Филис Каст – Избранная луной (страница 37)

– Не иначе как Песнь приплода!

– Она самая. Значит, Фала ощенилась! Вы, девочки, постойте тут, отдышитесь, наведите марафет, а мы с Одиссеем идем на праздник! – Помолчав, Тадеус насмешливо улыбнулся Нику и добавил: – Радуйся, я сегодня не стану разыскивать Сола для доклада, так что успеешь тысячу раз обелить себя перед Жрецом Солнца. – И Тадеус, смеясь, понесся к подъемнику, а Дэвис и Ник хмуро глядели вслед.

– Фала? – спросил Ник у Дэвиса.

– Маленькая черная терьериха, спутница Розы. Никто до конца не уверен – точнее, никто, кроме Тадеуса – но, по слухам, щенки могут быть от Одиссея.

– Что ж, рад новому выводку, даже если щенки от Одиссея. – Ник улыбнулся, и Дэвис улыбнулся в ответ.

– А все-таки правду говорят, каков спутник, такова и собака. Сегодня Одиссей, стоило Тадеусу повысить голос, начинал кусать Кэмми, на каждый рык два укуса. – Дэвис наклонился, почесал Кэмерона под подбородком. Маленький пшеничный терьер завилял хвостом.

Ник нагнулся и потрепал добродушного песика по макушке.

– Ты уж прости, Кэмми.

Кэмми запрыгал и словно засмеялся по-собачьи: «Ах, ах, ах!»

– Уф, нам не привыкать! Одиссей под стать Тадеусу, такой же диктатор. Да и шкура у терьеров не тоньше, чем у овчарок.

– Дэвис, я тебе пообещаю: когда позову тебя на следующую вылазку, будем только я да вы с Кэмми – больше никого.

– Главное, без Тадеуса.

– Главное, без Тадеуса, – подтвердил Ник.

– Вот это другое дело, не то что сегодня! Вижу, Кэмми к тебе тянется, и мне ты друг. Лично я уверен, что не зря мы ищем щенка. Если бы Кэмми пропал, даже до того как он выбрал меня, я искал бы его до последнего, – сказал Дэвис.

– Спасибо. Очень важные для меня слова. – Ник протянул Дэвису руку, и юноша тепло пожал ее, а Кэмерон заплясал вокруг них, радостно пыхтя.

– Наверняка Тадеус всем растрезвонит, будто ты вывел нас на очередную охоту за призраком, но, правду сказать, до охоты у нас дело так и не дошло, ну а я молчать не стану, расскажу все как было, – решительно заявил Дэвис.

– Не нарывайся. Тадеус не любит, когда ему перечат.

– Тадеус вообще мало что любит. – Дэвис криво улыбнулся. – А обо мне не беспокойся. Он займется щенками, которые якобы от Одиссея, ему и дела не будет, что я там скажу.

– Просто будь осторожен, не стоит портить отношения из-за меня с Тадеусом. – Ник указал на подъемник. Звенья тяжелой металлической цепи, скользившей вниз, поблескивали при свете факелов. – А вот и клеть! – Кэмми, подгоняя Дэвиса и Ника, игриво покусывал их за лодыжки. Оба добродушно посмеивались, видя его настойчивость.

– Торопится на праздник, – заметил Дэвис, когда песик первым запрыгнул в клеть.

– Похоже, из нас троих Кэмерон – самая умная голова, – сказал Ник, запер клеть и подал сигнал к подъему.

– Я догадывался об этом с тех самых пор, как он меня выбрал. – Дэвис расставил руки и кликнул: – Сюда, Кэмми! – Терьер запрыгнул прямо в раскрытые объятия, и Дэвис хохотал на пару с Ником, пока пес радостно вылизывал грязные щеки своего спутника.

– Фу, Дэвис, разве так умываются?

Деревянная клеть остановилась на площадке высоко над землей, и Ник с Дэвисом посмотрели сквозь щели между планками. На площадке, уперев руки в пышные бедра, стояла ОНА, с молодой овчаркой. Нику показалось, что обе, и девушка, и собака, посмотрели на них так, будто вся троица вывалялась в помете.

