Филиппа Грегори – Последняя из рода Тюдор (страница 70)
– Тогда почему она не поймет, что я сочеталась браком по любви? Сама-то она влюблена так сильно, что готова рискнуть королевством. Почему она не посочувствует мне?
Сестра снова покачивает головой в ответ на мой горестный тон.
– Потому что она другая, – утверждает Мария. – Ты ее не понимаешь. Все считают Елизавету женщиной, действующей по велению сердца, но это не так. Да, натура она страстная, однако не меняется под влиянием чувств. Королева решительна и эгоистична. Она никогда не бросит Роберта Дадли, хотя и не выйдет за него. Трон она любит больше. Дадли по-прежнему уверен, что она не устоит перед ним, а мне кажется, он не прав. Скоро он поймет, что ему досталась самая невыгодная сделка – быть всегда рядом с Елизаветой, но не на престоле.
– В твоем описании она настоящий деспот, – шепчу я.
– Она же Тюдор, – говорит Мария, изогнув бровь. – Они все деспоты.
С тяжелым вздохом я прикладываю руку к животу, в котором что-то сместилось. Меня сгибает пополам от боли.
Мария тут же вскакивает со стула и кладет руку на мою согнутую спину.
– В чем дело? В чем дело?
– Что-то двигается. – Я жду, что боль придет снова, но потом выпрямляюсь. – Господи, ужасный спазм.
– Это ребенок? Ему пора родиться?
– Откуда мне знать, когда пора? – в исступлении кричу я. – Мне же не дают встретиться с врачом или знающей женщиной. – Волна снова катится, и на этот раз я держусь за подлокотники старого трона и пыхчу, как собака, а боль то приливает, то отступает. – Вот это ощущение я помню, – говорю я, восстановив дыхание. – Он готов родиться.
– Что мне делать? – Мария закатывает рукава и обводит комнату взглядом.
– Ничего! Ничего не делай! – Я прекрасно понимаю, что Марию не должны застать здесь помогающей появиться на свет очередному наследнику английского трона. – Уходи и помалкивай.
– Я не могу бросить тебя вот так!
– Немедленно! И ничего никому не говори.
Я крепко сжимаю живот руками, будто пытаясь отсрочить безжалостные движения малыша и непреодолимый ритм боли.
– Иди, Мария! Как только ты будешь на безопасном расстоянии, я пошлю горничную к коменданту, и он найдет мне акушерку. Но о ребенке ты ничего не знаешь, запомни. Когда двор узнает новость, притворись удивленной.
Она едва не пританцовывает на месте от невозможности что-то сделать.
– Как я могу оставить тебя? Собственную сестру? Без помощи? Здесь, где Джейн… где Джейн…
– Это ради твоего же блага, – выдыхаю я. Снова усиливается боль. Пот выступает на лице и по всему животу. – Я забочусь о твоей безопасности. Клянусь. Иди, Мария, и молись за меня втайне от всех.
Я сгибаюсь над стулом, а сестра, встав на цыпочки, целует мое лицо.
– Благослови и храни тебя Господь, – шепчет она пылко. – Все, я ушла. Немедленно зови горничную и отправь мне весточку.
Она тихонько выходит из комнаты, страж выпускает ее и закрывает засов. Выждав немного и стерпев очередную волну боли, я кричу:
– Люси! Иди сюда!
Вокруг сплошная суета. Комнаты подготовили для рождения ребенка, убрав все лишнее, охранники Тауэра бегают по городу в поисках акушерки, которая может прийти сейчас же, и кормилицы. Слуги Тауэра приносят в мою спальню кушетку и привязывают веревку к столбикам кровати, чтобы я могла тянуть ее во время родов, а я тем временем хожу туда-сюда по комнатам и хватаюсь за спинку стула, когда приходит боль. Теперь она повторяется часто, я едва успеваю отдохнуть между приступами. Под ногами мешаются собаки, Мистер Ноззл сидит сверху на деревянных ставнях и с беспокойством смотрит на меня своими блестящими карими глазами. Я передаю послание Неду и, когда выглядываю из окна во время хождения по комнате, вижу, что вместо платка он вывесил знамя Сеймуров. Видя его радость, я смеюсь вслух и хватаюсь за стену, чтобы не упасть.
Приходит моя фрейлина, миссис Ротер, бледная как полотно, а с ней краснолицая женщина.
– Миледи, я и понятия не имела! – восклицает миссис Ротер. – Если бы вы мне рассказали, мы бы как следует подготовились. Акушерки лучше мы в такой спешке не нашли.
– Я вообще-то все слышу! – жалуется женщина с сильным акцентом, присущим тому, кто родился и вырос в Лондоне.
– Тогда я надеюсь, что вы позаботитесь обо мне и моем ребенке. Это мои вторые роды.
Она держит меня за руки своими крепкими умиротворяющими ладонями, пока слуги застилают кушетку чистым бельем, приносят кувшины с горячей водой, лоскуты и простыни, а также рвут ткань на пеленки.
Люси держит Тедди на бедре.
