Филис Каст – Богиня по крови (страница 56)

Глава 18

Киган лежал, обнимая Морриган, и смотрел, как угасает свечение ее кожи. Сказав, что она его зачаровывает, он сильно приуменьшил то, что чувствовал. Все начиналось как любопытство, как обычное физическое притяжение, а сейчас – признался он самому себе – его интерес к ее способностям превратился во что-то необычное, чего он раньше никогда не чувствовал, занимаясь любовью. Она ошеломила его.

Кай был прав, когда подколол Киган насчет его желания получить Мирну ради власти, которую она могла бы ему дать. Высокий статус и власть давно были его путеводным светом. Забавно, но сейчас он действительно обрел свет. Он посмотрел на Морриган. Глаза закрыты, лицо расслаблено. Киган накинул на нее край одеяла, она вздохнула и еще теснее прижалась к нему.

Да светится чаша Эпоны, она была девственницей! Ему это даже в голову не приходило, она ведь была такой необузданной, такой страстной. Морриган была сама противоречивость. Она обладала магией Великой жрицы, но как же она удивлялась своим способностям! Она пылала страстью и желанием, но оставалась нетронутой, пока он не овладел ею.

Овладеть ею… эта мысль постоянно крутилась у него в голове. Он хотел ее, в этом нечего было и сомневаться. Но здесь было нечто большее, чем просто физическое желание и жажда ее власти. Морриган затронула в нем скрытые струны, о которых он даже не подозревал. Да, Мирна его зацепила в свое время, но она была бесцветным отражением Морриган, ее огненного пламени.

Может ли быть, что Эпона предназначила его для Морриган и его реакция на нее – природная? Киган нахмурился. Он никогда раньше не осознавал, каково быть чьей-то половинкой, быть с кем-то родными душами. Конечно, когда он ухаживал за Мирной, он подумывал об этом. Великие шаманы обсуждали между собой судьбоносную ответственность мужа Избранной, особенно учитывая, что у нынешней Избранной дочь как раз в брачном возрасте. Они рассуждали о том, каково будет любить женщину, которую предназначила тебе в мужья богиня. Киган вспомнил, как частенько отпускал на эту тему язвительные замечания и издевался, что, может, хоть женщина от богини будет без типичного женского дара – постоянного ворчания и недовольства.

Киган закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он действительно был тогда несносной задницей, как его обозвал великий шаман постарше.

– Ты вздыхаешь, – пробормотала Морриган.

– Просто вспоминаю ошибки юности, – ответил он и только потом сообразил, как звучат его слова со стороны.

Морриган оперлась на локоть и, подняв бровь, посмотрела на него.

– Ошибки юности? А ну давай рассказывай. Среди них были грязные делишки и куча разбитых сердец?

Киган хихикнул.

– Нет, мой огонек, таких не было.

– Никаких разбитых сердец? – Морриган фыркнула. – Что-то не верится.

– Неужели? – Он убрал прядку волос, что падала ей на глаза.

– Ну, в общем, да. Я имею в виду, что ты явно знал, что надо делать, а значит, опыт у тебя имеется. – Забавляясь, Киган смотрел, как она покраснела. – Не то чтобы я ожидала, что ты будешь девственником…

– Но ты ведь была, – мягко сказал он.

Она кивнула, но ничего не ответила. Киган прочел глубину чувств в ее глазах. Ему хотелось обнять ее покрепче и сказать, что она была замечательной. Что он навсегда запомнит тот дар, что она отдала ему, и будет лелеять ее до конца жизни. Но он чувствовал, что Морриган может принять его слова за снисхождение. Поэтому просто поцеловал ее и сказал:

– Если бы предупредила меня, я бы выбрал место получше и по-другому бы…

Она прижала пальцы к его губам.

– Нет. Я не хотела ничего по-другому. Здесь так здорово. Кристаллы в воде, под нами пещера – здесь я чувствовала себя в безопасности, словно дома.

– Ты действительно дома. И ты – моя. – Киган положил руку поверх ее руки и поцеловал ее пальчики. Его сердце, казалось, вот-вот разорвется от полноты чувств. Как раньше он мог думать, что живет полной жизнью? И осознание, что без Морриган его жизнь пуста и уныла, обрушилось на него словно удар под дых. Он обнял ее и прижал к себе, целуя с заново открытой нежностью.

Когда их губы наконец разъединились, она чуть отстранилась от него и посмотрела в глаза.

– Что с тобой?

Киган понял, что общение с тем, кто предназначен для тебя судьбой, имеет побочный эффект – они слишком хорошо чувствуют друг друга.

– У вас в Оклахоме есть понятие родные души?

Морриган удивилась.

