Филиппа Грегори – Хозяйка Дома Риверсов (страница 83)
– Как долго это продолжалось, Жакетта? – опять спросил он, глядя на меня.
Мне пришлось закусить губу, чтобы ответ не вырвался у меня сразу.
– Довольно долго, – уклончиво произнесла я. – Но мы так рады, что вам лучше. Если вы теперь уснете, вы ведь проснетесь снова, не так ли, ваша милость? Вы попытаетесь снова проснуться?
Я действительно боялась, что сейчас он опять надолго уснет. Голова его уже клонилась на грудь, он явственно клевал носом, и глаза у него закрывались сами собой.
– Я так устал, – пролепетал он, точно ребенок, и через секунду снова крепко спал.
Всю ночь мы дежурили возле него, надеясь, что он проснется; однако он не проснулся. Утром королева от беспокойства была бледна и напряжена, как струна. Но в семь часов в спальню короля явились врачи; они мягко коснулись его плеча, тихонько сказали ему, что уже утро и пора вставать, и, ко всеобщему удивлению, он открыл глаза, сел в постели и велел отворить ставни на окнах.
Он продержался почти до обеда, то есть почти до самого вечера, затем не выдержал и уснул, однако к ужину проснулся и приказал позвать королеву. Когда Маргарита, взяв с собой и меня, вошла в его комнату, он распорядился подвинуть ей кресло и осведомился, как она поживает.
Стоя за ее креслом, я слушала, как она отвечает, что у нее все хорошо. Выждав немного, я ласковым тоном поинтересовалась, помнит ли он, что его жена была беременна, когда он уснул.
Его удивление было неподдельным.
– Нет! – воскликнул он. – Я ничего такого не помню. Вы сказали – беременна? Боже мой, нет, не помню!
Маргарита кивнула и подтвердила:
– Это действительно так, ваша милость. Мы с вами были так счастливы, что у нас наконец-то будет ребенок. – И она показала ему украшение, которое он по этому случаю заказал ей в подарок. Она предусмотрительно захватила с собой эту вещицу, желая напомнить о его щедрости. – И вы на радостях подарили мне вот это.
– Правда? – Он, казалось, был весьма доволен. Взяв у нее украшение, он внимательно его рассмотрел. – Очень хорошая работа! Я, должно быть, и впрямь обрадовался.
И Маргарита, судорожно сглотнув, добавила:
– Да, мы оба очень обрадовались. И вся страна вместе с нами.
Мы ждали, когда король спросит про ребенка, но было совершенно очевидно, что это ему почти безразлично. Голова его опять начала клониться на грудь, он, судя по всему, временами задремывал и даже слегка всхрапнул разок. Маргарита взглянула на меня.
– Разве вы, ваша милость, не хотели бы узнать о вашем сыне? – осмелилась я вмешаться. – Вы же сами видели, какую чудесную вещь вы подарили королеве, когда она сообщила вам о своей беременности. Это было почти два года назад. За это время ребенок успел и родиться, и немного подрасти.
Изумленно моргая, Генрих повернулся ко мне. Он явно ничего не понимал.
– Какой ребенок?
Подойдя к дверям, я взяла у няньки из рук маленького Эдуарда. К счастью, он был сонный и притихший. Вряд ли я осмелилась бы притащить громко орущего младенца в эту странную спальню.
– Ребенок, который родился у королевы, – промолвила я. – Ваш сын. Принц Уэльский, храни его Господь.
Эдуард сонно заворочался и брыкнул своей крепенькой ножкой. Он только недавно начал ходить. Это был очень хорошенький, сильный мальчик пятнадцати месяцев от роду, и он совсем не походил на новорожденного. Собственно, еще когда я взяла его у няньки и понесла к Генриху, я засомневалась, стоит ли сейчас представлять его отцу. А король смотрел на сына, и в его взгляде было не больше отцовской любви, чем при виде толстенького здоровенького ягненка – если бы, конечно, мне пришло в голову притащить его в королевскую спальню.
– Я понятия об этом ребенке не имел! – заявил он. – А кто это, девочка или мальчик?
Королева встала, забрала у меня Эдуарда и протянула сонного ребенка мужу. Тот отпрянул.
