Филиппа Грегори – Последняя из рода Тюдор (страница 31)
И постепенно, очень плавно, шутка перерастает в настоящее ухаживание, и я впервые в своей жизни понимаю, что по-настоящему влюбилась.
Разумеется, этот факт не ускользает от внимания двора. Не только Джейни постоянно говорит, какая из нас вышла бы красивая пара и как мы подходим друг другу ростом, сложением и красотой, – весь двор словно сговорился, чтобы оставлять нас наедине или постоянно направлять нас друг к другу.
– Его светлость в конюшне, – говорит мне слуга, стоит мне выйти из дверей в костюме для верховой езды.
– Леди Катерина в саду, гуляет со своим мопсом, – говорят ему, когда он возвращается из поездки по делам матери.
«Леди в библиотеке» или «Юные дамы вышивают в личных покоях», «Его светлость на молитве» или «Его светлость вернется к полудню» – все торопятся направить Неда ко мне, а меня к Неду, пока не оказывается, что мы день за днем проводим вместе. И всякий раз, как я вижу его, меня охватывает дрожь, как от первой встречи, а когда мы расстаемся, мне хочется бежать за ним вслед.
– Ты действительно его любишь? – шепчет Джейни, когда мы лежим в ее большой деревянной кровати. Вокруг нас опущены занавеси, а моя мопсиха, котенок и обезьянка уютно устроились вокруг нас.
– Трудно сказать, – осторожно отвечаю я.
– Значит, любишь, – удовлетворенно констатирует она. – Отпирайся сколько угодно.
– Вернее, мне не стоит об этом говорить, – поправляюсь я.
– Тогда точно любишь.
Эти ухаживания не ускользают и от внимательного взгляда матери Джейни и Неда, леди Анны Сеймур, и однажды утром она призывает своих детей в их личную часовню. Меня она не приглашает. Я уверена, что она запретит им обоим видеться со мной, и это означает, что нас ждет разлука. Меня отправят домой с позором. Она точно скажет им, что сестра Джейн Грей не должна флиртовать с ее бывшим женихом. Леди Анна – грозная женщина, весьма серьезно относящаяся к себе самой и своей репутации.
Возможно, ее второй брак и нельзя было назвать удачной партией, но ее первый муж был величайшим из государственных мужей Англии, вторым после короля, и она настояла на том, чтобы закрепить свой статус жены лорда-протектора. Она точно скажет своему сыну и наследнику, что уже договорилась о достойном браке для него, с девушкой из семьи, значительно более влиятельной, чем моя, и запретит ему ухаживать за мной.
– Так и было, – признается Джейни, прибегая из часовни обратно в спальню, которую мы делили, пока я у нее гостила. Она задыхается и прижимает руку к сердцу. – Я вернулась, как только смогла. Я знала, что ты захочешь узнать, что она там говорила.
Я снимаю с ее стула Булавку, чтобы Джейни могла сесть, и мне приходится подождать, пока на ее щеки не вернется румянец, а ее дыхание не выровняется. Как только речь возвращается к ней, она говорит:
– Она сказала Неду, что он не должен выделять тебя среди остальных девушек и что вы не подходите друг другу.
– О боже мой! – восклицаю я. Затем, упав перед Джейни на колени, я сжимаю в руках ее пальцы. – Я так и знала! Она меня ненавидит! И что он сказал? Он откажется от меня?
– Он был просто великолепен! – восклицает она. – Такой спокойный. Он говорил совершенно как взрослый и совершенно не волновался. Я никогда не думала, что он может вот так противостоять матери. Он сказал, что молодым людям не возбраняется проводить вместе время и что он не видит никаких причин избегать тебя, здесь или же при дворе. Миледи мать тогда сказала, что он не должен отдавать тебе такое явное предпочтение, на что он ответил, что королева не имела ничего против дружбы между ним и тобой, потому что ничем не выразила своего неодобрения вашей с ним дружбы, а она осведомлена о том, что ты сейчас проводишь здесь время.
– Он так и сказал? – я потрясена его уверенностью.
– Именно так. Причем совершенно спокойно.
– А что сказала на это мать? – нерешительно спрашиваю я.
– Она была весьма удивлена и сказала, что ничего не имеет против тебя и его дружбы с тобой, но не сомневается, что у королевы уже есть планы касательно вас обоих и в них точно нет сочетания вас браком. Она сказала, что королева не станет приближать к трону кузину, которая и так находится к нему слишком близко. И твой брак с Сеймуром ей совершенно не нужен.
– Ах, Елизавете нет до этого никакого дела! – восклицаю я. – И планов на меня у нее тоже нет. Она даже от этого отдельное удовольствие получает. Да она обо мне не вспоминает!
– В общем, вот, что ответил ей Нед! – завершила свою победоносную речь Джейни. – А еще он сказал, что пока вы двое пребываете под одной крышей, он не видит причин избегать твоего общества. Потом он поклонился и просто вышел.
– Вот так взял и вышел? – не поверила я своим ушам.
– Ну, ты же знаешь, как он умеет кланяться и выходить.
