Филиппа Грегори – Королевская шутиха (страница 120)

Королева решительно покачала головой.

— Нет, Ханна. Такого желания у меня никогда не было. Идем со мной.

Мы отошли на несколько шагов.

— Ты видела Елизавету?

— Да.

— И что она сказала о визите посла?

— Я говорила с одной из ее фрейлин, — соврала я, не желая упоминать Роберта Дадли — фаворита этого вероломного двора.

— Что она тебе рассказала?

— Посол приезжал засвидетельствовать принцессе свое почтение.

— И только? Что-то не верится.

Я не знала, как мне построить дальнейший разговор. Долг обязывал меня быть с королевой честной, а сострадание к ней требовало избегать болезненных ударов. Этот разговор я обдумывала всю дорогу до Лондона и решила: уж лучше я буду лгуньей, чем убийцей женщины, которую я искренне любила. Я не могла сообщить ей, что ее горячо любимый и обожаемый муж обхаживает Елизавету и не прочь жениться на принцессе.

— Посол склонял ее к браку с герцогом Савойским, — сказала я. — Но Елизавета сама мне объявила, что за герцога не выйдет.

— Значит, герцог Савойский? — задумчиво спросила королева.

Я кивнула.

Она протянула мне руку. Пальцы Марии были холодными. Я взяла их в свою ладонь, не зная, в каком направлении продолжится наш разговор.

— Ханна, ты — мой давний друг. Надеюсь, верный друг.

— Да, ваше величество.

Она понизила голос до шепота.

— Ханна, мне иногда кажется, что я сошла с ума. Я помешалась от ревности и несчастий.

Ее темные глаза наполнились слезами. Я крепко сжала ее руку и спросила:

— Что заставляет вас так думать, ваше величество?

— Я начала сомневаться в нем. Представляешь? Я усомнилась в своем муже. Я сомневаюсь в наших брачных клятвах. Если я начинаю сомневаться в самых основах, мой мир должен разлететься вдребезги. И тем не менее я сомневаюсь.

Я не знала, какие слова говорить ей и нужны ли они вообще. Теперь уже Мария больно сжала мне руку, но я не подала виду.

— Ханна, ответь мне на один вопрос, и тогда я перестану об этом думать. Но ответь мне честно и не смей никому рассказывать.

Я глотнула воздуха, не представляя, какая бездна может разверзнуться у меня под ногами.

— Я готова вам ответить, ваше величество.

Внутренне я пообещала себе: если вопрос будет таить опасность для меня, Дэнни или сэра Роберта, я позволю себе солгать. Сердце наполнилось знакомым страхом перед грядущей бедой. Я слышала, как оно колотится. Лицо королевы было полотняно-белым. Глаза светились безумным блеском.

— Скажи, а нет ли у тебя ощущения, что герцог Савойский — не более чем прикрытие? Что король сам может свататься к Елизавете, невзирая на то что он — мой муж и мы приносили клятвы перед Богом, папой римским и нашими королевствами? Ответь мне, Ханна! Знаю, ты можешь счесть мой вопрос бредом сумасшедшей. Какое сватовство, если он — мой муж? Но мне не дает покоя мысль, что Филипп ухаживает за ней. Не скуки ради, не ради флирта, а с намерением жениться на ней. Я должна это знать, иначе страх меня просто разорвет.

Я закусила губу. Королеве не требовался мой словесный ответ. Она сразу почувствовала: самый худший ее страх не был бредом больного воображения. Она все поняла.

— Боже мой, значит, это… правда, — медленно проговорила она. — Я считала свои подозрения следствием болезни. Лучше бы так, лучше бы мне сойти с ума. Но рассудок пока еще служит мне. Я увидела ответ на твоем лице. Он обхаживает мою сестру с намерением жениться на ней. Мою сестру! Мой муж!

Я сжала ее холодную руку в своих.

— Ваше величество, я думаю, это не более чем политический маневр короля. Нечто вроде завещания на будущее. Его волнует дальнейшая судьба королевства, если с вами вдруг что-то случится или, не дай Бог, вы умрете. Король думает о безопасности Англии и ее союзничестве с Испанией. Его долг — заботиться о безопасности страны и сохранении истинной веры. И если в будущем… после вашей смерти… он женился бы на Елизавете, Англия наверняка осталась бы католической страной. Вы ведь тоже не хотите, чтобы здесь снова расцвел протестантизм. Получается, у вас с королем одинаковые заботы.

Она качала головой, будто я несла откровенную бессмыслицу.

— Боже мой милостивый, этого я больше всего и боялась, — тихо сказала королева. — Я видела, как столкнули с трона и опозорили мою мать. И та, кто это сделала, смеялась ей в лицо при попустительстве моего отца. А теперь дочь той женщины делает то же самое со мной.

Королева остановилась и взглянула на меня.

