Филиппа Грегори – Хозяйка Дома Риверсов (страница 99)

– А мы залезем на дерево, – нашлась Маргарита. Она моментально взобралась на сажальный камень, легко занесла ногу, вскочила в седло и кивнула груму, чтобы тот оправил ей платье и прикрыл сапожки. – Ну что, вы со мной? Я ведь и без вас поеду!

– Да, я с вами, – согласилась я.

И мы с ней направились в Блор-Хит.

Нас встретил человек, посланный Джеймсом Туше, который посоветовал нам укрыться в церкви близлежащего селения Маклстоун и наблюдать за битвой с колокольни. Тамошний лорд устроил на колокольне специальную площадку и следил оттуда, как проходят турниры. Мы с топотом въехали на улицу крохотной деревушки, распугивая кур, и спешились возле кузницы.

– Коней мы оставим здесь. Моего, кстати, неплохо бы пока подковать, – с этими словами Маргарита бросила кузнецу монетку и первой устремилась к церкви.

Там внутри было тихо, царил таинственный полумрак; мы долго поднимались по каменной винтовой лесенке на колокольню. Колокольня и впрямь напоминала сторожевую башню замка, только на ее верхней площадке у нас за спиной находился большой колокол. За каменным парапетом во все стороны простирались поля, а за полями с севера тянулась дорога, и клубы пыли на ней явно свидетельствовали о приближении армии графа Солсбери.

Королева коснулась моего плеча, и я обернулась. Ее лицо светилось от возбуждения – она указывала мне куда-то за высокую зеленую изгородь, и я, приглядевшись, заметила там наши боевые знамена. Прикрыв глаза рукой и прищурившись, я попыталась отыскать среди них флаг Риверсов, а может, увидеть и Энтони с Ричардом, но до них было слишком далеко. Наше войско расположилось в идеальном укрытии: Солсбери никогда не догадался бы, что оно там и какова его численность. И только выехав из небольшого леска, через который вела дорога, он смог бы их обнаружить, но тогда ему пришлось бы столкнуться с ними уже лицом к лицу. Было даже немного страшно смотреть на поле предстоящей битвы с такой высоты; мне казалось, что мы с Маргаритой похожи сейчас на каменных горгулий, которые, сидя на вершине башни, развлекаются, наблюдая, как простые смертные готовятся к неизбежной гибели. Я покосилась на королеву, но та явно ничего такого не испытывала, хоть и была чрезвычайно взволнована. Крепко стиснув пальцы, она следила, как несколько верховых Йорка, обогнавших остальные отряды, вылетели из леса и тут же повернули назад, встретив могучее войско короля, выстроившееся в боевом порядке на небольшом холме, у подножия которого протекала какая-то речонка.

– Что это они делают? – раздраженно спросила королева.

Мы увидели, как от каждого войска отделился герольд, и оба они съехались на одинаковом расстоянии от обеих армий.

– Переговоры ведут, наверно? – предположила я.

– Тут нечего обсуждать! – отрезала она. – Он предатель. И лорд Одли получил приказ взять его в плен или убить, а не вести с ним переговоры.

Герольды, будто желая сообщить полученные сведения своим командирам, разъехались в разные стороны, и почти сразу же со стороны Ланкастеров градом посыпались стрелы; лучники стреляли с холма и легко попадали в цель. Горестный вздох, точнее стон, пролетел над войском Йорка – люди, чувствуя неизбежное поражение, падали на колени и молились, а затем снова поднимались на ноги и опускали забрала шлемов.

– Господи, а теперь-то что они делают? – воскликнула королева.

– Молятся и целуют землю, – ответила я. Было ужасно смотреть, как солдаты, чувствуя себя обреченными, касаются губами земли, которая вскоре станет для них смертным ложем. – Они целуют землю, где будут похоронены. Они уже поняли, что проиграют, однако не пытаются бежать с поля боя.

– Поздно им бежать! – заявила королева. – Их все равно стали бы преследовать и перебили по одному.

С колокольни нам было отлично видно, что у Йорка войско значительно меньше, чем у Туше, может быть, даже раза в два. Судя по всему, готовилось не сражение, а самая настоящая резня.

– А где лорд Стэнли? – поинтересовалась Маргарита. – Он хотел лично возглавить атаку, но я велела ему командовать отрядом поддержки. Где же он?

Я огляделась.

– Возможно, специально где-то укрылся и устроил противнику засаду?

– О Боже! – вдруг крикнула королева. – Они отступают!

Центральные ряды йоркистов, то есть самая сильная часть войска, буквально прогибались, уходя под ливнем стрел.

– Мы побеждаем! Неужели так быстро? – радовалась Маргарита.

Да, йоркисты ретировались. Люди в центре их войска разворачивались, бросали оружие и бежали с поля боя. И почти сразу же я увидела нашу кавалерию; она, вырвавшись вперед, преследовала противника вниз по склону холма, к реке. Я в глубоком волнении стиснула руки – мой зять, муж Элизабет, мчался впереди всех; его конь с топотом влетел в неглубокую реку, пересек ее и с некоторым трудом взобрался на крутой и скользкий противоположный берег. И в этот момент воины Йорка самым необъяснимым образом вдруг резко повернули назад, подхватили с земли брошенное оружие и снова устремились в атаку.

