Филиппа Грегори – Алая королева (страница 78)
Я слышала, Ричард взял в заложники твоего сына, лорда Стренджа, желая иметь какие-то гарантии твоей поддержки. Муж мой, ради всего святого, посоветуй своему сыну бежать. Твои руки должны быть развязаны, чтобы иметь возможность примкнуть к истинному королю и воплотить в жизнь заветные мечты о нашем совместном правлении Англией.
И учти: граф Нортумберленд не стал призывать Север к поддержке Ричарда, он будет служить моему сыну. Многие знатные аристократы также готовы помочь Генри. Неужели же в числе первых не будет тебя?
Пожалуйста, служи своим собственным интересам!
Генри Тюдор со своими наемниками достиг наконец Личфилда, где уже стояла армия лорда Стэнли. Генри надеялся, что отчим откроет перед ним ворота города, а сам со своим войском присоединится к нему, но все получилось иначе. Как только разведка донесла Стэнли, что к городу приближается Тюдор, сэр Томас сразу же вывел своих людей из города, а жителям посоветовал отпереть ворота, дабы избежать кровопролития. Как Ричард у себя в Ноттингеме, так и Генри у ворот Личфилда вряд ли смогли бы с уверенностью сказать, что это было — жест неповиновения или, напротив, абсолютной преданности. Итак, армия лорда Стэнли ушла из Личфилда и была расквартирована в Атерстоуне; его брат со своими отрядами расположился чуть севернее. Казалось, оба этих войска заняты тем, что выбирают подходящее поле для грядущего сражения. Лорд Стэнли ежедневно посылал донесения Ричарду, подробно докладывая, куда направляется армия Тюдора, какова ее численность и уровень подготовленности. Впрочем, сам он в Ноттингем так и не явился, хотя должен был это сделать, но, судя по всему, был верен своему королю лишь на словах.
В итоге Ричард отдал офицерам команду покинуть Ноттингем и двигаться на юг. Он применил тот боевой порядок, к которому чаще всего прибегал его брат Эдуард: построил пехоту прямоугольником, а кавалерию поместил по краям и приказал постоянно объезжать ряды пехотинцев, охраняя их. Сам король и его личная охрана скакали впереди — так каждый мог видеть королевский штандарт и убедиться, что Ричард твердо намерен раз и навсегда сокрушить того, кто угрожает установленному им миру, и положить конец бесчисленным мятежам и затянувшейся войне.
Перед выходом армии из Ноттингема лорд Кейтсби на мгновение задержал короля, задав ему лишь один вопрос:
— Что делать с сыном Стэнли?
— Возьмем его с собой. Под стражей.
— Может, лучше прямо сразу его и прикончить?
Ричард покачал головой.
— Нет. Я не могу превратить Стэнли в своего врага накануне боя. Если мы убьем сына, то отец наверняка займет сторону Тюдора, чтобы нам отомстить. Пусть лорд Стрендж отправляется с нами, в моей свите, и если Стэнли вздумает выступить против нас, мы прямо у него на глазах отрубим его сыну голову.
Однако к месту предстоящего сражения устремились не только войска Ричарда и Тюдора, но и отряды обоих Стэнли. Правда, последние заняли позиции чуть в стороне и выжидали. А по пятам за Ричардом мчалась кавалерия графа Нортумберленда, который обещал помощь одновременно и королю, и Маргарите Стэнли. Впрочем, самая большая объединенная армия была, несомненно, у Ричарда. Однако решить исход битвы могли только войска братьев Стэнли и графа Нортумберленда.
19 АВГУСТА 1485 ГОДА
Джаспер, ехавший неторопливой трусцой на своем огромном боевом коне рядом с племянником, вдруг резко нагнулся вперед и с силой натянул поводья, зажатые в латной перчатке.
— Мужайся, мой мальчик.
В ответ Генри одарил его мимолетной сдержанной улыбкой. Джаспер мотнул головой в сторону растянувшейся по дороге армии и продолжил:
— Пусть они пройдут еще немного вперед. А когда они скроются из виду, поворачивай обратно. Я буду их сопровождать, прикажу им устраиваться на ночлег и сразу поспешу к тебе. Постарайся выжать как можно больше из переговоров с этими Стэнли. Я не стану показываться им на глаза до тех пор, пока для тебя не возникнет угрозы.
— Как ты думаешь, они убьют меня? — спросил Генри так спокойно, словно это был всего лишь незначительный вопрос тактики.
Джаспер вздохнул.
— Вряд ли. По-моему, они хотят просто выставить тебе свои условия. Скорее всего, они считают, что ты имеешь весьма неплохие шансы на успех и тебя стоит поддержать, иначе они и минуты бы на нас не потратили. Я отнюдь не в восторге, что ты встречаешься с ними один, но, надеюсь, Стэнли будет осторожен, ведь его сын у Ричарда в заложниках. Ты, кстати, не забыл сунуть нож в сапог?
— Конечно, не забыл.
— Ну ладно, я буду рядом. Желаю вам удачи, ваше величество! И помни, мой мальчик: тебе достаточно громко меня окликнуть, и я сразу появлюсь.
