Филис Каст – Избранная луной (страница 46)

– Что ж, вполне справедливо. – Зора протяжно вздохнула и заговорила сбивчиво: – Хочу быть Жрицей, чтобы стать для Клана незаменимой, и тогда меня больше никто не покинет.

Мари округлила глаза: не ослышалась ли? Она внимательно смотрела на Зору, та выглядела печальной и пристыженной. Куда девалась надменная красотка-белоручка, у которой на уме одни юноши?

– То есть как – не покинет? Ничего не понимаю, – недоумевала Мари.

– И немудрено. Ты на самом деле меня не знаешь. – Зора опять вздохнула. – Мой отец был из Клана мукомолов. Они с мамой познакомились на ярмарке. Когда они стали парой и мама забеременела мной, он вернулся в свой Клан. Как только я родилась, мама ушла к нему. А меня оставила.

– Тебя бросила мать? Взяла и бросила?

Зора кивнула, не глядя на Мари.

– Взяла и бросила. И я не хочу, чтобы это повторилось. Жрицу Луны никто не бросит. Никто. Слишком ее ценят, слишком любят.

– Ох… – Мари была поражена, узнав Зору с неожиданной стороны. – Прости меня.

– Понимаешь теперь? До Леды мне, конечно, далеко, но о Клане я буду заботиться по мере сил.

– И Клан тебе ответит признанием, – заверила Мари.

Зора кивнула:

– Надеюсь. Это моя самая заветная мечта.

– Понимаю. – Мари медленно, решительно встала. – Можешь жить с нами, только распоряжаться будешь не ты, а я.

Зора просияла:

– Согласна. Буду примерной ученицей. Когда начнем учиться призывать луну?

– Сегодня ночью, а жаль, я бы лучше поспала. Но сначала ты мне поможешь – будем копать и добывать еду.

– Что-о-о? Это еще зачем? Одно дело копать и еду добывать, другое – призывать луну! – Зора ошалело озиралась, будто Мари велела ей рыть нору здесь же, на пустом месте, голыми руками.

– Для начала отыщи самый раскидистый папоротник и выкопай. Он нам пригодится сегодня ночью, когда будешь учиться призывать луну. Нет! – Зора не успела и рта раскрыть, а Мари уже велела ей молчать. – Сейчас не стану объяснять зачем. А во-вторых, поможешь мне набрать грибов. К ужину. Пока ты не стала Жрицей и тебе не приносят даров, будешь охотиться, копать, собирать грибы-ягоды, как все женщины в Клане. – Мари потрепала Ригеля по макушке. – Пойдем, мой хороший, будешь вынюхивать для Зоры грибы, пускай собирает. – Мари устремилась прочь, в сосняк, где в изобилии росли грибы, а Зора поплелась следом.

23

– Ну и ежевичник – чаща непролазная! – восхитилась Зора. Они стояли перед одним из потайных входов в лабиринт из тропинок, змеившихся вокруг норы Мари. – И долго вы его выращивали?

Мари со стоном поставила на землю Ригеля и взяла посох, чтобы отвести в сторону толстую шипастую ветку. Ригель юркнул в ежевичник, а Мари принялась затаптывать его следы.

– Он был таким, сколько я себя помню, но чтобы он не зачах, нужно много труда и много лунной силы. – Мари нахмурилась, приглядевшись к кустам. Со дня смерти Леды не прошло и лунного месяца, а молодые побеги стали хуже расти, и колючие ветви кое-где полысели.

– Постой… ты призываешь луну, чтобы растить эти колючки?

Мари глянула на Зору:

– Вижу, мало ты пока знаешь о труде Жрицы.

– Да, мало. Леда умерла, так и не успев ничему меня научить.

– Я думала, мама начала с тобой заниматься, – сказала Мари.

Зора беспокойно переминалась с ноги на ногу и теребила большой папоротник, который выкопала и принесла по просьбе Мари. Глядя на грязные полосы у себя на руках и на цветастом платье, она брезгливо морщилась.

– Мне стоило к ней присматриваться. Ну, знаешь, когда она омывала Клан. Признаюсь, смотрела я вполглаза, но не припомню, чтобы в ход шли растения. Знаю, – поспешно добавила Зора, – Леда с помощью растений излечивала всякие хвори, врачевала раны. Но призывать луну для растений – это совсем другое дело.

– На самом деле никакой разницы. Вот взойдет луна – покажу тебе. О ежевичнике явно пора позаботиться.