– Кэмми ластится, вот и все. А я не такой дурак, умываюсь вполне по-человечески. Обычно. – Дэвис выпустил Кэмерона, и как ни старался он говорить с напускным безразличием, Ник видел, что его щеки под слоем собачьей слюны и сажи так и зарделись.

Ник сдержал вздох. Клаудия – красотка, а два года назад ее выбрала Мария, самая крупная и смышленая из единственного выводка овчарок, что родился той весной. Клаудия сознавала силу своей красоты, силу своего воздействия на мужчин Племени. На сей раз подействовала она и на Дэвиса, лишив его дара речи.

– Здравствуй, Клаудия! – Ник одарил девушку самой пленительной из своих улыбок. – Спасибо, что встречаешь нас с охоты!

Клаудия насмешливо повела золотистой бровью.

– Сегодня я на вахте у подъемника, вот и встречаю всех и каждого. И имейте в виду, хороших мест на пиру не осталось. Едва объявили, что щенки родились – и площадка в считаные минуты переполнилась. Так что не спешите, вымойтесь хорошенько.

– Спасибо, что предупредила, да и приятно нам с Дэвисом видеть твое симпатичное личико, тем более после тяжелой работы – мы ведь пожар тушили. Так, Дэвис?

Надменность на лице Клаудии вмиг сменилась неподдельной тревогой.

– Пожар? В лесу? Тадеус ни словом не обмолвился.

– Хмм, странное дело. Видно, не до того ему было – услыхал, что Фала ощенилась, – пожал плечами Ник.

– Это не причина, чтобы держать такие важные новости при себе, – нахмурилась Клаудия.

– Совершенно согласны. – Ник закивал Дэвису, и тот наконец тоже неловко кивнул. – Вот что, Дэвис, надо тебе доложить о пожаре Старейшинам, раз уж Тадеусу не до того.

– Кто-то должен сообщить, и чем скорее, тем лучше. Где был пожар? – спросила Клаудия.

Ник про себя вздохнул и послал пунцовому от смущения Дэвису взгляд, говоривший: «Когда женщина спрашивает, надо отвечать!». Это сработало.

– Эээ… хмм… там, у землерылов, возле того ручья, где у них вчера была сходка. – Дэвис покосился на Ника, и тот украдкой кивнул. – Наверное… ммм… молодая землерылиха нечаянно наступила в костер, и начался пожар.

– Нельзя землерылам жить на воле. Они как капризные дети. Готова поспорить, что пожар был не на их берегу, так?

Дэвис и Ник дружно замотали головами.

– Значит, нет. Никто не пострадал? – Клаудия взглянула на Дэвиса по-новому, с интересом.

– У меня мозоли на руках, а Кэмми шубку подпалил. – Дэвис выставил напоказ ладони.

– Землерылиха сорвалась с обрыва, шею свернула. И погибла, – вырвалось у Ника.

– Я спрашиваю про людей, а не про землерылов. – Бросив презрительный взгляд в сторону Ника, Клаудия вновь повернулась к Дэвису.

– Выходит, Дэвис и Кэмми сильнее всех пострадали. – Ник закруглил разговор с неприятным чувством – под ложечкой засосало. С некоторых пор ему становилось не по себе, стоило кому-то завести речь о землерылах.

– Ты уверен, что Кэмерон здоров? – Клаудия встала на колени, протянула руку; песик радостно засеменил к ней, лизнул ладонь, хотел было лизнуть и огромную, настороженную овчарку, но в последний миг струсил и, поджав хвост, кинулся к Дэвису. Тихий, мелодичный смех Клаудии был под стать ее тонкому стану и густой копне золотых волос. – Да не бойся, малыш, Марии нравятся терьеры! – Клаудия выпрямилась, сияя улыбкой. – Твой Кэмми не хромает, но ты все-таки за ним посматривай. Лапки у него грязные – видно, помогал вам тушить пожар. Ожоги на лапах сильно болят и заживают долго.

