Филис Каст – Богиня по выбору (страница 61)
Я сжала его уже холодную руку и позволила затащить себя в дерево.
Звуки стихли, и время остановилось. У меня возникло ощущение, что мы погрузились в невероятно плотную толщу воды. Клинт двинулся вперед и потянул за собой Рианнон и меня. Я видела перед собой только кровавый след, кажется, даже не могла дышать. Из глубины души поднималась паника.
В кромешной тьме перед глазами завибрировал сапфировый шар. Свет этот исходил не от Клинта. Я ощутила, как из него тянется ко мне рука. Я обернулась и увидела, что обе руки Клинта крепко прижимают к себе Рианнон. Она неотрывно смотрела на него, будто они были счастливыми любовниками. Рианнон подняла руки и положила их на плечи Клинта. Их окружили потоки крови, смешавшиеся с цветом синей ауры, и она стала медленно менять цвет. Я увидела сначала малиновый, потом пурпурный – да, глубокий и благородный пурпурный. Именно такой цвет окаймлял мою серебристую ауру.
Клинт почувствовал мой взгляд, его чуть приоткрытые глаза смотрели теперь прямо на меня. Губы зашевелились, и я услышала ставшее знакомым: «Шеннон, моя милая». Затем глаза его закрылись, а голова упала на разбросанные по плечу волосы Рианнон.
Темнота стала более плотной, и я попыталась найти взглядом светящийся синий шар. Рука была еще там. Не раздумывая я ухватилась за нее, собрав, кажется, последние силы. Меня выбросило из жидкого темного потока, и я почувствовала, что лежу на твердой земле. Тело мое тряслось с невероятной силой, и я решила, что это агония.
Приступ кашля закончился рвотой, в ушах нарастал оглушающий набатный звон. Я глубоко и часто вдыхала воздух, словно легким его отчаянно не хватало, при этом мне было холодно и жарко одновременно.
«Вероятно, это шок», – подумала я.
Я ничего не видела и не слышала, даже собственного крика от невыносимой боли. Внезапно сильные руки оторвали меня от земли. Они убаюкивали меня, но у меня было такое ощущение, что меня забросили в космос. Голова упала в сторону, и я узнала знакомый аромат кожи, теплой травы, лошади и мужского тела.
«Вот я и дома», – успела подумать я, прежде чем потерять сознание.
Глава 7
Вокруг меня была кромешная темнота. Первая поразившая мысль, после того как я прислушалась к себе, была о том, что мне не больно.
Разве меня не ранили ножом?
Ничего подобного я не чувствовала. Я вообще ничего не чувствовала. «Может, я в коме?» – определила я с той же уверенностью, с которой раньше диагностировала у себя шок.
Трепет внутри прошел, будто порхавшая стая птиц расселась по веткам отдохнуть. Почему же так темно? И мне не страшно, хотя должно было. Я представляла себе человека в коме, как существо в полном сознании, запертое в клетке почти неживого тела; хочется кричать, но связаться с внешним миром невозможно.
Сейчас у меня точно нет связи с миром, но меня это не расстраивает. Мне было легко и спокойно, так бывает в теплой ванне, когда вода смывает все тревоги и растворяет мрачные мысли. Я совсем не против остаться здесь ненадолго, что, как известно, в Оклахоме может означать разный по продолжительности отрезок времени от…
Ласковые прикосновения нарушили мое уединение. Кто это? Несколько мгновений вопрос крутился в моей отказывающейся работать голове. Слова такие знакомые, но вызывают и приятные чувства, и не очень.
Как же сложно сосредоточиться, как много надо приложить усилий…
«Клинт», – врезалось в мой уставший мозг. Меня окутала волна нежности при воспоминании о нем, но быстро отхлынула, оставив неприятный осадок.
Клинт мертв.
Перед глазами сверкнуло лезвие, выпустившее наружу поток крови, уносящей из тела жизнь.
Нет! Я поспешила переключиться от грустных мыслей на созерцание успокаивающей темноты.
Мне очень тяжело. Лучше просто парить в бессознательном состоянии.
Это уже слишком. Что он себе позволяет? Гнев растормошил меня. Туман в голове стал рассеиваться, теперь мне думалось легче. Разумеется, я не смогу убить дочь! Не надо путать меня с Рианнон.
Я глубоко вздохнула, и боль острием пронзила левый бок.
Меня стало вытягивать из темноты, словно из глубокого колодца.
Во рту было сухо, как в пустыне. Черт, как хочется пить.
Веки задрожали, приподнялись, чтобы увидеть размытую картину, будто в кривом зеркале. Я заморгала, фокусируя зрение. Слава богине, что я не в черном туннеле.
Я глубоко вздохнула.
