Филипп Ванденберг – Смертельный код Голгофы (страница 32)
Вскоре после полуночи, когда Гропиус уже лежал в постели, но никак не мог заснуть, в дверь, соединявшую его номер с номером Фелиции, постучали. Когда он не ответил, стук стал настойчивей. Гропиус выпрыгнул из кровати, натянул халат и открыл. Перед ним стояла Фелиция в тонкой белой футболке, которая едва прикрывала бедра. Больше на ней ничего не было.
— Я боюсь, — сказала она тихо и, оттеснив Гропиуса, вошла к нему в комнату.
— Чего вы боитесь? — удивился тот, не понимая, что она всего лишь искала повод.
— Кто-то стоит у меня за дверью. Я ясно слышала!
Гропиус храбро вошел в соседнюю комнату, резким движением распахнул дверь и выглянул в коридор. Никого.
— Вам определенно показалось, — сказал Гропиус, вернувшись к себе в номер. Только теперь, когда он увидел Фелицию лежащей на кровати, ему стало все ясно.
Она заметила его растерянную улыбку, хотя он прилагал все усилия к тому, чтобы скрыть смущение. Фелиция откинула одеяло и приглашающим жестом предложила ему лечь рядом.
— Я хоть чуточку вам нравлюсь, профессор?
«Конечно-конечно», — хотел сказать он. Или даже «Ну что вы!» Но оба варианта показались ему в этой ситуации слишком нелепыми, и он предпочел молча лечь рядом.
Подперев голову левой рукой, Фелиция посмотрела на Грегора — он решил ей подыграть и лег к ней лицом, опершись на руку, так же как она. Другой рукой он начал ласково поглаживать ее.
Фелиция наслаждалась его нежными прикосновениями, и ее охватила сладкая волна, заставившая задрожать все тело. Внезапно он почувствовал, как ее рука продвигается по его животу все ниже и ниже.
— Я уж думала, что ты голубой! — засмеялась Фелиция.
— А я и есть, — бойко ответил он, — а ты случайно не девственница?
— Сейчас проверим! — шаловливо воскликнула Фелиция, сорвала с себя футболку и уселась на Грегора верхом, который, в свою очередь, сделал вид, что крайне удивлен ее поведением и никак такого не ожидал.
Тело Грегора задрожало, когда он почувствовал тепло Фелиции, она начала плавно двигаться. Он восторженно наблюдал за ней, разглядывая соблазнительные изгибы ее тела, с жадностью впитывая глазами вид ее больших темных сосков.
— Тебе нравится? — прошептала Фелиция и вдруг замерла. — Скажи, что тебе это нравится!
— Да, мне нравится, — быстро ответил Грегор. Он был готов сказать все, что бы она ни пожелала, только бы она продолжала свой чувственный танец.
Как будто отгадав его мысль, Фелиция снова начала двигаться в плавном ритме змеиного танца. Только дыхание выдавало, какое блаженное удовольствие доставляли эти движения ей самой. В экстазе Грегор закрыл глаза. Все произошедшее за последнее время показалось чем-то очень далеким, почти забылось — и внезапный закат его карьеры, и непрекращающийся страх… В конце концов, эти события позволили им встретиться.
Возможно, что удовольствие, которое доставляла ему Фелиция, длилось полчаса, а возможно, и пять минут. Но это наслаждение было столь велико и всеобъемлюще, что Гропиус больше ни о чем не думал, а о времени тем более. Когда он кончил и к нему пришло сладкое ощущение внутреннего взрыва, он вскрикнул, будто задетый пущенной в него стрелой, приподнялся на постели и упал как подкошенный.
Фелиция дрожала всем телом от возбуждения, она наклонилась и лизнула его в губы, осторожно продолжая двигаться, пока из ее губ не вырвался счастливый стон. Изогнувшись, она обессиленно опустилась на него.
Когда Гропиус проснулся, ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что все это ему не приснилось. Рядом с ним лежала обнаженная Фелиция, ее волосы растрепались по подушке. Грегор тихо приподнялся на кровати и в бледном утреннем свете, проникавшем через приоткрытое окно, стал разглядывать ее. До сих пор у него не было возможности более внимательно рассмотреть ее тело, он только чувствовал его, полностью отдаваясь ощущениям. Теперь он наслаждался этим вуайеризмом, зная, что его никто не видит, а объект его вожделения никоим образом не может избежать его откровенных взглядов.
Фелиция была очень привлекательной женщиной. Ее нежная юность уже была позади, на смену ей пришла пышная зрелость. У нее были красивые бедра, ягодицы четко очерченной формы и грудь, полная сладких обещаний. Шелковый блеск ее кожи манил прикоснуться.
— Ты всегда подсматриваешь за беззащитными голыми женщинами? — вдруг спросила Фелиция, не открывая глаз.