– Увести его? – нервно спрашивает она. – А собак выпустить?
Меня вдруг переполняет усталость.
– Да. Приведите все в порядок, – прошу я миссис Ротер и Люси. – Я хочу прилечь.
Они ведут меня к кушетке и дают отдохнуть между спазмами.
– Передай милорду, что со мной все хорошо, – шепчу я Люси. – Скажи, я очень рада.
Ребенок рождается вечером, прекрасный мальчик, о котором я и молилась. Для остановки крови прикладывают мох, грудь перевязывают льном, и я отдыхаю среди изорванного белья на большой кровати. Кормилицу нашли, она сидит рядом и кормит моего сына. Мы показываем малыша Тедди, и тот показывает на него и говорит: «Пирёд!», как будто своей лошадке. А вот Неда ко мне не пускают.
Сэр Эдуард, комендант Тауэра, шепчет через приоткрытую дверь из приемной:
– Я послал вести ко двору, леди Хартфорд. Боюсь, там очень удивятся.
– Спасибо, – говорю я и откидываюсь на подушки. Голова кружится после горячего эля со специями, который дают пить перед родами.
Я знаю, что люди при дворе более чем удивятся. Те, кто хочет увидеть надежного протестантского наследника, будут в восторге, а это почти все. Те, кто еще оценивает мое право на трон, поймут, что оно усилилось вдвое. Только Елизавета не обрадуется появлению этого чудесного малыша и моему счастью. Подождем и увидим, как она мне отомстит.
Она действует злобно и без промедления. Помещает в заточение самого коменданта Тауэра, сэра Эдуарда, а Неда вызывает в Звездную палату[19], где он предстанет перед тайным судом за лишение девственности члена королевской семьи в доме королевы, побег из тюрьмы и повторное насилование королевской особы.
Когда он покидает Тауэр, отправляясь на встречу с обвинителями, я украшаю окно знаменем Сеймуров – пусть Нед видит, что его дети и жена в порядке, что мы почитаем наше имя и никогда от него не отречемся.
Естественно, он не откажется от нас. И я ничего не знаю о том, что он говорит и как переносит допрос, пока не получаю послание от Марии, написанное неузнаваемым почерком и без упоминания имени.
Тауэр, Лондон.
Лето 1563 года
Я называю сына Томас Сеймур. Никого не пускают в Тауэр, поэтому крестными родителями становятся стражи, которые дают ему имя у купели в часовне, пока малыша держит моя фрейлина. Малыша возвращают со спасенной душой, а вот надо мной некому прочитать очистительную молитву. Думаю, я действительно хорошая протестантка, если отказываюсь от очередного таинства старой церкви. Встаю с постели, помывшись, меняю белье и молюсь в одиночестве – и на этом все.
Единственные новости, что до меня доходят, – это придворные сплетни от миссис Ротер. Она рассказывает, что моя кузина леди Маргарита Дуглас вместе с болезненным мужем Мэтью Стюартом затаились в своем доме, и гнев Елизаветы минует их. Теперь, когда они, виновные по стольким пунктам, стали свободны, жители Лондона еще больше злятся по поводу моего заточения и начинают говорить, что Джейн тоже держали в Тауэре беременной, как и меня, и что нерожденный ребенок погиб вместе с ней. Мне не нравится, что народ вот так использует имя сестры, но все же я тронута – Джейн вспоминают как мученицу, люди верят, что она могла бы дать им сына, наследника трона Англии. Все считают, что я тоже несправедливо лишена свободы. Тот самый народ, поддерживавший «нашу Елизавету», спасительницу реформированной веры в стране, сейчас утверждает, что она не лучше прежних угнетателей. Что она издевается над сестрой мученицы-протестантки. Ее армия потерпела неудачу во Франции, не сумев защитить протестантов, а теперь разгромленные войска медленно возвращаются домой, раненые, бунтующие, без денег – более того, их ряды сильно поредели из-за страшной вспышки чумы.
Однако самые невероятные вести сообщает не миссис Ротер, а моя служанка Люси. Она узнала от кухарки бедного коменданта, а та – прямиком от королевских поваров, обслуживающих Елизавету, что в попытке изменить мнение народа и правильно выбрать наследника королева намерена приказать Роберту Дадли жениться на Марии, королеве Шотландской.
Меня сводит с ума, что я не могу поделиться новостями с Недом, заточенным в Белую башню. Если бы он мог прийти ко мне, то громко рассмеялся бы, услышав о безумном плане королевы. Елизавета, должно быть, сошла с ума – предлагать своего опозоренного любовника другой королеве, особенно такой величественной и гордой. Марии Стюарт сватают дона Карлоса, наследника испанского престола. С чего бы ей обращать внимание на подчиненного Елизаветы? Тем более запятнанного скандалом? И все же Елизавета так отчаянно пытается уклониться от моего законного права на трон, что выдумала этот невероятный план, лишь бы, проигнорировав меня, сделать выбор в пользу посрамленного фаворита и французской католички, чья семья только что разбила нашу армию.