Филип Зиглер – Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу (страница 21)
Братство Креста «исчезло так же внезапно, как появилось, словно ночные фантомы или глумливые призраки». Однако движение не умерло. Его действительно можно обнаружить в XV веке, но как угроза обществу или лишняя головная боль для тех, кто боролся с Черной смертью, оно практически перестало существовать.
Подшучивать над этими заблуждавшимися фанатиками легко. Их суеверия были смешны, их практики – грубы, их мотивация – временами зловеща. Но прежде чем проклинать их, нужно вспомнить об отчаянном страхе, который заставлял флагеллантов идти на такие крайности. Это были люди, которые причиняли себе страшную боль и неудобства отчасти, конечно, ради спасения своей души и ради собственной славы, но отчасти в надежде, что их жертва может склонить Бога снять с людей уничтожавшее их проклятие. Среди них едва ли нашлось бы много святых, но в целом они не были плохими людьми. Невозможно не испытывать определенной симпатии к человеку, который под угрозой смерти пытается, пусть и тщетно, сделать что-то, чтобы противостоять ей, вместо того чтобы в малодушном отчаянии ждать, когда смерть сразит его.
И они действительно кое-чего добивались. В некоторые города, куда они приходили, флагелланты принесли духовное возрождение, без сомнения эфемерное и недолгое, но все же реальное. Прелюбодеи каялись в своих грехах, воры возвращали похищенные ценности. В тех местах, которые они встречали на своем пути, флагелланты позволяли людям немного отвлечься и оставляли после себя мимолетную надежду, что их страдания положат конец куда большим страданиям больных чумой. Но когда флагелланты уходили, часто порождая новые очаги инфекции, когда чуда не случалось, больные не выздоравливали и чума не уходила, тогда тем, кого они оставили, становилось еще хуже, чем до их прихода. И в целом они, вероятно, принесли больше вреда, чем пользы.
По меньшей мере одну вещь им трудно простить. Проклиная их в своей булле, папа Клемент VI сетовал, что «большинство из них… под личиной благочестия приложили руки к жестокому и неправедному делу, проливая кровь евреев, которых христианское благочестие принимает и поддерживает». Преследование евреев во время эпидемии Черной смерти заслуживает отдельного внимания. Роль, которую флагелланты сыграли в этой отвратительной главе, была всего лишь случайной, но от того не менее варварской.
Когда невежественных людей сокрушают силы, находящиеся полностью за пределами их контроля и понимания, люди неизбежно ищут каких-нибудь объяснений в пределах досягаемости. Когда они испуганы и сильно страдают, то ищут кого-нибудь, кому могут отплатить за это. Мало кто сомневался, что Черная смерть была послана волей Господа, но странный ход мысли привел средневекового человека к заключению, что Его инструменты следует искать на земле и если их удастся найти, то будет законно уничтожить их. Таким образом, все, что требовалось, – это подходящая мишень, на которую можно направить возмущение людей. Желательно, чтобы это было легко определяемое меньшинство, уже непопулярное, рассеянное по большой территории и не имеющее могущественного защитника.
Евреи были не единственными кандидатами на роль жертв. Во многих областях Испании в распространении чумы обвиняли арабов. На всех европейских пилигримов смотрели с большим подозрением. В июне 1348 года группу португальских пилигримов обвинили в том, что они отравляют колодцы в Арагоне, и властям пришлось дать им охранные грамоты, чтобы они смогли вернуться домой. В Нарбонне одно время обвиняли англичан. Но самым близким соперником еврея на роль козла отпущения был прокаженный. Более удачливые сограждане давно подозревали прокаженных в дурных намерениях. В 1346 году Эдуард III объявил, что прокаженные больше не должны заходить в лондонский Сити, поскольку «некоторые из них пытаются заразить других своим отвратительным недугом (чтобы к своему жалкому удовлетворению иметь больше товарищей по несчастью) при взаимном общении, при контакте с их заразным дыханием и плотском сношении с женщинами в публичных домах и в других тайных и отвратительных местах, посещаемых столь же часто; и, делая это, они заражают тех, кто здоров, как мужчин, так и женщин, нанося огромный вред людям, проживающим в городе…».
Но одно дело – пытаться заразить других своей собственной болезнью ради удовольствия иметь компанию, а другое – распространять чуму из чистого коварства. Когда в 1321 году в Лангедоке сожгли всех прокаженных по подозрению в отравлении колодцев, было заявлено, что их подкупили евреи, которым, в свою очередь, заплатил эмир Гранады. В Испании известны один или два случая, когда прокаженные пострадали во время эпидемии Черной смерти из-за подозрений в соучастии, но, похоже, во всех случаях ведущую роль играли евреи, а прокаженные считались всего лишь инструментом в их злодеяниях.
