Филис Каст – Избранная луной (страница 13)
– Красавец-щенок, – похвалил О’Брайен.
Ник в ответ лишь кивнул – язык отказывался ему повиноваться.
– Слышал я, как твой отец говорил с одним из Опекунов. Он сказал, что этот щенок даже еще крупнее и сильнее, чем Лару в его возрасте. И что в спутники он выберет прирожденного Вожака.
Ник хлебнул пива, утер пену с губ.
– При мне он это же говорил.
– Ник, у щенка пока нет спутника, а ему уже почти полгода, время выбирать. Может, он выберет тебя, – сказал О’Брайен тихо, задушевно, так, чтобы слышал только Ник.
Из горла Ника вырвался то ли смех, то ли всхлип, он хотел сказать: «Я все бы отдал – все бы на свете отдал – лишь бы он выбрал меня», – но его прервал рокот барабанов, подобный радостному стуку сердца.
Расступилась толпа вокруг подвесного моста, ведшего к площадке, и перед Солом и Маэвой предстала Сказительница; полы ее плаща из кроличьих шкурок развевались. Рядом с ней выступал ее спутник – могучая овчарка; за мускулистую шею и грудь пса прозвали Медведем, и кличка так прижилась, что даже сама Сказительница не называла его никак иначе. Они остановились перед почетным местом и в знак приветствия кивнули отцу Ника.
– Сегодня благословенный день, Жрец Солнца. – Даже эти нехитрые слова в устах Сказительницы звучали торжественно. Голос ее разносился по площадке, взлетал к куполу из гигантских сосен, проникал, подобно зимнему туману, во все потаенные уголки, в каждое гнездо, в каждый кокон.
Сол тепло улыбнулся.
– Верно, Ралина. Есть ли у тебя в запасе новый сказ, что увенчал бы сегодняшний день?
– Может быть, новый. А может, и не новый, – отозвалась Ралина. – Ты знаешь, Сол, каков наш обычай. Сегодня сказ должна выбрать новоявленная спутница. – Она указала на Маэву своими изумрудными глазами. – Да благословит Солнце ваш союз с Фортиной, – добавила она с искренней теплотой.
– Спасибо, Ралина. Этот день увенчался нежданным чудом. – Маэва с нежностью погладила Фортину, спавшую рядом.
– Итак, дорогой мой друг, какую историю ты бы хотела услышать?
Маэва ответила не раздумывая:
– Сказ о концах и началах.
По толпе собравшихся пролетело одобрительное шушуканье – как шелест ветерка в сосновых ветвях. Один Ник с трудом подавил зевоту.
– Ты что? – шепнул О’Брайен.
– Опять это старье! Нет бы попросила новую историю, над которой работает сейчас Ралина!
О’Брайен пожал плечами.
– Традиции для Маэвы – святое. И история хоть и стара как мир, зато хороша. – Вот выберут тебя…
Но дружеская речь О’Брайена оборвалась на полуслове, потому что Ралина уже заняла место возле самого большого из металлических светильников, что окружали священные сосны с их драгоценным грузом, священными папоротниками. Племя притихло в ожидании. Широким жестом Ралина скинула плащ, и огни светильников вдруг ярко вспыхнули. Из солнечно-желтых они превратились в таинственные зеленовато-голубые. Все ахнули, до того хороша была Ралина. Под плащом она носила простое вязаное платье, золотисто-желтое, под цвет ее густых волос. Наряд был заботливо расшит радужным бисером, зеркальцами, ракушками, и все они мелодично позвякивали в такт ее рассказу.
Даже Ник, знавший историю наизусть, и тот поддался чарам Сказительницы.
– Так слушайте же Сказ о концах и началах. – Свои слова Ралина подчеркивала жестами, и бахрома, ниспадавшая с ее рукавов, трепетала при каждом движении. – Давным-давно мир был куда теснее, чем сейчас. Селились люди по всей поверхности нашей зеленой Земли; из камня, стекла и железа возводили города, соединяли асфальтовыми лабиринтами. И не росли лабиринты, не дышали, не жили.
Ралина незаметно подошла к ближайшей сосне, погладила кору.
– В небрежении пребывали деревья, без заботы, без защиты. Не ведали люди, что деревья тоже дышат, не думали люди, что стремятся они расти. Лишь одна была у людей забота – один идол – одно божество – лживое, бездушное, и имя ему было
– Над Солнцем! – вторило Племя.
Сказительница улыбнулась, и руки ее вновь задвигались, будто плели прихотливый узор.
