Филипп Краснов – Праведный гнев (страница 7)

– Я хотел сказать, что глаза удалили не хирургическим путём, они были вырезаны, даже не так, не вырезаны, а выколоты чем-то острым. Я могу предположить, что убийца нанёс несколько сильных ударов в каждый глаз жертве, скажем ножом, или каким-нибудь острым колом, но только не деревянным, в этом кровавом месиве я не обнаружил никаких следов дерева.

– Почему вы сделали такой акцент на дереве? – поинтересовался Рэнди.

Бесерра невольно улыбнулся:

– В моей практике был один случай, когда некий псих, считал что он реинкарнация Абрахама Ван Хельсинга, ну помните этого охотника за вампирами из «Дракулы». Так вот он каким-то образом находил людей с очень светлым, почти белым оттенком кожи и убивал их, вонзая в тело острозаточенный деревянный кол.

– И что же он бил прямо в сердце?

– Да если бы, этот идиот, наносил удары хаотично, с его ловкостью я долгое время вообще не понимал, как он мог кого-то убить.

– Я надеюсь, его нашли?

– Ещё бы, этому парню просто нереально везло, хотя он оставлял за собой такой шлейф улик, что его должны были взять ещё в тот день, когда он убил свою первую жертву. Его поймали после четвёртой. Обследовали, провели экспертизу и отправили в психушку, если мне не изменяет память, он до сих пор там сидит, но я всё равно с тех времён в каждом теле с колотыми ранами ищу частички дерева. Если угодно, это можно назвать моим маленьким профессиональным отклонением.

Бесерра довольный собой и тем как он смог удивить детективов, прочистил горло и вернулся к тому с чего начал:

– Дальше на лице особых травм больше нет. Но есть небольшая шишка на затылке, вероятно, его сначала оглушили сзади каким-то тупым предметом, не знаю, это могло быть что угодно: дубинка, бита, камень, в конце концов, но завёрнутый во что-то мягкое. По форме раны хорошо видно, что ударивший не хотел убить свою жертву, его цель была в том, чтобы вывести её из равновесия.

– Чем дальше, тем интереснее и интереснее, – с лёгкой ноткой сарказма вставил Харви.

– О, – подхватил его тон Бесерра, – то ли ещё будет, всё интересное впереди.

Судмедэксперт аккуратно двумя пальцами приподнял подбородок убитого.

– Вот, обратите внимание на его шею, эти, как я их называю: «синюшные расплывчатости», явно свидетельствуют о том, что его душили. Душили с особой страстью и именно этим способом, в конце концов, и лишили жизни.

– А когда вырезали глаза, – с интересом спросил Рэнди, – уже после того как задушили или до?

– Вы задаёте правильные вопросы детектив, – Бесерра, аккуратно опустил подбородок и, вытерев одну руку об другую, продолжил, – со всей уверенностью я могу констатировать, что жертве сначала вырезали глаза, а уже потом через какое-то время бедолагу задушили.

– Судя по всему, мы имеем дело с каким-то психопатом.

Харви глубоко вздохнул, а Рэнди получивший ответ на свой вопрос, стал мрачнее тучи, и некоторое время, выждав негромко произнёс:

– Виктор, скажите, что больше нас не ждёт сюрпризов.

– Увы, господа, я получаю от этого удовольствия не больше вашего, но есть ещё кое-что, что мне нужно вам показать.

Ухватившись за края, судмедэксперт медленно потянул простынь вниз, обнажая сначала плечи, а затем и грудь убитого. На последней он остановился, и в комнате повисла звенящая тишина. Бесерра понимал, что детективам нужно пообвыкнуть с тем, что они только что увидели, поэтому он не торопился.

– Это что ещё, мать его, такое?! – с округлившимися глазами чуть ли не прокричал Харви.

– Я думал, такое бывает только в психологических триллерах… – вторил ему поражённый Рэнди.

– И не такое бывает, – поспешил успокоить его Бесерра, – хотя тут даже я могу признать, что в моей практике это что-то новенькое.

– Новенькое?! – не унимался Харви, – да у него же на всю грудь буквально вырезана надпись: «Ублюдок»!

– Причём обратите внимание, что буквы достаточно ровные, печатные, хорошо выделяющиеся.

– А это значит, – предположил, потихоньку начавший приходить в себя Рэнди, – что, скорее всего убийца вырезал их уже на мёртвом теле.

– Да, – согласился судмедэксперт, – с большей долей вероятности, это именно так, ибо если бы их резали по живому, то даже привязанный этот бедняга всё равно бы вертелся как живой тунец в сетке.

– Что-нибудь еще, что нам нужно знать? – Рэнди резко осознал, что он больше не может чему бы то ни было удивляться, сейчас он был готов ко всему угодно.

– На этом всё, – резво отчеканил Бесерра, – время смерти примерно с часу ночи до двух сегодняшнего дня.