— Да поможет нам Бог, — отозвался Генри, посмотрев на дорогу и обнаружив, что хвост его войска исчез за поворотом.
Теперь они находились вне пределов видимости. Тогда Генри развернул коня и снова поскакал к тому месту, где в тени зеленой изгороди его ждал, закутавшись в темный плащ, человек, присланный Стэнли.
Ехали они в полном молчании. Генри внимательно следил за дорогой, стараясь запомнить каждую мелочь, чтобы в случае чего было легче отыскать в темноте обратный путь. Вскоре провожатый указал ему на крошечную придорожную гостиницу, над дверью которой висели тощие ветки падуба — знак того, что гостиница открыта. Генри спешился, и слуга повел его коня на задний двор, к конюшне. А сам Генри, набрав в грудь побольше воздуха, нагнулся, толкнул дверь и решительно переступил через порог.
Глаза его тут же наполнились слезами из-за едкого дыма жалких светильников с хлебным фитилем и лиственных дров, горевших в камине. Однако и в этом смраде он сумел различить сэра Уильяма и еще троих незнакомцев, сидевших за столом. Больше в помещении никого не было, так что Генри не имел ни малейшего понятия, чего ожидать — засады или, напротив, радушного приема. Пожав плечами так, как свойственно только бретонцам, он в дымном полумраке сделал несколько шагов к столу.
— Очень рад нашей встрече, ваше величество, сын мой. С этими словами высокий незнакомец встал из-за стола, приблизился к Генри и преклонил перед ним колено.
Рука Тюдора, одетая в перчатку, почти не дрожала, когда он протянул ее незнакомцу, и тот поцеловал ее. Двое других незнакомцев и сэр Уильям также преклонили колена и почтительно сняли шляпы.
— Вы лорд Стэнли? — осведомился Генри, чувствуя, что невольно улыбается от облегчения.
— Да, ваше величество, а с моим братом, сэром Уильямом, вы уже знакомы. Двое моих друзей сопровождают нас из соображений безопасности.
Генри протянул руку сэру Уильяму, а остальным просто кивнул в знак приветствия. У него было такое ощущение, словно, упав с большой высоты, он каким-то образом умудрился приземлиться на ноги.
— Вы приехали один?
— Да, — солгал Генри.
Стэнли кивнул.
— Я привез вам привет от вашей матушки, которая, оказав мне честь и выйдя за меня замуж, с первого дня нашей совместной жизни страстно и решительно защищала и отстаивала передо мной ваши с ней общие интересы.
— Я в этом никогда не сомневался, — улыбнулся Генри. — С того момента, как я появился на свет, моя мать твердо знала, что именно предназначено мне судьбой.
Братья Стэнли поднялись с колен, и человек, проводивший Генри в гостиницу, но так никем и не представленный, налил в бокалы вина, сначала Генри, затем своему хозяину. Однако Генри выбрал тот бокал, что стоял от него дальше всех. Затем он сел на скамью у камина и сразу перешел к делу, прямо спросив у Стэнли:
— Сколько человек находится под вашим командованием?
Тот тоже взял бокал и спокойно произнес:
— У меня около трех тысяч. И еще тысяча у моего брата.
Услышав об этой четырехтысячной армии, вдвое превосходившей численностью его собственное войско, Тюдор постарался ничем не выдать охватившего его волнения и сказал:
— Когда вы намерены присоединиться ко мне?
— А когда вы намерены встретиться с королем?
— Король, кажется, направляется на юг? — продолжали они отвечать друг другу вопросом на вопрос.
— Да, сегодня Ричард как раз покинул Ноттингем и уже успел прислать мне приказ незамедлительно к нему явиться. А мой сын написал, что заплатит собственной жизнью, если я не прибуду вовремя.
Кивнув, Генри уточнил:
— Значит, мы встретимся с Ричардом… ну, примерно через неделю, так?
Братья Стэнли сделали вид, что не заметили того, как плохо этот Тюдор знает собственную страну, и сэр Уильям уклончиво промолвил:
— Пожалуй, раньше, дня через два.
— В таком случае вам стоит подвести свои отряды как можно ближе к моим, и мы выберем место, наиболее подходящее для сражения.
— Разумеется, мы так бы и поступили, — согласился лорд Стэнли, — однако над моим сыном по-прежнему висит страшная угроза.
Генри молча ждал продолжения.
— Удерживая его в заложниках, Ричард рассчитывает на нашу поддержку. Я посоветовал сыну бежать при первой же возможности; как только он окажется в безопасности, наши войска незамедлительно примкнут к армии вашего величества.
— А если он бежит, не успев оповестить вас об этом? Любая задержка может нам дорого обойтись…
— Он никогда так не сделает. Он все понимает. И непременно найдет способ сообщить мне о своем побеге.
— А если ему не удастся бежать?
— Тогда мы, конечно, примем вашу сторону, и я буду оплакивать своего сына как храбреца и первого человека из нашей семьи, погибшего на службе королю Тюдору, — мрачно и торжественно изрек Стэнли.