— Только если они прекрасны, как ты!
Фелиция открыла глаза, и Грегор поцеловал ее, они долго смотрели друг на друга.
— Я бы очень хотел, — сказал Гропиус, — встретиться с тобой при других обстоятельствах.
Глава 8
Женщины по-разному ведут себя после первой ночи с мужчиной. Что касается Фелиции, то она решила воспользоваться событиями, произошедшими с ней в Вене, чтобы расстаться с наследством Шлезингера. В доме все еще чувствовалось присутствие Арно, с ним она прожила здесь четыре года. Она не могла открыть ни один шкаф, не натолкнувшись в нем на его вещи: одежда, фотографии, маленькие подарки из поездок, книги, которые были для нее совершенно чужими, лежали везде и не давали воспоминаниям уйти. Ей казалось, что все эти вещи наблюдают за ней, и это неприятное чувство становилось все сильнее. И Рождество, и Новый год были позади. Фелиция провела эти праздники вместе с Гропиусом. Теперь же она хотела сжечь все мосты, соединявшие ее с прошлым, или хотя бы те, которые мешали начать все сначала.
Это была нелегкая задача. Фелиция все еще не была уверена, стоит ли ей скорбеть над судьбой Шлезингера или лучше отдаться чувству ярости, которое разгоралось в ее душе при мысли о его двуличной жизни. Помог ей конверт. Он случайно попал к ней в руки, когда она складывала одежду своего мужа в большие коробки. На конверте была наклеена израильская марка и стоял почтовый штемпель, который Фелиция не смогла расшифровать. В графе «Отправитель» стояло — Шеба Ядин. Ни указания места отправления, ни адреса.
Шеба Ядин? Фелиция никогда не слышала это имя.
Несколько мгновений она колебалась, вынуть ли ей письмо из конверта или уничтожить его не читая. В свете последних событий приятным для нее оно определенно не будет. В конце концов любопытство победило: Фелиция хотела ясности. С тех пор как Арно умер, Фелиция уже нашла достаточно оснований считать, что он жил двойной жизнью.
Резким движением она вынула письмо из конверта. Скромный девичий почерк, зеленые чернила. В конце письма оттиск поцелуя, сделанный красной губной помадой. Фелиция буквально глотала глазами неровные строчки, написанные по-немецки.
Зеленые строчки задрожали у Фелиции перед глазами.
— «Мой любимый котеночек»! — тихо прошипела она и спустя некоторое время добавила с нескрываемой ненавистью в голосе: — Мерзкая еврейская сучка!
Не в силах сдержать свой гнев, она скомкала письмо, чтобы через несколько секунд его расправить, разгладить и прочитать снова.
«Старая глупая карга, — ругала она сама себя, — зачем ты доверяла ему? Ни один мужчина, проводящий больше половины времени вне дома, не заслуживает доверия!» Содержание письма мучило ее. Было больно не потому, что это письмо стало письменным доказательством того, что Арно обманывал ее, нет. Ей доставляли почти физическую боль ее собственные наивность и доверчивость. И если раньше ее останавливал тот факт, что Арно умер, так сказать, под ножом у Гропиуса, то это письмо развеяло все ее сомнения. Наоборот, Фелиция стала считать Грегора мстителем.
Ее двойственные мысли были прерваны телефонным звонком. Молодой голос в трубке сообщил, что говорит доктор Раутманн из Археологического института Университета Гумбольдта в Берлине. Вначале он вежливо извинился за беспокойство, потом в традиционных фразах выразил Фелиции свои соболезнования по поводу безвременной кончины ее мужа, которого так ценили его коллеги и он сам.
— Что вы хотите? — Фелиция прервала его высокопарную сочувственную речь.
Мужчина на другом конце провода сделал долгую паузу и наконец ответил:
— Полагаю, мне не нужно говорить вам о том, что ваш муж был одним из самых уважаемых специалистов в своей области. Он слыл большим оригиналом, что в современной науке большая редкость. Но эти оригиналы, чудаки, если можно так сказать, которые преследуют свои цели, не оглядываясь на конвенции и соглашения, являются истинными героями науки. У вашего мужа, как вам, вероятно, известно, были враги, прежде всего на основании его финансовых возможностей. Вы позволяли ему заниматься такими проектами, которые государственные институты откладывали в долгий ящик. Мы все завидовали ему. Пока большинство из нас вынуждены были протирать штаны за письменным столом, ваш муж делал свою работу непосредственно на местах раскопок. Он знал Ближний и Средний Восток как свои пять пальцев и посещал такие места, которые большинству из нас были знакомы только по книгам. В самом деле, было чему позавидовать! Он мог сам выбирать для себя исследовательские проекты и институты, с которыми хотел сотрудничать. Но что я рассказываю, вы и сами все это отлично знаете!