Рэнди с Харви ещё некоторое время пообсуждали с Бесеррой всякие мелкие детали, касающиеся тела убитого, и вскоре покинули временное обиталище того, кто раньше был уважаем, носил звание доктора и помогал, как мог, людям найти себя в этой жизни. Увы, его самого тоже кто-то нашёл, кто-то, кого теперь детективам предстояло, во что бы то ни стало поймать и надолго засадить за решётку.

День шёл медленно и очень напряжённо. Детективы после разговора с судмедэкспертом долго не могли найти себе места, они оба понимали, что им нужно было и поскорее сделать одно очень важное дело, и нет, это не найти убийцу, по сравнению с тем что предстояло детективам, поиски убийцы – так, ерунда.

– Знаешь, я думаю нам пора ехать, – неожиданно встав со стула, сказал Рэнди.

– Да, ты прав, – поддержал напарника Харви.

Затем они молча поднялись, и под любопытными взглядами своих коллег проследовали к выходу.

Серость, мрачность, тлен. Как сказать человеку, что другого человека больше нет? Казалось бы, вот он был, ходил, смеялся, дышал, был рядом с тобой, ты мог протянуть руку и потрогать его. А теперь его нет. И его не забрала та мерзкая старуха с косой, которая пожинает плоды старости и болезни, нет, его унёс с собой безжалостный демон, сын этой старухи, вспыльчивый, безрассудный и очень жестокий.

Он не любит ждать, а вместо косы предпочитает использовать нож, пистолет или верёвку, мерзкий тип, но очень популярный в последнее время у всех категорий, живущих на планете людей.

Рэнди ехал медленно, он не торопился.

– В Средневековье гонцов везущих дурные вести часто предавали мечу или сжигали на кострах.

Детектив с удивлением посмотрел на своего напарника, Харви же выглядел так, будто сам не знал, как это предложение сорвалось с его губ.

– И ты даже не пошутишь на эту тему?

Харви повернулся и глянул Рэнди в глаза, лицо его было покрыто пеленой печали.

– Знаешь, я мог бы придумать миллион шуток, но мне не хочется. Женщина, ставшая вдовой, но ещё не знающая об этом, их точно не оценит.

И они снова замолчали.

К подобному можно готовиться бесконечно долго, но когда это случится ты резко осознаешь что ни хрена ты не готов.

Увидев блеклые, без единой кровинки лица детективов Сара Дэвидсон сразу поняла, что случилось что-то ужасное. Впустив их в дом, она обратила внимание, что мужчины сторонятся смотреть ей в глаза, постоянно опуская взгляды в пол. Но даже когда они сели на диван и помрачнели ещё больше, она всё равно надеялась что всё не так плохо.

Надежда – самая несправедливая из всех человеческих эмоций, ибо, сколько бы она ни разочаровывала человека, он всё равно как верный пёс возвращается и ложится к её ногам.

Узнав о смерти мужа, Сара Дэвидсон впала в ступор, несколько минут она простояла с абсолютно каменным лицом и детективы уже начали было думать, что её разбил паралич, и вскоре этот ужасный день наполнится ещё одним трупом. Но едва Харви постарался успокоить её и усадить на кресло, как Сара взорвалась.

Взрыв был подобен ядерной бомбе – безнадёжен, убивающий толпы маленьких надежд населяющих разум несчастной женщины, он вырвался из неё громким криком, сопровождаемым градом слёз.

Рэнди и Харви вдвоём кинулись к миссис Дэвидсон, и постарались, как могли, её успокоить. Получалось скверно, едва стоило ей прийти в себя, как её вновь поглощали рыдания. Она пыталась с ними бороться, но силы были явно не равны.

По прошествии получаса Рэнди был обессилен, зол, ненавидел себя и свою работу, если бы ему тогда предложили самолично забраться на костёр и поджечь спичку, он бы не был против.

Харви же накрывший одеялом ноги Сары в тот момент думал о другом. Его интересовали странности человеческого организма, который мог тридцать минут беспрерывно рыдать кричать и стенать, а затем в одночасье успокоиться и уснуть. Детектив бы и сам не отказался немного вздремнуть.

– Что будем делать? – тихо спросил он у Рэнди.

– Нельзя оставлять её одну, – едва слышно ответил младший из двух детективов, – но и помочь мы ей не в силах.

– Ты прав, этой женщине нужен покой, и те, кто могут ей его обеспечить.

– Думаю, у меня есть одна идея.

Тихо, аккуратно ступая по скрипучему полу, Рэнди вышел из комнаты и набрал номер капитана Смита. Коротко описав ситуацию Рэнди попросил, чтобы психиатр в полицейском отделе связался с родными Сары и порекомендовал им приехать и поддержать её.

– Ты это хорошо придумал, – похвалил в конце разговора своего подчинённого Джеймс Смит, – наш мозгоправ всяко разберётся лучше вас с Харви. Кстати как вы там, Майерс?

– Всё в порядке, кэп, скоро вернёмся в отдел и приступим к поискам подозреваемых.

– Рэнди, время к вечеру, – голос капитана стал приобретать настойчивые нотки, – никуда этот психопат от вас не денется, вы всегда найдёте его завтра.