Обеспокоенный Дэвис опустился на колени, схватил Кэмми и перевернул кверху брюшком, так что тот очутился на спине, распластав грязные лапы.

– Посмотришь?

– Да, конечно, – отозвалась Клаудия.

– Дэвис, Клаудия, пойду разыщу Сола, нужно рассказать ему о том, что случилось сегодня. Скажу, что ты собираешься доложить Старейшинам о пожаре – так, Дэвис? – спросил Ник. Дэвис, занятый Кэмероном, рассеянно кивнул.

– Да-да, разумеется. Доложу, как только Клаудия осмотрит Кэмми.

– Хорошо. До встречи, Дэвис. – Двое собратьев, склонившись над Кэмми, неопределенно махнули на прощание.

Ник поспешил прочь с мыслью: хорошо, если Клаудия разглядит, какой славный парень Дэвис! Хотя он и не спутник овчарке, зато смельчак и добрая душа, да и чувства юмора ему не занимать, чего не скажешь о Клаудии. Пыхтенье Кэмми и тихий смех девушки долетали до него сквозь шум дождя, и Ник улыбнулся, довольный.

Удачи, Дэвис! Удача тебе ох как понадобится!

Тадеус ненавидел Ника. Он лишь недавно осознал, как люто его ненавидит. Николас, сын Сола – тюфяк, баловень, ничтожество.

– Вот как бывает, когда папаша ни в чем тебе не отказывает, – говорил он Одиссею, мерно дышавшему в такт его словам. Но видишь, даже папаша, Жрец Солнца, и тот не заставит ни одну собаку выбрать его. Бедный, бедный Ник! – Слова его сочились ненавистью и ядом. – Все бы отдал, лишь бы поставить бедняжку Ника на место!

Одиссей тявкнул, и Тадеус, оборвав свою речь, нагнулся и потрепал терьера за уши, но стоило ему выпрямиться, голова пошла кругом. Тадеус покачнулся, сжал виски и, сотрясаясь всем телом, рухнул на колени.

– Жар, – выговорил он. – С ума схожу от жара. Должно быть, что-то подцепил.

Одиссей приник к своему спутнику, мелко дрожа от страха.

– Да что ты, ничего со мной не случилось. Только бы голова скорее прошла, вторые сутки маюсь. – Тадеус тер кулаками глаза. Они будто огнем горели с тех пор, как разболелась голова. – Нечего сказать, больным глазам дым пошел на пользу! – бубнил он. – А все Ник! Все Ник! – Чем сильней становился жар, тем пуще закипал гнев.

Одиссей вновь жалобно взвизгнул.

Тадеус потрепал его по макушке:

– Говорю же, здоров я. Успокойся, малыш. Я здоров, не то слово! Боль – это пустяки. Впервые за всю жизнь у меня в голове прояснилось, и, говорю тебе, Одиссей: пришло время изменить порядки в Древесном Племени. – Убрав руку с жесткой шерсти терьера, он посмотрел вдаль и принялся расчесывать в кровь локти. Он позабыл о тревоге, исходившей от Одиссея, позабыл о непонятной головной боли, о рези в глазах. Все отбросил прочь, остался лишь гнев, что разливался по телу с каждым ударом сердца. – Нет, неправильно это. Несправедливо, что какому-то Нику живется лучше, чем нам, лишь потому что у его отца спутник-овчарка. Нюх у тебя, Одиссей, лучше, чем у любой овчарки, ни одна с тобой не сравнится! А воздается тебе по заслугам? Да черта с два! Если я ничего не предприму, прозябать нам с тобой всю жизнь в рядовых Охотниках, не ценит нас Племя! – Тадеус продолжал яростно расчесывать руки и не заметил, как кожа начала слезать. – Когда я совершу задуманное, нас с тобой ждет награда, верь моему слову.