Филиппа Грегори – Последняя из рода Тюдор (страница 76)
Томас понимающе смеется.
– Что ж, она королева и может повелевать придворными, как ей угодно. Встретимся вечером, когда я запру ворота?
– Буду ждать в саду, – обещаю я.
Он берет мою маленькую руку в свою огромную ладонь и нежно целует.
– Это такая честь для меня, – спокойно говорит Томас. – Знаете, я думаю о вас весь день, жду, когда зайдете или вый-дете из ворот. Мне нравится смотреть, как вы скачете на высокой лошади в своих прекрасных нарядах.
Я прислоняюсь к нему щекой, и он склоняет голову над моей ладонью. Волосы у него густые, кудрявые и пахнут открытым воздухом. Думаю, я нашла единственного мужчину, которому можно доверять в нашем опасном непостоянном мире. Он, наверное, и не представляет, насколько я ценю это.
– Когда вы впервые обратили на меня внимание? – шепчу я.
Он поднимает голову и улыбается в ответ на мою ребяческую просьбу повторить свой рассказ.
– Я заметил вас, когда вы только появились при дворе и были маленькой девочкой лет десяти. Помню, увидел, как вы едете верхом на большом коне, и испугался за вас. Но вы так хорошо с ним управлялись, что я понял – с этой миниатюрной леди надо считаться.
– А вы были самым крупным мужчиной, что я видела. Королевский привратник, такой красивый в своем форменном одеянии, высокий и широкий, будто вековой дуб, – добавляю я.
– Потом, когда вас назначили фрейлиной, я наблюдал, как вы уезжаете и приезжаете со всем двором, и думал, что вы среди них самая веселая и очаровательная, – продолжает Томас. – Когда ваша сестра прокрадывалась через мои ворота, спрятав светлые волосы под капюшоном, я решил предупредить вас, но вы были так юны и прекрасны, что я не хотел привносить тревогу в вашу жизнь. Я не смел начать разговор, пока вы сами не начали здороваться со мной по утрам. Как же я ждал ваших слов: «Доброе утро, капитан Киз». А я, глупец, запинался и не мог сказать ни слова в ответ.
– Так я и поняла, что нравлюсь вам, – говорю я. – Вы говорили четким голосом с остальными, а при мне лишались дара речи. И краснели! Боже, что за мужчина краснеет как мальчишка?
– Разве мог я вести беседу с такой важной особой?
– Вы лучший мужчина при дворе, – уверяю его. – Я обрадовалась, когда вы предложили проводить меня до Тауэра к леди Катерине. Сказали, что на улицах небезопасно, и я была счастлива, ведь идти рядом с вами все равно что рядом с большой спокойной лошадью-тяжеловозом – никто не смеет преградить ей путь. Увидев сестру такой несчастной, я была готова расплакаться, но одна мысль о том, что на улице меня ждете вы, успокаивала. Я чувствовала, что у меня есть союзник – крепкий, как гора. Настоящий друг.
– И очень высокий, – подхватывает Томас. – Я на все готов ради вас, моя маленькая леди.
– Всегда любите меня, как сейчас, – шепотом прошу я.
– Обещаю.
Немного помолчав, он спокойно добавляет:
– Вас не беспокоит, что я уже был женат? И у меня есть дети. Они живут с тетей в Сэндгейте, но не откажутся от любящей мачехи.
– Боюсь, они будут смотреть на меня свысока, – с неловкостью говорю я.
Томас качает головой.
– Даже наклоняясь поцеловать руку, они будут знать, что вы знатная дама.
– Я бы хотела иметь с вами детей, – робко продолжаю я. – Сначала вырастим ваших, а потом, возможно, и своих собственных.
Он берет мою руку и подносит к своей теплой щеке.
– Да, Мария, мы будем счастливы.
После небольшой паузы я говорю, что мне пора идти. Томас встает с табурета в полный рост и упирается головой в потолок. В нем почти семь футов[21], от огромных ботинок до кудрявой копны каштановых волос. Когда я стою рядом, моя голова находится на уровне его блестящего кожаного пояса. Томас открывает мне дверь, и я иду к зарешеченным воротам замка Виндзор, где он пропускает меня через калитку.
– До вечера, – шепчет Томас и осторожно запирает за мной дверцу.
Виндзорский замок.
Рождество 1563 года
Любимый дарит мне золотое кольцо с крошечным рубином цвета истинной любви – темно-красного. От меня он получает в подарок плотный кожаный пояс для его широкой талии. Я украшаю его сама и с помощью шила сапожника вырезаю на толстой коже свое имя и фамильный герб. Томас может носить его резьбой к телу, чтобы никто не узнал о нас. Он достает пояс из шелкового мешочка, который я сшила, и краснеет до самых ушей, точно мальчишка.
Мне очень понравилось кольцо, которое подарил Томас. Оно идеально подходит в качестве обручального, и он просит носить его на безымянном пальце, когда никто не видит, ведь это символ его любви, и значит, мы обручены.