– Нет, нет, я не хочу это держать! Просто скажите мне, это девочка или мальчик?
– Мальчик, – отозвалась королева, и голос ее дрогнул от разочарования. – Слава Богу, мальчик. Наследник вашего трона. Тот сын, о котором мы столько лет молили Господа!
Генрих изучал розовое личико малыша.
– Дитя Святого Духа, – с изумлением прошептал он.
– Нет, ваш собственный сын, простой смертный! – довольно резко возразила Маргарита.
Я обернулась: и врачи, и слуги, и две или три фрейлины, присутствовавшие в спальне, наверняка слышали проклятое замечание короля.
– Это наш маленький принц, ваша милость. Это наш сын. И ваш наследник. Это принц Уэльский. Мы уже окрестили его и дали ему имя Эдмунд…
– Эдвард! – громко поправила я Маргариту. – Будущий король Эдуард!
Она кивнула.
– Да, принц Эдуард Ланкастер.
Король довольно улыбнулся.
– О, так это мальчик! Что ж, повезло.
– У вас теперь есть сын, ваша милость, – поддержала я королеву. – Сын и наследник. Ваш сын и наследник, да благословит его Господь.
– Аминь, – откликнулся Генрих.
Тут я забрала мальчика у королевы, видя, что она едва держится на ногах, и она буквально рухнула в кресло. Мальчик завозился, и я стала его тихонько укачивать, прижимая к плечу. От него пахло мылом и чистой теплой кожей.
– И он крещен? – живо осведомился король.
Я заметила, как Маргарита скрипнула зубами: ее безумно раздражали эти бесконечные повторяющиеся вопросы, напоминавшие ей о тех ужасных днях. Но ответила она вполне любезно:
– Да, конечно, крещен.
– А кто его крестные? Это я выбрал их?
– Нет, вы спали. Мы… я… выбрала архиепископа Кемпа, Эдмунда Бофора и герцогиню Анну Бекингемскую.
– Как удачно! И я бы их выбрал! – обрадовался король. – Это лучшие мои друзья. И Анна… а которая это Анна?
– Бекингемская, – осторожно уточнила королева. – Герцогиня Бекингемская. Вот только архиепископ, увы, уже скончался.
Король в изумлении всплеснул руками.
– Не может быть! Сколько же времени я спал?
– Восемнадцать месяцев, ваша милость, – тихо сообщила я. – Полтора года. Очень долго. И все мы опасались за ваше здоровье. Как хорошо, что вы снова выздоровели!
Он посмотрел на меня с детской доверчивостью.
– Да, это действительно очень долго… Но я ничего не помню. Не помню, как я уснул. Я даже снов никаких не помню.
– А что вам запомнилось – перед тем, как вы заснули? – спросила я, сама себя за это ненавидя.
– Совершенно ничего! Я совсем ничего не помню! – засмеялся он. – Помню только прошлую ночь. И то, как я вчера вечером захотел спать и сразу уснул. Но я очень надеюсь, что сегодня, когда я ночью засну, то завтра утром непременно снова проснусь.
– Аминь, – произнесла я.
Королева сидела, закрыв руками лицо.
– Мне что-то не хочется снова проспать целый год! – пошутил король.
Маргарита сильно вздрогнула, затем выпрямилась и, овладев собой, сложила руки на коленях. Лицо у нее прямо-таки окаменело.
– Как это, наверное, было неудобно для всех вас, – добродушно заметил Генрих, оглядывая свою убогую комнату. – Я постараюсь больше так не делать.
Судя по всему, он не обратил внимания, что покинут своими придворными, что рядом с ним остались только врачи да няньки, ну и еще мы, несколько человек, таких же узников, как и он сам.
– Ну хорошо, а теперь мы оставим вас, – негромко сказала я. – Вам нужно немного отдохнуть. Для всех нас это был поистине великий день.
– Да, вы правы, я очень устал, – доверчиво признался он, глядя на меня. – Но я очень хочу завтра утром проснуться!
– Аминь, – повторила я.
Он просиял, как ребенок.
– Да-да, пусть будет так, как хочет Бог. Все мы в Его руках.