— Неудивительно, что мне в это не верилось. Неудивительно, что я пыталась приписать свой страх чему угодно: безумию, подозрительности… Ханна, всю свою жизнь я боялась, что мой жизненный путь окончится так же, как у моей матери. Отвергнутая, покинутая, а на троне торжествующе восседает другая шлюха из рода Болейн. Когда же прекратится это беззаконие? Когда колдовству Болейн наступит конец? Анне отрубили голову, но вот уже ее змеиное отродье подросло и готово брызгать ядом!

— Ваше величество. Я понимаю, вам очень тяжело. Но не показывайте виду здесь, перед вашими придворными. Соберите все ваши силы.

Я представила, как при дворе Елизаветы будут до слез смеяться над королевой, которая упала в обморок, узнав о том, о чем уже месяцами сплетничали все европейские дворы, — о предательстве мужа.

Королеву трясло, но она все же сумела совладать с собой и удержать слезы.

— Ты права, — сказала она. — Я больше не поддамся стыду, не скажу ни слова и вообще перестану об этом думать. Погуляй со мной, Ханна.

Я оглянулась на Дэнни. Малыш восседал на коленях Уилла, а тот показывал ему, как шевелить ушами. Дэнни был в полном восторге. Я взяла королеву за руку и приноровилась к ее медленным шагам. Придворные, позевывая, двинулись следом.

Королева смотрела на быстрое течение Темзы. Кораблей стало значительно меньше. Война с Францией и неурожайные годы подорвали торговлю.

— Ханна, а ведь я полюбила его, едва увидев портрет, — сказала Мария. — Помнишь?

— Да, ваше величество.

Я не стала напоминать ей о своем предостережении, вырвавшемся у меня тогда.

— А когда я увидела его воочию, моя любовь превратилась в настоящее обожание. Помнишь нашу свадьбу? Помнишь, как великолепен он был? А каким счастьем светились наши глаза. Помнишь?

Я кивнула, вспомнив и язвительные слова испанских придворных, жалевших Филиппа, которому предстояло выполнение супружеских обязанностей.

— Я была готова поклоняться ему, как божеству, когда он отвел меня на супружеское ложе и возлег со мной. Он подарил мне радость, какую я никогда в жизни не испытывала. Ханна, никому не понять, что он значил для меня. Никому не понять, как горячо я его любила. И теперь по твоему молчаливому ответу я узнаю, что он уже думает о моей смерти и намеревается жениться на той, кто является моим злейшим врагом. Представляешь? Мысленно он уже похоронил меня, а сам строит дальнейшие замыслы.

Она замерла. Придворные тоже замерли, вопросительно глядя то на нее, то на меня и пытаясь угадать, что за скверные новости я привезла ей из Хатфилда.

Королева оцепенела, затем ее рука поднялась к глазам, будто она хотела прикрыть их от внезапно брызнувшего солнца.

— Возможно, он даже не захочет дожидаться моей смерти, — прошептала она.

Мимолетный взгляд на мое побелевшее лицо досказал ей окончание этой ужасающей истории.

— Нет, быть того не может, — упрямо произнесла она и встряхнула головой. — Только не это. Он не посмеет развестись со мной! Он не поступит со мной, как мой отец с моей матерью. Я не давала ему повода. Да и какой может быть повод, кроме плотского желания к другой женщине? А она умеет возбуждать желание в мужчинах! Еще бы, чтобы шлюха, дочь шлюхи этого не умела!

Королева не плакала. Она с детства научилась держать голову высоко и не поддаваться слезам. Искусать до крови губы, но не заплакать. Она не смела проявлять слабость в присутствии других. Она была королевой, дочерью своей матери.

Королева просто дернула головой, словно получила сильный удар. Потом подозвала к себе Уилла. Шут подошел вместе с Дэнни и взял протянутую ему руку.

— Знаешь, Уилл, думаю, тебя позабавят некоторые совпадения, — тихо начала она. — Мне они казались плодом моих детских страхов. Но я выросла, а плоды… похоже, мне придется их вкусить. Так вот, о совпадениях. Похоже, я кончу жизнь так же, как кончила ее моя мать: покинутая мужем, который готов променять меня на шлюху и помочь ей воссесть на престол. Впрочем, совпадения неточные. Моей матери Господь послал ребенка, а я, скорее всего, умру бездетной.

Она посмотрела на него и улыбнулась, хотя в глазах блестели слезы.

— Уилл, правда, это смешное совпадение? Может, пошутишь по этому поводу?

Он резко мотнул головой.

— Нет. Здесь нет поводов для шуток. И ничего смешного тоже.

Королева кивнула.

— И потом, у женщин все равно нет чувства юмора, — добавил шут.

Последнюю фразу Мария вряд ли слышала. Ее сознание погрузилось во тьму ожившего кошмара. Отныне ей уготована судьба ее матери: быть покинутой королем и доживать с разбитым сердцем.

— Поскольку у женщин нет чувства юмора, они не могут оценить мужских шуток. В том числе и касающихся нынешних обстоятельств, — заметил Уилл.

Королева отпустила его руку и повернулась ко мне.