Филип Уомэк – Как натаскать вашу собаку по античности и разложить по полочкам основы греко-римской культуры (страница 41)
Юлий Цезарь – конец Римской республики
Август – первый император, ум. в 14 г. н. э.
Тиберий, период правления 14–37 гг.
Калигула, период правления 37–41 гг.
Клавдий, период правления 41–54 гг.
Нерон, период правления 54–68 гг.
В семействе Юлиев-Клавдиев можно запутаться хуже, чем в паутине или даже чем в генеалогическом древе Кардашьянов. Прямой передачей власти от отца к сыну там и не пахло. Римляне пока так и не выработали понятия империи и понимания, что подразумевает императорская власть.
–
– Кардашьянов?
–
– Попытаюсь… Было очень распространено усыновление: можно было назвать своим сыном племянника, внучатого племянника или даже внука и считать его своим наследником. У Августа – этого великого блюстителя нравственности и храмостроителя – сыновей не было, поэтому он усыновил своих внуков Луция и Гая, но они оба умерли довольно молодыми.
–
– Ну, это смотря кого читать. Конечно, это было время массовых интриг, убийств и политической борьбы. Нам велели не читать книгу Роберта Грейвса «Я, Клавдий», пока не сдадим выпускные экзамены, потому что Грейвс каждую смерть объясняет чьими-нибудь мотивами (и пальцем показывает на Ливию). У жены Августа Ливии было двое сыновей от предыдущего брака, Друз и Тиберий, и о них говорили как о его преемниках; но Друз упал с лошади и погиб.
–
– В конце концов Август, хотя и с неохотой, вынужден был признать своим наследником Тиберия.
У Тиберия, предпочитавшего непрямой подход к правлению, был родной сын Друз, но Август заставил его усыновить Германика. Германик, племянник Тиберия, был очень популярен у римского народа, а также был блестящим военачальником; тем не менее вскоре умер и он. Некоторые говорили, что на смертном одре он обвинял Тиберия.
Друз тоже умер; он не ладил с приверженцем Тиберия Сеяном. Умер естественной смертью или его отравили? Мы никогда не узнаем. Тем временем двое старших сыновей Германика тоже были убиты по обвинению в государственной измене. Если ты посмотришь криминальную комедию «Добрые сердца и короны», где юный герцог-наследник по очереди убивает своих родственников, чтобы заполучить горностаевую мантию, то точно увидишь похожие закономерности.
Как бы то ни было, теперь наследником стал младший сын Германика Калигула. Историк Светоний (которому не стоит доверять на сто процентов) пишет, что Тиберия практически тотчас же придушили подушкой, чтобы Калигула побыстрее возвысился до статуса императора.
Калигула – прозвище, означает «сапожок». Правление его было коротким и жестоким; он был подло убит в задней галерее своего же дворца; в тот же день убили его жену и дочь; преторианская гвардия провозгласила императором сына Друза и дядю Калигулы Клавдия.
–
– Да, у этих гвардейцев были исключительные полномочия. Во времена поздней Римской империи, если на вашей стороне преторианцы, то у вас все отлично. Можешь считать их молосскими псами. Клавдия считали довольно бестолковым, но на самом деле он правил неплохо и довольно долго, даже завоевал Британию. Он усыновил своего внучатого племянника Нерона. Образ Нерона мы обычно считаем экстравагантным: он построил на руинах сожженного Рима золотой дворец. Играл ли он на лире, пока горел Рим? Нет; но погиб он потому, что полагал, что сенат объявил его врагом Рима. Он не смог сам наложить на себя руки и умолял о помощи одного из своих сопровождающих. Вот так бесславно окончил жизнь последний из династии Юлиев-Клавдиев, среди сумятицы, и хаос был у порога. Так что, запомнишь имена всех Юлиев-Клавдиев?
–
– Молодец. А Теперь, Клавдии, Конец Настал!
После смерти Нерона Рим снова разрывался борьбой, настал так называемый Год четырех императоров: это были Гальба, Отон, Вителлий и наконец Веспасиан.
