Филип Зиглер – Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу (страница 24)

В записях хронистов и историков выделяются странные подробности, часто выходящие за рамки простого анекдота. «На второй год, – пишет греческий историк Ницеферос Грегорас, который был свидетелем чумы в Константинополе, – она проникла на Эгейские острова. Потом атаковала жителей Родоса, киприотов и тех, кто обитал на других островах… Это бедствие уничтожало не только людей, но и многих животных, одомашненных человеком или живших вместе с ним. Я говорю о собаках и лошадях, о всех видах птиц и даже о крысах, которые жили в домах…»

«Второй год», как следует из контекста, должен означать 1348-й. Другое свидетельство гласит, что, по меньшей мере, Кипр подвергся атаке чумы в конце лета 1347 года и, судя по всему, с ним судьба обошлась чрезвычайно жестоко. Эпидемия едва успела начаться, как произошло особенно сильное землетрясение, довершившее ее разрушительную работу. Огромная волна, обрушившись на значительную часть острова, полностью уничтожила рыболовецкие суда и оливковые рощи, от которых в наибольшей степени зависело благосостояние киприотов. Островитяне перерезали своих рабов-арабов из опасения, что они могут воспользоваться разрушениями и восстать, и бежали вглубь острова. Но, похоже, это бегство не очень-то им помогло. «Тлетворный ветер разнес по острову такой ядовитый смрад, что многие, не выдержав его, падали и испускали дух в страшной агонии». «Этот феномен – один из редчайших среди когда-либо наблюдавшихся!» – с оправданным удивлением восклицал немецкий историк Хекер.

Далмация, по-видимому, получила чуму по морю из Северной Италии. Дубровник был заражен в январе 1348 года, а Сплит – примерно два месяца спустя. В Сплите волки, в отличие от своих сородичей в Штрие, увидели в Черной смерти не более чем счастливый случай, дающий неизмеримо лучшие перспективы для сезонной охоты. Они «спустились с гор в охваченный чумой город и стали дерзко нападать на живых». Уровень смертности был так высок, что на какое-то время власти, отбросив всякие старания справиться с захоронением мертвых, оставляли их неделями лежать на улицах.

В Скандинавию эпидемия пришла из Англии. Согласно Лагербрингу[75], ее завез корабль с шерстью, вышедший из Лондона в мае 1349 года. Должно быть, один из членов команды заразился чумой прямо перед отплытием. Симптомы появились, когда корабль находился в море, и болезнь распространилась так быстро, что через несколько дней вся команда была мертва. Судно бесцельно дрейфовало по волнам, пока в конце концов не прибилось где-то вблизи Бергена. Изумленные норвежцы поднялись на борт и слишком поздно обнаружили, что за груз оно им доставило. История выглядит красочно и вполне может быть правдой, хотя совершенно ясно, что Норвегия рано или поздно подверглась бы заражению каким-нибудь другим, пусть и не столь мрачным способом.

В 1350 году король Швеции Магнус II поднял несколько запоздалую тревогу. Он обратился к своему народу с письмом, в котором говорилось: «Бог за грехи человеческие обрушил на мир страшную кару в виде внезапной смерти. Из-за нее большинство людей в землях, лежащих к западу от нашей страны, умерли. Сейчас она свирепствует в Норвегии и Голландии и приближается к Шведскому королевству». Он приказал шведам по пятницам отказаться от любой пищи, кроме хлеба и воды, идти босыми к своим приходским церквям и, взяв святые реликвии, обходить крестным ходом кладбища. Для смягчения божественного гнева эти меры принесли так же мало пользы, как и в других местах. Швеция пострадала, как и вся остальная Европа, и среди жертв эпидемии были два брата короля – Хакон и Кнут.

Когда Черная смерть еще только достигла Бергена, несколько ведущих семейств и обитатели дома капитула бежали в Туседедал, расположенный в горах, где начали строить для себя город, в котором надеялись безопасно отсидеться. Нет нужды говорить, что чума последовала за ними. Она унесла всю общину за исключением одной девочки. Спустя годы девочку нашли. Она была жива, но одичала и сторонилась людей. При крещении ей дали имя Рипе, что значит «дикая птица», хотя, похоже, она одомашнилась без малейших трудностей, вернулась в общество и счастливо вышла замуж. Вся земля, которая была обозначена как собственность новой общины, перешла к ней и ее потомкам, и «семья Рипе» в течение нескольких веков числилась в списке крупных местных землевладельцев.

Черная смерть или, как минимум, ее влияние распространилась на север. Долгие годы датчане и норвежцы имели небольшие охотничьи и рыболовецкие поселения в Гренландии. Во время эпидемии, занятые своими проблемами, они перестали отправлять туда экспедиции и бросили на произвол судьбы тех несчастных, которые еще могли оставаться там. Хекер в 1832 году писал: «Одновременно с этим вследствие общего сотрясения земного организма на восточном побережье Гренландии сформировались огромные айсберги. И ни один смертный с тех пор не видел того берега и его обитателей».