– Правда? На мой взгляд, все и так хорошо, – заметила Зора. Она боязливо коснулась одного из бесчисленных грозных шипов и с визгом отдернула руку, поднесла ко рту палец. – Такие острые!

Взгляд Мари сделался вдруг нежным, мечтательным.

– Светлячки и лунный свет. Мама говорила, что шипы сделаны из светлячков и лунных лучей.

– Хм, странно. Почему она так говорила?

– Вечером покажу. – Мари поманила Зору вместе с Ригелем в гущу ежевичника. – Идем, и держись со мной рядом, как Ригель. У нас есть еще один посох. Со временем ты изучишь все тропинки, а сейчас ходить здесь тебе будет сложно, даже опасно.

– Ой! – Зора прижала ладонь к длинной, глубокой ссадине на руке.

– Ну вот. Говорила я тебе, держись ко мне поближе. Буду раздвигать ветки перед вами обоими.

– Не желаю подходить к нему близко! – горячо прошептала Зора, указав на Ригеля.

– Придется тебе себя перебороть. Не приставай к нему – да и ко мне – и он тебя не тронет, – успокоила ее Мари.

– Он такая громадина! И клыки у него уродливые.

– Хватит шептать. У Ригеля слух тоньше, чем у нас с тобой, и понимает он гораздо больше, чем ты думаешь. И клыки у него вовсе не уродливые. Им и положено быть большими и страшными. И сам он вырастет большим и страшным. Так что привыкай и не веди себя как бестолковая землерылиха.

– Не смей меня так называть! – вскипела Зора, и Ригель свирепо глянул на нее и ощерился. – Вот, говорила же я! – Зора указала на щенка: – Стоит мне к тебе обратиться, сразу огрызается!

Мари дернула плечом.

– А ты будь повежливее, он и перестанет.

Зора протяжно вздохнула.

– А я и не хочу никого обижать, просто очень уж он страшный. – Зора вскрикнула от боли – прядь ее длинных темных волос зацепилась за ветку ежевики.

– Вот навязалась на мою голову! – вздохнула Мари, высвобождая Зорину прядь.

– Ох и больно же!

– А ты не отставай. Теперь поняла, почему я заплетаю волосы в косы?

– Леда кос не носила, – упрямо сказала Зора, приглаживая выбившуюся прядь и потирая макушку.

– Леда была куда ловчее меня – да и тебя, если на то пошло. А теперь внимание! Вот-вот будет крутой поворот направо, потом сразу налево. А дальше будем подниматься змейкой в гору.

– Можно я брошу папоротник?

– Нет. – Мари отвела в сторону очередную ветку ежевики. – Мы почти пришли.

– Выходит, даже если кто и догадается, где твоя нора, все равно сквозь эти колючки никому не пробраться, – сказала Зора, осторожно протискиваясь вслед за Мари.

– Так и задумано.

– Скажи, рано или поздно привыкаешь шастать туда-сюда сквозь колючки? – спросила Зора, вскинув взгляд на шипастую ежевику, которая, словно стены древнего лабиринта, почти закрывала вечернее небо.

– Это же наша защита! Не то слово привыкла – ценю по достоинству, цени и ты.

– Еще бы! По-моему, просто великолепно! Только не знаю, сумею ли сама создать нечто подобное, – призналась Зора.

И я не знаю, – подумала Мари, – но надо решиться. Чем скорее будет готова ее нора, тем скорее я от нее избавлюсь.

– Сейчас налево, потом пять шагов вниз по склону, дальше направо, еще пять шагов наверх – и мы у цели, – объяснила Мари.

– Наконец-то! Я страсть как устала и проголодалась! – выдохнула Зора. И, вдруг очутившись возле самого входа в нору и едва не налетев на Мари, застыла, разинув рот. Осторожно, чтобы не пораниться о шипы, Зора прошла вперед и приблизилась к массивной деревянной двери с резным изображением Богини над нею. И благоговейно коснулась образа, на миг напомнив Мари Леду.

– Просто чудо! – тихонько произнесла Зора. – Кто ее вырезал?

– Моя прабабка. Она была художница, – объяснила Мари.

– Я была бы счастлива, если бы Мать-Земля охраняла и мою нору, – сказала Зора. И через плечо оглянулась на Мари. – Ты тоже так умеешь?

Мари, не ожидавшая этого вопроса, изумленно заморгала.