– Началось с малого. Солнце извергало недовольство, подавало знаки, посылало свои могучие лучи, сокрушая плоды технологии. Сначала лучи силы испепелили рукотворные спутники, что вращались вокруг Земли – далеко отсюда, но ближе, чем Солнце. Вняли люди предостережению Солнца?
– Нет! – в один голос отозвалось Племя.
– Нет, не вняли, – подтвердила Ралина. – И тогда Солнце, наш неусыпный страж, направило на людей новые лучи гнева, и было уничтожено то, что зовется электричеством. Вняли люди предупреждению Солнца?
– Нет! – откликнулось Племя.
Голос Ралины долетал будто издалека; казалось, история захватила ее целиком и разворачивалась уже без ее участия.
– И Солнце извергало свой гнев на людей снова и снова – дни следовали друг за другом, один другого страшнее – и наконец было уничтожено все. Все! И технология, и то, что ее питало. Неистовым огнем пылало все лживое и бездушное. – Племя молча слушало, и голос Сказительницы отзывался в каждом. Ралина широко раскинула руки. – Но нашему Солнцу было мало, ведь люди так и не вняли угрозам. Едва они кинулись восстанавливать свою лживую, бездушную технологию, Солнце послало последнее предупреждение, столь жгучее, слепящее, полное праведного гнева, что изменился сам небосвод над нами и земля под нами.
Ралина замерла.
– Воздух стал горяч и разрежен. Гибли люди, гибли звери. И, скорбя по всему живому, содрогнулась земля, будто от рыданий. Почти вся суша ушла под воду, в глубины океана, прячась от гнева Солнца и таща за собой непокорных.
Сказительница склонила голову, и голос ее был полон скорби.
– Города погрузились в хаос. Хаос нес смерть. Из этой смерти родилась новая угроза. Ничтожнейшие из созданий – некогда мелкие ползучие твари – жуки, пауки, докучливые тараканы – взяли власть над людьми.
Племя содрогнулось. Даже Ник мельком оглянулся, будто Ралина силой голоса могла вызвать из темноты ползучих опасных тварей.
– Прекрасные, полезные создания, что населяли землю, гибли, выживали лишь хищники и паразиты – самые ничтожные, самые отвратительные. – Ралина умолкла и стала босыми ногами медленно, плавно отбивать такт. Раз, два, три – раз, два, три – стук, стук, стук. Браслеты из ракушек и старинных монет на ее щиколотках позвякивали при каждом шаге, а платье при свете светильника искрилось живыми огоньками. Ее чарующий голос стал еще напевней, из сказа рождалась песня.
Ноги Ралины все еще выбивали мелодию, но она уже не покачивалась, и голос вновь изменился, стал тих и печален.
– Нелегко было людям, что лишь недавно поклонялись лживому и бездушному, устраивать жизнь на новый лад. – Ралина склонила голову. – Вначале пытались они жить по-старому – строить жилища на лесной подстилке. И при свете дня все радовало глаз. Деревья давали людям воздух, защищали от гнева Солнца. Но новый мир ширился и менялся, и с каждой ночью ужасы множились, наполняя тревогой людей.
Вначале пришли жуки – хищные жуки – все круша жвалами-лезвиями. Следом подтянулись пауки – волкопауки-охотники – раскидывая паутину, как рыболовы сети. И наконец тараканы – ненасытные тараканы – вдесятеро крупнее обычных. Они собирались в стаи и облепляли все, на что натыкались после захода солнца, и все им было мало, все мало.
Ралина вскинула голову.
– Но люди не унывали. Наконец, наконец обратили они взоры на деревья!
Все слушали затаив дыхание, кивали, перешептывались.
– Пришла первая зима, и многие, многие умерли. Но те, кто выжил – первое выжившее Племя – заново постигли, с радостью открыли жизнь, когда-то утраченную людьми, обожествлявшими технологию. – Ралина повернулась и легким взмахом руки подбросила пригоршню трав в ближнюю жаровню, и снова взвилось к небу иссиня-зеленое пламя. – Цвет Племени – самые сильные, храбрые, мудрые – поселились на вершинах деревьев. Там жили они не только с отцами и матерями, сыновьями и дочерьми. Лучшие люди Племени взяли на деревья собак.
Ралина опустилась на колени перед своим могучим широкогрудым псом и продолжала рассказ будто бы для него одного. Пес бил хвостом по дощатому настилу и взирал на свою спутницу с беспредельным обожанием.
Ник сел поудобнее, начисто позабыв о своей досаде, что придется слушать старую историю, когда рассказчица подошла к его любимому месту.