Филипп Ванденберг – Смертельный код Голгофы (страница 17)

Спешно распрощавшись с Ритой, Гропиус прошелся до стоянки такси на Хаупт-штрассе. Фихте жил в коттеджном поселке на другой стороне Изара, неподалеку от клиники. Один или два раза Гропиус был у него, более близкому знакомству или дружбе помешало опасное недоброе соперничество их жен.

На его улице все дома были похожи один на другой, и похоже, что все торшеры — в Гропиусе даже пробился робкий росток юмора — да, эти лампы во всех домах стояли на одном и том же месте. Не будучи уверен, где же именно живет Фихте, Гропиус попросил водителя остановить машину, когда увидел, что в двадцати метрах от него из калитки выходят двое мужчин. Он сразу же узнал Фихте по его небольшому росту.

Гропиус попросил водителя выключить фары и стал наблюдать за тем, как эти двое пошли вдоль по улице к припаркованному под фонарем автомобилю. Потом мужчины пожали друг другу руки и попрощались — в этот момент фонарь осветил лицо второго, который был выше Фихте на целую голову.

— Прасков! — тихо прошипел Гропиус и уже собирался выпрыгнуть из такси, но тут же передумал.

Прасков и Фихте? Что у них может быть общего? Раньше Гропиус мог бы поклясться, что они даже не знают друг друга. Сопоставляя новую для себя информацию со всей ситуацией, Гропиус начал усиленно думать. В его голове проносились тысячи мыслей, которые еще минуту назад казались ему совершенно абсурдными, нереальными и даже фантастическими. Прасков, которого ищет полиция, спокойно ходит к Фихте в гости!

Не зная, как поступить, Гропиус наблюдал за тем, как Фихте вернулся в дом, пока Прасков заводил свой тяжелый старый «мерседес». Попав в западню своих противоречивых догадок, Гропиус никак не мог решить, как же ему дальше действовать.

Таксист прервал его размышления.

— Так вы будете выходить из машины или передумали? — спросил он.

— Да, — отстраненно произнес Гропиус.

— Что «да»? — не унимался водитель.

Гропиус поглядел на габариты удалявшегося старого «мерседеса».

— Поехали за этой машиной! — вдруг сказал он.

— Как пожелаете, — безразлично сказал таксист. Он успел заметить, как автомобиль свернул направо. Когда же они подъехали к повороту, оказалось, что машина как сквозь землю провалилась.

Гропиус проснулся в середине ночи. Спал он очень беспокойно, ему постоянно виделись сны, в которых он с алюминиевым чемоданчиком, полным человеческих органов, бьющихся сердец, студенистой печени и жирных почек, от кого-то убегал. Он не мог различить лиц своих преследователей, но даже их тени выглядели угрожающе. Да и цель, которой он должен был достичь с этим чемоданчиком, оставалась для него недостижимой. Так что он был рад, что проснулся, хотя и лежал в постели весь в холодном поту.

Снова и снова вспоминал он о Праскове. Неужели он так сильно ошибался в этом человеке? Возможно, Прасков искал его дружбы только для того, чтобы в нужный момент использовать для своих нужд? В любом случае то, что Прасков в открытую обделывал с Фихте свои делишки, потрясло Гропиуса. Он больше не знал, что думать. Но одна мысль уже не казалась ему совсем нелепой, а именно, что и он сам, и Шлезингер могли стать жертвами мафии.

Как оглушенный, одержимый только этой мыслью, Гропиус спустился на первый этаж своего дома, доплелся до кухни, достал бутылку пива из холодильника и опустошил ее — не столько потому что его мучила жажда, сколько от отчаяния. Потом он снова лег, закинул руки за голову и уставился на свет фонаря, проникавший в комнату сквозь портьеру и образовывавший на потолке причудливый геометрический узор. Неожиданно для себя он заснул.

Гропиуса разбудили яркие лучи восходящего солнца. Он удивился, что ему все-таки удалось поспать. После ванны он приготовил себе завтрак, если можно так назвать чашку растворимого кофе и два поджаренных тоста. При этом его мучила мысль, стоит ли заявить в полицию о том, что он видел вчера вечером. В конце концов, Праскова ведь ищут. Но его тайная встреча с Фихте, невольным свидетелем которой Грегор вчера оказался, настолько выбила Гропиуса из колеи, что он не мог найти в себе сил донести на коллегу. Кроме того, у него не было ни малейших доказательств. И чем дольше он думал о своем неожиданном открытии, тем яснее ему становилось, что оно порождало больше вопросов, чем ответов на них.

Было около десяти, когда дверной колокольчик прервал размышления Гропиуса. Он испугался. Последние несколько дней все незнакомое нагоняло на него страх. Перед дверью стоял сухопарый лысый мужчина в хорошем костюме довольно приятной наружности — Гропиус, поколебавшись, открыл.