О да, он двигается как танцор, легко, расправив плечи, как мужчина, который привык, что с ним считаются. Так что я действительно хорошо представляла себе, как он умеет это делать.
Гринвичский дворец.
Лето 1559 года
Когда время моего визита подошло к концу, я сложила свои вещи и усадила любимцев: Булавку, мистера Ноззла и мопсиху Джо в специальные корзинки для переезда. Я готовилась вернуться ко двору, чтобы там жить с матерью и Марией в комнатах, гораздо меньших по размеру, чем были нам отведены при королеве Марии, обставленных подержанной мебелью и вещами, которые отобрал для нас королевский камердинер. Все правильно, ведь нынешняя королева не держит нас в фаворитах.
Мать заставляет Мистера Ноззла жить в клетке и жалуется на то, что Булавка рвет бесцветные шпалеры, развешанные по стенам. Я ничего ей не рассказываю о Неде, а он не прибывает ко двору, вопреки тому, что обещал. Я нисколько не сомневаюсь в том, что это его мать держит его в Ханворте. Если бы Елизавета признала наше родство и я заняла бы свое место кузины королевы и ее наследницы, то она тут же принялась бы поощрять наши с Недом чувства. А так она просто боится за свое будущее. Елизавета не дорожит семьей, и сейчас она изо всех сил старается убедить католиков в том, что не ищет себе наследника среди протестантов.
Моя мать больна и часто надолго уезжает со двора, и Мария сопровождает ее до Ричмонда. Теперь за спиной Елизаветы нет никакой борьбы, потому что мать растеряла боевой дух.
Единственный человек, который одаривает меня своим вниманием, – испанский посол, граф де Ферья, и он настолько очарователен, восхищен и доброжелателен, что я не нахожу в себе сил противиться желанию поделиться с ним своими новостями.
Я рассказываю ему, что уверена, что не смогу найти счастья в Англии, пока ею будет править Елизавета, а он так мило отвечал, что мне стоит поехать в Испанию с ним и графиней, где они представят меня знатным семьям, в которых есть красивые сыновья, вернувшиеся вместе с Филиппом на родину. А еще он рассказывает, что между Англией и Францией заключен новый договор и юная Мария, королева Шотландии, оказалась преданной собственной французской семьей ради мирного соглашения. Отныне она лишается права наследницы английской короны. И теперь, когда она выходит из игры, я становлюсь единственной наследницей престола.
Я смеюсь над его словами. Как мне теперь попасть в Испанию? Но я обещаю ему, что всегда буду прислушиваться к его советам, что он мой единственный друг и что я не выйду замуж, пока не посоветуюсь с ним. Вот только я не говорю ему о том, что мой выбор уже сделан.
Дворец Нансач, Суррей.
Лето 1559 года
Нед все не появлялся при дворе, и до меня дошли вести о том, что он нездоров и должен оставаться с матерью, чтобы та за ним ухаживала. Сеймуры вообще не отличались крепким здоровьем. По-моему, Джейни ни разу не чувствовала себя здоровой со дня нашего с ней знакомства, но раньше это не мешало ей пребывать при дворе. Лично я считаю, что им обоим было бы крайне полезно отправиться со двором в летнюю поездку и каждый день скакать верхом и дышать свежим воздухом. Я просто уверена в том, что им так было бы лучше.
Меня грызут подозрения, что Нед не появляется при дворе потому, что его прячет от меня мать. Как это несправедливо ко мне! Я же не сделала ничего, чтобы обидеть ее или ее сына! Это все Елизавета, потому что ее манера обращения со мной заставляет всех меня сторониться.
Она преследует меня сотнями мелких придирок. Она дает мне худшие комнаты, чем полагаются мне при моем статусе, и хоть я и иду на своем месте в процессии, но в ее присутствии она не оказывает мне никаких знаков внимания. Она никогда не приглашает меня на примерку красивых платьев из королевского гардероба, и она никогда не делает мне подарков. Фрейлинам платят крохотное довольствие, но они получают состояние в королевских подарках. Вот только я ничего не получаю от Елизаветы, и никому и в голову не придет предложить мне денег за то, чтобы я представила его королеве, потому что все знают, что она со мной не разговаривает.
Меня немного утешает, что когда Елизавета вынуждена заказать всем своим придворным дамам новые платья перед выездом в загородные замки, мое на мне сидит лучше, чем на всех остальных.
Ее сердечный интерес, конюший Роберт Дадли, может, уже и не помнит, что когда-то приходился мне деверем, но он не может не видеть, как я крепко сижу на своем сильном коне. Пусть я не нравлюсь Елизавете, но она никак не может скрыть, что я – самая красивая девушка при дворе, изящная в танце и потрясающе красивая в седле. Вдова моего дедушки, которая в дни своей молодости была первой красавицей при дворе, еще когда она была женой моего деда, Чарльза Брэндона, целует мой лоб и говорит, что при дворе со мной никто не может и близко сравниться красотой, как некогда никто не мог сравниться с ней самой.