– Что происходит? – Маргарита была ошеломлена не меньше меня. – Что это они делают?

– Они пошли назад, – пояснила я. – Сделали вид, что отступают, а потом повернули назад. Это был обманный трюк, и теперь наша кавалерия увязла в реке, и йоркистам гораздо легче сражаться с нею, стоя на твердой земле. Они обманом вынудили нас утратить столь выигрышную позицию и заманили в реку! Теперь нашим воинам оттуда не выбраться.

Зрелище было ужасное. Ланкастерцы в боевых доспехах вместе с конями, грудь которых тоже была закрыта металлической пластиной, сразу уходили под воду, а потом тщетно пытались выкарабкаться, но на том берегу их теснили солдаты Йорка, размахивая боевыми мечами, топорами и пиками. Упав с коня, рыцари не могли подняться, не могли защитить себя, а их кони метались в воде и давили их тяжелыми копытами, когда они с трудом пытались встать на ноги и выползти на берег; тяжелые, наполненные водой металлические доспехи многих сразу утягивали на дно. Люди беспомощно барахтались в кипящих водах реки, и кое-кому все же удавалось ухватить коня за подпругу и встать, однако вражеские воины так и плясали на берегу, стараясь вонзить кинжал в незащищенную доспехами подмышку или же попросту перерезать горло тем, кто просто не мог оказать никакого сопротивления. Один могучий воин даже спустился с берега и вошел в воду, размахивая огромным боевым топором, и с каждым взмахом ланкастерские рыцари исчезали под водой, и на ней тут же расплывались красные круги. Битва более всего напоминала какую-то жуткую мешанину из людей и лошадей, в ней не было ровным счетом ничего красивого, ничего благородного – ничего такого, что воспевается в романсах и балладах. Озверевшие мужчины в доспехах убивали друг друга просто из жажды крови, как самые настоящие дикари. Несколько ланкастерских рыцарей все же сумели выйти на берег на своих могучих боевых конях, но, прорвавшись сквозь ряды йоркистов, они попросту исчезли вдали, сбежав с поля боя. Однако гораздо хуже было то, что многие воины – сотни! – опускали свои мечи острием вниз в знак того, что прекращают бой, и, натянув поводья коней, медленно, стыдливо семенили в сторону вражеской армии.

– Что они делают? – в ужасе произнесла Маргарита. – Что делает моя кавалерия? Это что же, маневр такой?

– Нет, это все перебежчики, они переходят на сторону врага, – ответила я, прижимая руку к груди и пытаясь унять бешеное биение сердца.

Мне было страшно даже помыслить, что и Джон Грей может стать предателем прямо на наших глазах. Я, не отрываясь, смотрела на берега речки; сотни наших кавалеристов уже заняли сторону Йорка, значит, скорее всего, Джон тоже среди них.

– Моя кавалерия? – словно сама себе не веря, промолвила королева.

Она в отчаянии просунула мне в ладонь свои пальцы, я сжала их, и мы с ней молча наблюдали, как медленно, опустив боевые штандарты в знак поражения, движутся наши всадники в сторону йоркистов. Те кони, которым удалось освободиться от седока, выныривали из воды, лягаясь, выбирались на берег и трусили прочь. А люди, очень много людей, продолжали барахтаться в реке до тех пор, пока совсем не лишались сил.

– Джон… – прошептала я, думая о своем молодом зяте, возглавившем эту кавалерийскую атаку.

Я почти не сомневалась, что он, скорее всего, утонул в своих тяжелых доспехах, но не стал предателем. Я так и не смогла найти ни его штандарта, ни его коня. Я боялась, что моя дочь останется вдовой, а двое маленьких сыновей вырастут без отца, если сегодня бедный Джон захлебнется этой красной от крови речной водой.

Обе армии вдруг прекратили сражение, заняли прежние позиции и вновь построились. Но на берегах реки и в воде еще оставалось множество раненых; они шевелились, пытались ползти и молили о помощи.

– Почему они не атакуют? – спрашивала Маргарита, в мучительном волнении стискивая зубы и сплетая пальцы. – Почему снова не идут в атаку?

– Они перестраиваются, – пояснила я. – Господь пощадил их, и теперь они перестраиваются, чтобы вновь начать бой.

Мы продолжали следить за событиями. Остатки ланкастерской кавалерии снова бравым аллюром спускались по склону холма, но путь им по-прежнему преграждала река. Теперь они, правда, уже знали, какая опасность их подстерегает, и заставляли коней осторожно входить в воду, а затем с силой пришпоривали их и довольно лихо выскакивали на крутой берег. Но там их уже поджидали йоркисты. Яростная битва возобновилась. Следом за конниками двинулась в бой пехота; мне было известно, что мой сын и мой муж как раз среди тех, кто находится в пешем строю, хотя, разумеется, я не могла их разглядеть. Ланкастерцы ряд за рядом, точно лавина, неслись вперед и, с трудом преодолев реку, тут же налетали на йоркистов, которые держались весьма стойко и мужественно. Это чудовищное людское месиво казалось мне океаном, где волны тяжело сталкиваются друг с другом, откатываются назад и снова сталкиваются. Потом мы увидели, как наши воины начинают понемногу отступать, а те, кто сражался на флангах, и вовсе потихоньку утекают прочь.