Черт, как же больно.
Пятна света сливались и вновь разбегались перед глазами, не желая удерживать четкую картину. Однако моргание помогло. Светящиеся точки замерли. Наконец я поняла, что это свечи. Очень много свечей. Без них комната была бы совсем темной. Дюжины подсвечников с восковыми потеками и еще больше толстых свечей в выступах мраморных стен. Я услышала треск – где-то сбоку ярко горел камин.
В комнате действительно было тепло. Откровенно говоря, если не считать причинявшей боль раны, сухости во рту и ноющей тяжести в бедре, я чувствовала себя вполне прилично. Определенный дискомфорт, но все не так плохо. «И комната хорошо знакома», – подсказал внутренний голос.
Ну конечно, я в своей спальне. В Партолоне! На самом деле меня не было здесь чуть больше недели, а кажется, несколько десятилетий. Разница лишь в том, что обычно я не зажигала столько свечей и любила, чтобы в комнате было много душистых цветов, что доставляло дополнительные хлопоты моим служанкам. Что ж, сейчас почти зима, возможно, им не удалось найти цветущие растения. В их усердии я не сомневалась. Девушки носятся весь день, не присев, возможно, таким образом они согревались, ведь одежды на них немного. Надо сказать им, что в зимнее время вполне можно обойтись какими-нибудь предметами искусства и ароматными свечами. Богиня знает, что я не люблю нагружать служанок всякой ерундой.
Черт возьми, что они положили мне на бедро? Я повернулась посмотреть, и сердце радостно забилось. На матрасе, любовно называемом нами зефиром, лежал Кланфинтан, устроив голову у меня на бедре. Лица его я не видела, но по ровному дыханию поняла, что он спит. В реальности он выглядит намного крупнее, чем в моих воспоминаниях. Интересно почему? Я улыбнулась своим мыслям. Подняв руку, я провела по шелковистым черным волосам. Муж вздрогнул и резко повернулся ко мне. Как я могла подумать, что смогу жить без него?
– Ты проснулась? – спросил он похоронным голосом, очень меня удивившим.
Не в силах говорить, я кивнула. Слезы полились по щекам.
Кланфинтан приподнялся на руках и внимательно посмотрел на меня.
– Кто ты? – неожиданно спросил он.
Я похолодела.
– Что значит, кто я? – Может, недавно ему пришлось сражаться, и он получил травму головы? Это бы объяснило глупый вопрос. Впрочем, никаких признаков травмы я не заметила. Только он немного похудел, и вокруг выразительных глаз залегли тени. Кажется, в волосах чуть больше седины, но в остальном он прежний муж-кентавр. Я глубоко вздохнула, поморщившись от боли. – Черт, это же я! Или ты решил, к вам прискакал на лошади Джон Вейн? Черт, я прошла через адовы муки, чтобы вернуться, а ты меня не узнаешь?
Мужчины все бывают чудовищно бестолковы, даже если они наполовину лошади.
Услышав мои слова, Кланфинтан просиял.
– Шеннон! – восторженно закричал он, и в ту же секунду в комнату ворвалась целая толпа.
Во главе шествовала Аланна, за ней радостно визжащие служанки.
«Слава богине, она жива», – подумала я, с нежностью разглядывая подругу. В руках у нее был огромный букет роз.
Вот и цветы. Но Аланна могла бы передать их девушкам, ведь в мое отсутствие она руководит ими. Перед моим ложем служанки присели в реверансе. Все они были в слезах, но счастливо улыбались.
– Привет, дорогая моя подруга, – сказала я Аланне дрожащим голосом.
Она накрыла рот ладонью, будто сдерживая рыдания, и прижала букет к груди. Неожиданно для меня Аланна рассмеялась.
– О, Риа! Когда расцвели розы, я сразу поняла, что ты к нам вернешься.
Я посмотрела на нее с подозрением. Они что, с ума тут все сошли, пока меня не было?
Мне ответил Кланфинтан:
– После того как ты исчезла, цветы завяли, а бутоны и почки высохли. Солнце не выходило из-за облаков, даже птицы замолкли. – Он поцеловал мне руку.
По спине побежал холодок, когда я осознала смысл его слов. Следом пришло четкое осознание того, что я приняла верное решение. И Клинт тоже.
Аланна утерла слезы, передала букет стоящей рядом девушке и подошла к изголовью моего ложа. Хлюпая носом, она принялась поправлять мои разметавшиеся кудри.
– Добро пожаловать домой, миледи, – произнесла она, целуя меня в лоб.
– Добро пожаловать домой, Любимица Эпоны! – наперебой вторили ей служанки.
Я же не сводила глаз с мужа. Он склонился, осторожно взял меня на руки и нежно прижал к груди.