Одна из причин заключалась в том, что не было никого, кто завидовал бы прокаженным или имел экономические мотивы убрать их с дороги. Совершенно иначе дело обстояло с евреями, чей образ в народном сознании описан в «Рассказе настоятельницы»[68]:
В Германии и до некоторой степени во Франции и Испании евреи практически в любом городе составляли класс ростовщиков не столько по своей воле, сколько потому, что их постепенно отстраняли от выполнения всех гражданских и военных функций, от владения землей и от ремесленной работы. Ростовщичество оставалось для них единственным доступным видом экономической деятельности – пустующим полем, по меньшей мере в теории, поскольку было запрещено каноническим христианским правом. В таких городах, как Страсбург, оно расцвело пышным цветом, и за время экономической экспансии XIII века евреи обогатились больше других. Но в XIV веке в ходе рецессии их благосостояние уменьшилось, и европейские финансисты, в особенности итальянцы, роль которых заметно возросла, отобрали у них сливки финансового рынка. Во многих частях Европы евреи превратились в мелких процентщиков и залогодержателей. Они обзавелись большой клиентурой из мелких должников, поэтому с каждым днем все большее число людей хотели от них избавиться. «Нельзя считать само собой разумеющимся, – писал доктор Кон[69], – что евреи-ростовщики часто в ответ на свою незащищенность и преследования начинали сами вести себя безжалостно». Можно справедливо критиковать средневековых евреев за взыскание со своих жертв запредельных процентов, но при этом не следует забывать о крайней уязвимости их бизнеса, зависевшего от ненадежной протекции местных правителей, и о фактическом отсутствии в их распоряжении каких-либо законных способов, позволявших получить свои деньги у должника, не желавшего их возвращать. Чтобы обеспечить свою безопасность, злосчастным евреям приходилось давать властям постоянно растущие взятки, и, чтобы окупить эти расходы, они должны были еще больше повышать проценты и еще жестче давить на клиентов. Неприязнь росла, и к середине XIV века появился Шейлок. Еврей стал фигурой настолько ненавидимой европейским обществом, что почти любая мелочь могла спровоцировать катастрофу.
Но, несмотря на то что экономические основания преследования евреев определенно были серьезными, было бы неверно представлять их единственной или же главной причиной того, что произошло. Роль еврея как ростовщика располагала многих людей к тому, чтобы верить всему плохому, что можно было о них услышать, и сама эта вера была искренней и имела гораздо более глубокие корни. В Средние века общим являлся образ еврея как Антихриста. Вероятно, он обрел силу во времена Первого крестового похода, и основную ответственность за его распространение должна нести католическая церковь. Смутная чудовищность такого подхода быстро приняла более понятные для масс формы. В частности, наиболее безответственные священники распространяли слухи, что евреи похищают и мучают христианских детей и оскверняют гостию[70]. Их считали демонами, служителями Сатаны, а в театральных представлениях и на картинах изображали в виде дьяволов с козлиными рогами и бородами, якшающихся со свиньями, жабами, червями, змеями, скорпионами и дикими рогатыми тварями. Даже светские власти, похоже, стремились, чтобы укрепить веру людей в злую волю евреев. Например, в 1267 году Совет Вены запретил покупать у евреев мясо на том основании, что оно может быть отравленным.
Сегодня подобные фантазии кажутся смехотворными. Трудно поверить, что люди в здравом уме могли в это верить. И все же доктор Норман Кон проводит параллель между антисемитизмом в XIV веке и в Третьем рейхе. 1 мая 1934 года весь номер газеты «Der Sturmer» был посвящен предполагаемым убийствам евреями христианских детей. Текст был снабжен иллюстрациями, изображавшими раввинов, пьющих кровь арийского ребенка. Большая часть немцев, несомненно, была возмущена этой злобной пропагандой, но Бухенвальд, Аушвиц и Бельзен еще достаточно живы в их памяти, чтобы уберечь нынешнее поколение от агрессивного ощущения превосходства над своими предшественниками. Не позволяет это сделать и обвинение Китая в адрес американских летчиков, которые в 1952 году разбрасывали в сельской местности вокруг Кан-Нан Сяня мышей, зараженных Pasteurella Pestis – бациллами бубонной чумы, которое позволяет считать, что способность человека плохо думать о другом человеке отнюдь не угасла.