– Вот бы мы могли пожениться и сразу жить вместе, – шепотом говорю я Томасу, сидя у него на коленях. Своими громадными руками он обнимает меня нежно, как ребенка, и все же, касаясь его сильных запястий, я чувствую, с какой страстью ко мне бьется его пульс.
– Я тоже. Одно ваше слово, и я тут же приведу свидетелей и священника, который нас поженит. Или сами пойдем в церковь. Не хочу, чтобы и вас подвергли мучительному допросу, как вашу сестру. У нас будут свидетели и письменное свидетельство о помолвке.
– Обо мне они не беспокоятся, – обиженно заявляю я. – Я так незначительна в глазах Елизаветы, что она даже не боится меня. Другое дело – моя сестра, к которой сваталась половина дворов Европы, плетущих всякие интриги. Мой брак – дело личное, и королеву не должно волновать, замужем я или нет, нарожаю ли я кучу детей или будут любить вас одного.
– Тогда поженимся тайно? – с надеждой предлагает Томас. – Вы отважитесь на такое?
– Может, в следующем году, – осторожно отвечаю я. – Не хочу возрождать в королеве злость к Катерине. Надеюсь, в этом месяце Совет убедит Елизавету отпустить мою сестру. Некоторые исследователи ищут сведения, которые докажут, что Катерина наследует престол, что ее брак законен, а сыновья имеют право на трон. Пока это не будет обнародовано в письменной форме, я не смогу думать ни о чем другом.
Томас кивает. Он с уважением относится к учености моей семьи, тем более Джейн теперь признали богословом и все читают ее опубликованные труды.
– Вы тоже работаете над этой книгой? – спрашивает он.
– Нет-нет. Ею занимается старший писарь архива Джон Хейлз. Он видел подлинное завещание короля и утверждает, что в нем после принца Эдуарда и старших дочерей четко называется моя мать и ее род. Хейлз доказал, что брак нашей бабушки был добропорядочным, поэтому у нас законный род истинных англичан-протестантов. Теперь Нед Сеймур, муж Катерины, нанял представителей иностранного духовенства, чтобы те подтвердили действительность их брака с личными клятвами, а также объявили их детей законнорожденными. Когда все доказательства будут собраны, Джон Хейлз опубликует их, и страна поймет, что Катерина – надежная преемница Елизаветы, рожденная в законном браке и вступившая в таковой.
Томас медлит с ответом. Он не самый образованный человек, но много знает о мире и отвечает за безопасность дворца и королевы с тех пор, как Елизавета взошла на трон.
– Красавица моя, хоть я не лорд и не писарь, но это не очень мудрое решение. Королева не из тех, кто прислушивается к мнению других. Даже если все жители Англии будут придерживаться одних убеждений, она поступит по-своему. Помните, Елизавета была единственной принцессой-протестанткой, отстаивавшей свою веру, когда правила ее сестра? Даже тогда она не передумала, хотя, казалось, против нее выступала вся страна, от самой королевы до испанцев. Полагаю, одной книги недостаточно, чтобы убедить ее.
– Она следовала всем правилам, это верно, – нехотя соглашаюсь я. – Помню, жаловалась, что вынуждена посещать мессу.
– И уходила оттуда раньше, якобы ей нездоровилось, – напоминает Томас. – Показывая всем, что она просто не переваривает католиков.
– Да, но публикацию книги поддерживает Уильям Сесил, – настаиваю я. – И Роберт Дадли тоже. То, о чем сегодня думает Сесил, завтра королева объявляет в своей речи. В конце концов она прислушается к его совету. А книгу заказал именно он со своим шурином и советниками, и он добьется ее печати. Королеве придется объявить Катерину наследницей, особенно когда на этом настаивают все члены Тайного совета, а христианский народ уверен в действительности ее брака.
Часы отбивают час.
– Мне пора, – говорю я, хотя не желаю покидать его теплые объятия.
Томас поднимает меня со своих колен, ставит на пол и, наклонившись, аккуратно расправляет мое платье и складки на рукавах, прямо как личная горничная. Он касается моего чепца и приглаживает гофрированный воротник.
– Ну вот. Самая прекрасная леди при дворе.
Томас открывает дверь караульного помещения и выглядывает.
– Никого, – сообщает он и отступает, чтобы пропустить меня.
Порошит снег, и я, укутавшись в накидку, пересекаю внутренний двор от главных ворот до лестницы, ведущей к саду, где, к несчастью, сталкиваюсь с самой королевой, которая возвращается после игры в шары на замерзшем газоне. На ней красный бархатный чепец, отороченный мехом горностая. Елизавета держит Роберта Дадли под руку, ее щеки порозовели от холода, глаза блестят. Я делаю шаг назад и приседаю, пряча кольцо с рубином в карман накидки, пока на нем не остановился внимательный взгляд ее темных глаз.
– Ваше Величество.
За ними идет Томазина, королевская карлица, которая строит мне смешную рожу, будто спрашивая, где это я была. Я совершенно не обращаю на нее внимания. Томазина не имеет никакого права любопытствовать, а я не обязана ей отвечать, и если из-за ее действий королева начнет задавать мне вопросы, я позже найду эту коротышку и скажу, чтобы не лезла в чужие дела.