острова.
Мари выразительно выгнула бровь.
– Что? – спросила Зора.
– Сама знаешь.