— Моя фамилия Левезов, прошу извинить меня за неожиданное вторжение, — сказал незнакомец, вежливо поклонившись. И прежде чем профессор успел вставить хотя бы слово, продолжил: — Я бы очень хотел с вами поговорить. Речь идет о вашей бывшей жене и о взрыве. Я прочел об этом в газете.

— Вас прислала Вероник? — безразличным тоном спросил Гропиус.

— О нет! Совсем наоборот! — воскликнул незнакомый мужчина. — Ваша жена наверняка проклянет меня, если узнает, нет, я пришел по собственному желанию, точнее, даже потребности.

Гропиус внимательно осмотрел посетителя и сказал:

— Ну, хорошо, входите. Я надеюсь, это не займет много времени.

Они сели в гостиной, и Левезов начал свой рассказ:

— Те снимки, где вы с госпожой Шлезингер, — их делал я. Но прежде чем вы начнете меня отчитывать, я все же прошу меня выслушать. Я частный детектив, зарабатываю тем, что шпионю за людьми. Мне платят за то, что я добываю информацию, которая иногда стоит больших денег. Существуют приличные профессии, я знаю, но, как однажды сказал римский император Веспасиан своему сыну Титу, когда тот стал осуждать его за обложение налогом общественных туалетов, — деньги не пахнут. В общем, не так давно мне позвонила ваша бывшая жена и поручила следить за вами. Я должен был найти ей сведения, которыми она могла бы вас шантажировать. Она считает, что вы обдуманно убили Шлезингера, поскольку состояли в связи с его женой.

— И что же убедило вас в обратном, господин…

— Левезов. Ничего, но, когда я услышал о бомбе и о покушении на вас, у меня закралось подозрение, что за этим могла стоять ваша бывшая жена.

— И вы считаете, что Вероник на это способна?

Левезов смущенно потер руки.

— Она очень холодная, расчетливая женщина — во всяком случае такой она мне показалась при знакомстве. И если позволите мне это замечание, ее ненависть к вам не знает границ.

Большим и указательным пальцем руки Гропиус водил по переносице, что было знаком его большого напряжения. «Крепковат табачок для такого солнечного утра, — подумал он, ничего не отвечая Левезову. — Но зачем он мне все это рассказывает?»

Как будто прочитав его мысли, Левезов продолжил:

— Вы, конечно же, удивитесь, почему я решил перед вами открыться. Знаете, я еще не окончательно очерствел от моей профессии, не превратился в шпика. Да и возможность быть замешанным в денежной афере не радует. Хуже того, я боюсь этого. Пусть отвечает тот, кто действительно виноват. Я больше не хочу работать на вашу жену.

Гропиуса одолело недоверие. Слова Левезова звучали для него слишком пафосно. Почему он должен ему верить? Детективы живут на человеческой злобе, а злоба заразна, как чума. Он промолчал.

Левезов сделал несчастное лицо.

— Я хочу вам кое-что сообщить, вы должны знать, что я установил маячок на капот вашего автомобиля.

Гропиус ошарашенно посмотрел на Левезова:

— Вы?

— Я уже некоторое время в курсе всех ваших перемещений. И в тот день, когда вы ездили к госпоже Шлезингер, я был неподалеку от ее дома и видел того курьера, который привез посылку. Если быть точным, их было двое. Один остался сидеть в машине, пока другой вручал посылку. Меня это насторожило. Я еще никогда не видел, чтобы курьеры работали по двое. Но я не мог даже подумать, что это может привести к взрыву.

Гропиус был как наэлектризованный.

— Вы можете описать тех мужчин, машину?

— Да, безусловно. Такие наблюдения — моя работа. Мужчина был высокий, на нем был комбинезон и кепка с козырьком. Машина — «форд-транзит» с надписью GT — German Transport. Когда я прочитал в газете о бомбе в посылке, я попытался что-нибудь выяснить об этой фирме.

— И что? Да говорите же!

Левезов кивнул и многозначительно улыбнулся:

— Фирмы с таким названием не существует, и никогда не было. Если вы меня спросите, то я скажу — работали профессионалы.

Гропиус задумался и наконец сказал:

— Вы сообщили о своих наблюдениях в полицию?

— Нет, с какой стати?

Профессор встал и подошел к окну.

— Если я правильно понял, вы хотите что-то получить за эту информацию? — спросил он, не глядя на Левезова.

— Не совсем, скажем, может быть, я пригожусь вам в вашем положении.

Предложение Левезова оказалось для Гропиуса полной неожиданностью. Он задумался на секунду, имеет ли смысл доверять этой темной лошадке. С другой стороны, Левезов лучше других был осведомлен о положении вещей и, возможно, действительно мог помочь.

Грегор Гропиус и Фелиция Шлезингер договорились встретиться на ланч в ресторанчике напротив оперы. С момента их страстных объятий в холле отеля между обоими установилось заметное напряжение, очень неприятное, но непринужденность (насколько вообще можно было говорить о непринужденности в их случае) пришла на смену неуверенности.