Филипп Майер – Сын (страница 18)
– Каково это – владеть всем этим? – спросил он.
– Откровенно говоря, не знаю.
Он кивнул, словно ждал именно такого ответа.
– Не хотите прихватить с собой что-нибудь перекусить?
Он не ответил. Мы одновременно посмотрели в сторону города, но отсюда его не было видно.
– Ваш старик – это нечто, скажу я вам.
– Он вообще правильный, да.
– А мой отец умер.
Я почему-то подумал, что парень имеет к этому отношение. Но все равно он мне нравился. Росту не больше пяти футов в башмаках, а все в городе его побаиваются.
– Что намерены делать ночью?
– Подстрелить побольше народу.
– Не самый удачный план.
– Ничего не попишешь, такое время.
– И большой у вас опыт в этом деле?
– В Бомонте я убил двоих. Но здесь у вас, можно сказать, сезон охоты.
Пауза.
– Как вы это делаете?
– Просто надо хорошо прицелиться.
Ночью из моего окна виднелось зарево нескольких пожаров; стреляли редко, но постоянно.
К утру бежала еще дюжина мексиканских семейств – видимо, решили полагаться только на себя. Еще четырнадцать трупов, шестеро – белые. Кэмпбелл признался по телефону, что это он накануне пристрелил помощника. Тот нацепил его значок и грабил чей-то дом.
Мы с Чарлзом поехали в город и по пути наткнулись на
– Это Фульгенсио Ипина, – вздохнул Чарлз.
Мы остановились, Чарлз забрался на дерево, обрезал веревку. Мы как могли аккуратно уложили тело в кузов грузовика. Фульгенсио много лет работал у нас на расчистке пастбищ. Тело уже начало раздуваться.
– Кто будет хоронить всех этих людей? – спросил Чарлз.
– Ума не приложу.
– А что, армия на подходе?
– И этого тоже не знаю.
– Надо позвонить дяде Финеасу.
– Он уехал на рыбалку.
– Слушай, ты должен что-то сделать.
– Например?
– Понятия не имею. Но ты обязан.
На улицах пусто. Повсюду развешены объявления, написанные от руки:
КАЖДЫЙ, КТО ПОЯВИТСЯ НА УЛИЦЕ ПОСЛЕ НАСТУПЛЕНИЯ ТЕМНОТЫ (ВКЛЮЧАЯ БЕЛЫХ), БУДЕТ РАССТРЕЛЯН. РАСПОРЯЖЕНИЕ ТЕХАССКИХ РЕЙНДЖЕРОВ.
Кэмпбелл опять ранен, на этот раз в ногу, в икру. Когда мы вошли, он сидел на стуле в конторе склада, босой и со спущенными штанами.
– Что же, по крайней мере, люди стреляют вам только по конечностям, – пошутил я. Нога выглядела неплохо – пуля не задела кость и артерию.
Кэмпбелл внимательно наблюдал за доктором:
– Ранения в руку происходят, когда вы держите руки перед грудью, прицеливаясь. А ногу мне зацепило, потому что, когда я подстрелил вчера парня, он успел разрядить в меня ружье, уже падая.
Он смотрел на меня, как старший.
– Передайте всем мексиканцам в городе, что они могут укрыться на моем ранчо, – предложил я.
– Да, мне будет гораздо легче.
Но похоже, сержант не слишком одобрял такие меры. И глаз не отводил от Гильермо Чавеса, городского ветеринара, который в свои двадцать пять унаследовал практику от отца. Чавес как раз снимал повязки с руки и ноги.
– Кто вас бинтовал?
– Я сам. А ты настоящий врач?
– В основном для животных.
– И диплом есть?
– Взгляните на меня и попробуйте догадаться.
– Твою ж мать… – буркнул Кэмпбелл.
– Я рад, что вы здесь, – сказал Гильермо. – Ни за что бы не подумал, что скажу такое
Кэмпбелл проигнорировал выпад:
– Что будет, если кости так и срастутся?
– Будут проблемы с рукой, – пожал плечами Гильермо. – Но рана действительно плохая, вот эти темные пятна надо удалить.
– Иначе я потеряю руку? – Голос дрогнул, и внезапно я увидел Кэмпбелла, каким тот был на самом деле – напуганным двадцатилетним юнцом, но маска так же быстро вернулась на место.
– Постоянно присыпайте рану этим порошком. Когда он намокнет и станет липким, добавьте еще свежего. В ране всегда должен быть сухой порошок.
– Похоже на желтый сахар.
– Это смесь сахара и сульфамида.
– Обычный сахар.
– Надежное средство. Даже просто сахара было бы достаточно.
– Как-то это глупо выглядит.
– Делайте как знаете, мне все равно. Ваши товарищи в округе Старр убили моего двоюродного брата, в Браунсвилле – дядю и его сына, а я здесь, лечу вас.
– Ложка дегтя в бочке меда… – заметил Кэмпбелл.
– Скажите это Альфредо Серда, или Грегорио Кортесу, или Педро Гарсия. Или их женам и детям, тоже мертвым. Ваши люди явились сюда и мутят воду, потом приходит армия и наводит порядок. Но это очевидные вещи. Не предмет для дискуссий.
Кэмпбелл пошевелил пальцами, проверяя, может ли по-прежнему сжимать винтовку.
– А морфин у тебя есть? – спросил он у Гильермо, а мне сказал: – Мы не сможем вам заплатить за использование ранчо.
– Когда подойдет армия?