Испания заслуживает несколько большего внимания. Из работы доктора А. Лопес де Менсеса можно в первом приближении увидеть картину того, что там происходило.

Прежде всего нужно сказать, что Испания в середине XIV века была так же плохо физически и психологически подготовлена к встрече с Черной смертью, как Франция и Италия. Раздираемая противоречиями мавританская Гранада на юге пребывала в упадке после поражений, нанесенных ей королем Кастилии Альфонсо XI. Но и в самой Кастилии дела обстояли не многим лучше. Альфонсо благодаря своему триумфальному завоеванию Альхесираса пользовался славой победителя, укрепившей его позиции. Подготовка, которую он вел, чтобы начать осаду Гибралтара, обещала еще большую славу. Но цена, которую заплатила его страна, была усталость и обнищание. Достаточно высокая, если вспомнить о шрамах, оставшихся на теле страны, как напоминание о гражданских войнах того периода, на который пришлось детство ее тогдашнего короля. Наконец, в Арагоне Педро IV боролся с вооруженным восстанием, и победа была одержана только в 1348 году. Отсутствие стабильности и безопасности, постоянный страх разорения во время кампаний, затеянных безответственными правителями, не заботившимися ни о чем, кроме своей личной славы и величия, – таковы отличительные признаки средневековой Испании.

Согласно записям дворцового архивиста Педро Карбонеля, Черная смерть в Арагоне началась с города Теруэль, откуда она распространилась по всему Арагону и в сентябре 1348 года дошла до Сарагосы. Но это представляется крайне маловероятным. Теруэль находится далеко от моря, и, судя по всем свидетельствам, первоначально инфекция проникла в Испанию через порты. Время тоже указано неверно, поскольку упоминания о первых случаях чумы в Испании относятся к апрелю и маю 1348 года, то есть почти за шесть месяцев до того, как она пришла в Сарагосу.

Карбонель должен был знать, что гораздо раньше Черная смерть добралась до владений его господина на Майорке. В апреле 1348 года Педро IV велел правительству Майорки принять меры для предотвращения дальнейшего распространения болезни. Это распоряжение, по-видимому, не имело никакого успеха. Некий хронист указывает, что только за один месяц число умерших составило 15 000 человек. Другие авторы предполагают, что общее число утрат было по меньшей мере в два раза больше этой цифры и составляло до 80 % от общей численности населения. 3 мая правительство Майорки пожаловалось, что остров настолько ослаблен болезнью, что больше не в состоянии защищать себя от нападений пиратов и бея Туниса. Оно взывало о помощи с континента. Педро IV согласился послать несколько галер, но с лукавством, характерным для центральной власти, настаивал, чтобы Майорка оплатила половину их стоимости. К июню 1349 года губернатор Майорки, в свою очередь, обнаружил, что ему предписано отправить войска для защиты от возможного нападения врага еще сильнее обезлюдевшей Минорки.

Чума быстро завладела средиземноморским побережьем Испании. В Барселону и Валенсию эпидемия пришла в мае 1348 года, в Альмерию – в июне. Арабский врач Ибн Хатима, в то время живший в Альмерии, говорит, что первый случай возник в бедном квартале города, в доме, принадлежавшем семье по фамилии Бени Данна. Эпидемия протекала необычайно длительно, продолжаясь всю осень и зиму, и была еще активна в феврале 1349 года, когда Ибн Хатима сделал свою запись. Даже на пике она убивала не более 70 человек в день в городе, население которого составляло примерно 20 000.

Затем Черная смерть распространилась на арабскую часть Испании, так что армии, противостоявшие Альфонсо XI, оказались поражены болезнью раньше, чем их христианские противники. Говорят, арабов очень обеспокоил этот феномен, и многие всерьез думали о принятии христианства как о способе профилактики. Однако, к счастью для их веры, вскоре чума с не меньшей силой разбушевалась и в войсках Кастилии. «Когда они узнали, что теперь чума добралась и до христиан, их добрые намерения исчезли, и они вернулись к своей блевотине»[76]. Стоявшая напротив Гибралтара кастильская армия на протяжении 1349 года оставалась не затронутой заразой. Но в марте 1350 года чума внезапно атаковала и ее. Старшие офицеры умоляли короля Альфонсо оставить войска и удалиться в какое-то безопасное изолированное место, но он отказался. В результате король заболел и умер в страстную пятницу 26 марта 1350 года. Альфонсо XI стал единственным правящим европейским монархом, которого погубила Черная смерть.