– Думаю, да. – Она вспомнила бабушку и деда. – Да, полагаю, что есть. Я ведь тебе рассказывала, что меня воспитали бабушка с дедушкой?

– Да, говорила.

– Ну так вот, я бы сказала, что они родные души. Я не могу представить одного без другого, и они женаты вот уже целую вечность.

Киган кивнул, но все равно продолжал колебаться, сам не зная, что хочет сказать.

– Да, это и называется родные души. Люди находят друг друга и проводят вместе всю жизнь. И часто, когда один умирает, второй вскоре следует за ним.

Морриган наморщила лоб.

– Киган, мне не хочется думать, что кто-то из нас может умереть.

– Извини. Я не имел в виду… – Киган прервался и глубоко вздохнул. И потом начал сначала: – Я все сделал неправильно. У меня совершенно нет опыта в таких вещах.

Морриган шаловливо улыбнулась:

– Тогда тебе удалось меня одурачить.

Киган шутливо дернул ее за волосы, которые накручивал себе на палец.

– Я не об этом. Я говорю, что совершенно не знаю, как описать, когда двое людей предназначены друг для друга богами – когда еще при рождении предопределяется, что они станут парой и проживут одну жизнь на двоих. В Оклахоме такое бывает?

– В книгах.

– В книгах?

– Да, люди пишут подобное в книгах, и… – Морриган замолчала, словно ей вдруг стало неловко, и стала заворачиваться в красное полотно, из которого состояло ее платье. – Ну… и там всегда все кончается очень счастливо. Моя подруга Джина называет такие книги романландия. Ну, ты знаешь… несчастные любовники, родные души, которые предназначены друг другу самой судьбой… ля-ля-ля… грустный вздох… ля-ля-ля.

– Ты не веришь, что люди могут быть предназначены друг для друга?

Она, должно быть, почувствовала, как изменился его тон, и оторвалась от надевания платья. Пожала плечами.

– Не знаю. Я никогда об этом не думала.

– Так подумай.

– А?

Киган провел рукой по волосам. Разговор определенно шел не так, как он рассчитывал. Он не хотел показаться резким, но она обесценивала все, что он говорил. У него от этого сжималось все внутри.

– Морриган, я пытаюсь сказать, что мы с тобой, возможно, предназначены друг для друга. – Она молча уставилась на него, и он заторопился: – Ты могущественная жрица и, вероятно, одарена так же, как Избранная самой Эпоны. А богиня всегда назначает одного из великих шаманов любить свою Избранную. Я думаю, что Адсагсона могла назначить меня твоим супругом и твоим великим шаманом.

Морриган поморгала, словно что-то затуманивало ей зрение.

– Но я не Избранная Эпоны.

– Я знаю, но разве тебе не кажется логичным, что Великой жрице с таким сильным и необычным даром Несущей Свет нужен в мужья не обычный мужчина, а некто больший?

– Может быть, но это звучит ужасно холодно. Больше похоже на деловое соглашение, чем на романландию.

Ее слова его позабавили.

– Я же говорил, что у меня в этом мало опыта, и я все сделал неправильно. – Он нежно взял ее руку и прижал к своей обнаженной груди, там, где билось сердце. – Истинная причина того, почему я считаю, что предназначен любить тебя, находится там, где ее не могут испортить мои неуклюжие слова.

– Киган, я не знаю, что сказать. – Морриган забрала у него руку и стала копаться в корзине с едой. – Я хорошо провела время, и ты мне очень нравишься, но я сейчас так растеряна, что просто не могу думать о продолжительных отношениях.

Он резко поднялся и отошел от нее на несколько шагов. Что происходит? Как она может отвергать его? Он неправильно понял то, что видел в ее глазах? Чувствовал в ее прикосновениях?

– Киган? Ты на меня злишься?

– Нет. Но мне надо вернуть себе облик кентавра, – бросил он через плечо.

– Хорошо, я буду сидеть тихо, – сказала она.

Он отвернулся, но все равно чувствовал, что она смотрит ему в спину. Заставив свой разум очиститься, он сосредоточился и погрузился в себя. Коснулся и соединился с божественной искрой, которая объединяла все в этом мире – и могла сдвигать дух и тело так, чтобы они становились равными. Киган вдохнул божественной силы и встретил адскую боль, которая словно разрывала его на куски, пока кости, мышцы и кожа двигались, меняя форму его тела и снова превращая его в кентавра.

– Это потрясающе!

С трудом переводя дыхание, Киган обернулся и увидел, что Морриган смотрит на него.

– Ты такой удивительный, – продолжала она.

И, уронив на землю бурдюк с вином, Морриган подошла к нему. Она коснулась его лица и потом обняла. Киган немного расслабился, вставший в груди комок начал растворяться.