Веспасиан и двое его сыновей Тит и Домициан составляют династию Флавиев, которая закончилась убийством в 96 году н. э. Домициана – императора деспотичного и чрезмерно переживающего из-за своей лысины. А Тацита я так сильно люблю за непревзойденный стиль: изящный, живой, остроумный и сжатый. Описав убийство Гальбы, Тацит говорит о нем: «
Тацит – один из тех источников, откуда мы знаем те самые невероятные истории о Нероне: не по-римски развращенный, он устроил себе «свадьбу» с евнухом по имени, говорят, Пифагор, сам выступив в роли невесты. Эпизод у Тацита, когда Нерон пытается убить свою мать Агриппину с помощью саморазрушающегося корабля…
–
– Да, в изобретательности им не откажешь. Почему бы не воспользоваться саморазрушающимся кораблем? Никто ведь в жизни не догадается, что ты попытаешься убить свою мать, подстроив кораблекрушение? Это что-то в стиле «Убийств в Мидсомере».
–
– Она не одобряла его отношений с женщиной по имени Поппея Сабина[100].
–
– Тацит поддерживает эту версию, а как было на самом деле, мы не знаем. Сцена эта нереально захватывающая, и тем более потрясающая, что Агриппина выплывает на берег и остается в живых; одна ее служанка прикидывается ею, думая, что таким образом спасется, но ее забивают до смерти. Агриппина добирается до дома. В этот момент за нее прямо болеешь. Ее окружают люди Нерона. Она говорит им: «Feri ventrem!» – «Поражай чрево!»[101] – непреклонная до последнего.
–
– Да. Но это не повод меня бить.
–
– Тацит рисует картины смерти, кровопролития и насилия, что-то похожее можно найти у Эсхила, при этом у Тацита все это балансирует на грани страшной комедии.
Дальше идет год четырех императоров: ГОВВ. Гони Отсюда! Вон! Вон!
Уна ошеломленно оглянулась.
– Да не ты. Это запоминалка: Гальба, Отон, Вителлий, Веспасиан. И дальше идут два оставшихся Флавия: Тит и Домициан, так что можно добавить: Туда Драпай – и вот так можно запомнить первых двенадцать цезарей.
–
– Потому что полное имя Веспасиана – Тит Флавий Веспасиан.
После Флавиев наконец-то наступила передышка. Настало время, которое многие называют лучшей эпохой в истории Римской империи, – правление династии Антонинов, в числе которых Траян, Адриан и Марк Аврелий. При этих императорах римское владычество расширялось и консолидировалось. Вот что об этом пишет Эдуард Гиббон:
«Во втором столетии христианской эры владычество Рима обнимало лучшую часть земного шара и самую цивилизованную часть человеческого рода. Границы этой обширной монархии охранялись старинною славой и дисциплинированной храбростью. Мягкое, но вместе с тем могущественное влияние законов и обычаев мало-помалу скрепило связь между провинциями. Их миролюбивое население наслаждалось и злоупотребляло удобствами богатства и роскоши. Внешние формы свободных учреждений охранялись с приличной почтительностью: римский сенат, по-видимому, сосредоточивал в своих руках верховную власть, а на императоров возлагал всю исполнительную часть управления. В течение счастливого периода, продолжавшегося более восьмидесяти лет, делами государственного управления руководили добродетели и дарования Нервы, Траяна, Адриана и двух Антонинов. Настоящая глава и следующие за ней две другие главы имеют целью описать цветущее состояние их империи и затем, со времени смерти Марка Антонина, указать главные причины ее упадка и разрушении, то есть главные причины такого переворота, который останется памятным навсегда и который до сих пор отзывается на всех народах земного шара»[102].
Это было началом конца. На литературном поприще не подхватил стилоса новый Вергилий, нового Гомера, конечно, тоже не было. На это так просто взирать меланхолически, думать об общем упадке. А можно и принять то объяснение, что эпическая форма больше не подходила эпохе.
Это время Плиния Младшего, известного своими письмами, – он служил при императоре Адриане (и оставил рассказ об извержении Везувия, при котором погиб его дядя Плиний Старший, с этим описанием можно сравнить исключительно живой рассказ о Великом лондонском пожаре Сэмюэла Пипса); поэта, автора множества эпиграмм Марциала, сатирика Ювенала.
Если ты помнишь Катулла, тебе покажется знакомым и мир Марциала с его пройдохами, вечеринками и любовными интригами, хотя у последнего все это более скабрезное. Еще заметно, как быстро меняется язык. Одно стихотворение начинается словами «Cotile, bellus homo es» – если чуть-чуть понимаешь по-итальянски, здесь все понятно даже без диплома латиниста.
–
– Извини. Это означает «Котил, ты красавчик!». К котам не имеет отношения. Можем с тобой прочитать одну его коротенькую эпиграмму – она легко читается даже если ты только начал учить латынь: