Филипп Марголин – Исчезла, но не забыта (страница 76)

— Почему ты так уверен?

— У меня есть весь ее «послужной список». Мне бы привилось составить его и в случае помилования. Ничто не могло бы помешать мне упечь Саманту Риердон в психушку, тем более что она действительно серьезно больна и опасна для общества. Я разговаривал с людьми из «Стейт хоспитал». Судебные слушания все равно состоялись бы. Саманта могла рассчитывать на адвоката, и, возможно, могли бы быть обнаружены какие-то лазейки. Но факт остается фактом: Саманта Риердон — сумасшедшая, и ей уже никогда не быть на свободе.

— А что насчет Дариуса?

— Я должен буду отказаться от всех обвинений в его адрес, кроме убийства неизвестного на стройплощадке. С фотографией, где он запечатлен собственной персоной с телом Оберхерста, а также со свидетельскими показаниями относительно Хантерс-Пойнта, думаю, что мне удастся добиться смертного приговора.

Бетси слушала и смотрела на небольшой дворик перед домом. Машины «скорой помощи» уже уехали, но полицейские автомобили по-прежнему находились здесь. Бетси обняла себя руками и почувствовала, что дрожит.

— И все-таки я не до конца верю, что вы одолеете Дариуса. Риердон готова была поклясться, что он — дьявол. Может быть, это так и есть.

— Даже дьяволу нужен адвокат.

— Дариус сможет нанять самого лучшего, Эл. У него достаточно денег, чтобы получить то, что он хочет.

— Ну, самого лучшего адвоката он уже точно не наймет, — заметил Пейдж, глядя прямо в глаза Бетси.

Бетси даже покраснела от удовольствия.

— На улице слишком холодно, не находишь? Может быть, мне отвезти тебя в госпиталь? — предложил Алан.

Бетси вышла вслед за Пейджем с веранды. Он открыл для нее дверцу автомобиля, а затем завел мотор. Напоследок Бетси еще раз взглянула на место недавнего заточения своей дочери. Какое очаровательное местечко! Выглядит так умиротворенно, и не догадаешься, что может твориться в подвале такого миленького домика. Впрочем, по внешнему виду вряд ли кто-то мог догадаться, что из себя представляют Риердон или Мартин Дариус. Настоящие монстры никогда не выглядят как монстры, они бродят среди нас с высоко поднятыми головами.

Эпилог

Знойным летним днем ровно в половине двенадцатого Раймонд Френсис Колби положил свою левую руку на Библию, которую поддерживал служащий Верховного суда Соединенных Штатов Америки, затем поднял правую и повторил вслед за помощником судьи Лаурой Хили слова клятвы:

«Я, Раймонд Френсис Колби, торжественно клянусь, что буду служить закону без учета чьих-либо интересов, давая равные права как бедным, так и богатым, а также клянусь, что верой и правдой буду выполнять возложенные на меня долг и обязанности Главного судьи Верховного суда Соединенных Штатов Америки в меру своих сил и возможностей и в соответствии с Конституцией и законами Соединенных Штатов. Да поможет мне Бог».

— А эта женщина тоже судья, мама? — спросила Кетти Тенненбаум.

— Да, — шепнула в ответ Бетси.

Удовлетворенная Кетти вновь стала следить за торжественной церемонией. Сейчас на ней было новенькое синее платьице, которое мама специально купила ради такого торжественного случая. Ее волосы пахли цветами и солнцем, как и должна пахнуть чистенькая головка маленькой симпатичной девочки. Глядя на Кетти, вряд ли кто-то мог догадаться, через какие испытания пришлось пройти этому ребенку.

Приглашение на торжественную церемонию пришло спустя неделю после того, как сенат одобрил кандидатуру Колби. Но перед этим в течение нескольких недель весть о помиловании Лейка была самой горячей новостью по всей стране. Споры крутились вокруг вопроса о том, имел ли Колби право подписать бумагу, отпускающую на свободу убийцу. Но затем с публичным заявлением выступила Глория Эскаланте. Она сказала, что именно Колби и его решение подписать помилование спасли ей жизнь. Свое публичное одобрение действий сенатора высказал и окружной прокурор Алан Пейдж. Окончательное голосование показало, что «за» оказалось значительно больше, чем «против».

— Мне кажется, что он будет отличным судьей, — заметил Алан Пейдж, когда они с Бетси покидали зал и направлялись к тому месту, где готовился прием гостей.

— Политику Колби я не одобряю, — ответила Бетси, — но как человек он мне нравится.

— А что плохого в его политике? — удивился Пейдж, и Бетси оставалось только улыбнуться в ответ.

Буфет располагался в углу конференц-зала. За большой стеклянной дверью, выходящей во дворик, был виден великолепный фонтан. Бетси наполнила тарелку дочери и решила выйти наружу, чтобы присесть у воды. Кетти осталась у фонтана, а самой Бетси пришлось все-таки вернуться еще раз, чтобы наполнить свою тарелку.

— Выглядит великолепно, — заметил Пейдж, глядя на девочку.

— Кетти — молодец, — гордо заметила мать. — Да и церемония случилась как нельзя кстати. Терапевт сказал, что перемена обстановки обязательно должна пойти ей на пользу. А по дороге домой мы во что бы то ни стало заедем в Диснейленд. Стоило мне лишь упомянуть об этом, как мой ребенок сразу оказался на седьмом небе от счастья.

— Прекрасно. Значит, она в полном порядке. И ты тоже.

Бетси положила себе на тарелку холодные закуски и немного фруктов и затем отправилась вместе с Пейджем во двор.

— Как у тебя дела с Дариусом? — спросила она.

— Не волнуйся. Оскар Монтойя наделал немало шума вокруг помилования, но шумиха эта оказалась нам на руку.

— У тебя есть какие-нибудь объяснения случившемуся?

— Мы считаем, что Оберхерст начал шантажировать Дариуса его прошлым в Хантерс-Пойнте. Само существование бумаги о помиловании косвенно доказывало вину Мартина.

— Если тебе не удастся добиться смертного приговора, Алан, обещай мне, что ты упрячешь этого подонка навечно за решетку. Ты даже представить себе не можешь, что это за существо!

— Думаю, что смогу это сделать, — уверенно ответил Пейдж.

— Не будь так уверен. Тебе только кажется, что ты понимаешь этого зверя. Мне же известны такие вещи, которые он поведал только в откровенном разговоре со своим адвокатом. Если бы ты их знал, то уверенности у тебя поубавилось бы. Поверь: надо сделать все возможное, чтобы Мартин Дариус уже никогда не покинул тюрьму. Никогда, понятно?

— О'кей, Бетси. Не принимай так близко к сердцу. Пойми, я его не недооцениваю.

Бетси была так возбуждена разговором с Аланом, что даже не сразу заметила подошедшего к ним избранного судью Колби. Вейн Тернер стоял рядом с патроном.

— Рад, что вы приехали, — заметил Колби, обращаясь лично к Бетси.

— Я была польщена вашим приглашением.

— А вы и есть тот самый Алан Пейдж?

— Да, сэр.

— Давайте договоримся, что для вас и для Бетси я навсегда останусь Реем. Вы даже представить не можете, какую роль в деле моего избрания сыграло ваше публичное заявление. Надеюсь, что вы появитесь сегодня вечером и у меня дома, я устраиваю прием по случаю избрания. Думаю, что нам представится случай поболтать. Мне очень хочется узнать вас обоих как можно ближе.

Колби и Тернер ушли, а Бетси с Пейджем продолжили свой путь к фонтану, рядом с которым Кетти беседовала с какой-то женщиной, опирающейся на костыль.

— Ненси, — обрадовался Алан, — не знал, что ты тоже приглашена.

— Как я могла пропустить такое торжество, — с улыбкой ответила Ненси Гордон.

— Ты знакома с Бетси Тенненбаум, это мать Кетти?

— Нет, — ответила Гордон и протянула руку. — Очень приятно познакомиться. У вас очень сильная девочка.

С этими словами детектив слегка потрепала Кетти по голове.

— Я так рада познакомиться с вами, — проговорила Бетси. — Я пыталась разыскать вас еще в госпитале, но доктора не пустили. А затем вам надо было срочно улетать в Хантерс-Пойнт. Вам передали мою записку?

— Да. Простите, что не написала ответа. Я никогда не любила писать. Кетти рассказала, что вы собираетесь отправиться в Диснейленд. Я завидую.

— Поедемте с нами, — тут же нашлась Кетти.

Гордон засмеялась в ответ.

— С удовольствием, но мне еще предстоит кое-что сделать. Напишите лучше и расскажите о своих впечатлениях.

— Конечно, — заверила Кетти. — Мам, а мне можно еще пирожное?

— Разумеется. Алан, не покажете, где здесь раздают пирожные?

Алан и Кетти удалились, а женщины сели рядом у фонтана.

— Кетти хорошо выглядит, — начала Гордон, — как у нее дела?

— Доктора говорят, что физически она почти не пострадала, да и психиатр не высказал никаких серьезных опасений.

— Рада слышать. Я очень беспокоилась, как ваша девочка справится с последствиями. Риердон обращалась с ней довольно сносно, но между ними бывали и стычки.

— Кетти рассказала, как вы поддерживали ее там, в подвале. Психиатры утверждают, что отсутствие серьезных проблем — это прежде всего ваша заслуга.

Гордон слабо улыбнулась.

— Не я, а она помогала мне, помогала не потерять свою душу. Кетти очень смелый ребенок.

— А как вы себя чувствуете?

— С каждым днем все лучше и лучше. Жду не дождусь, когда избавлюсь от этого. — Гордон указала на костыль. Улыбка исчезла с ее лица. — Вы ведь адвокат Мартина Дариуса, не правда ли?

— Была им. Сейчас его интересы представляет Оскар Монтойя.

— Как это случилось?