Филип Рив – Межзвездный экспресс (страница 13)

Убедившись, что скатов поблизости нет, Зен сел. С этого места на песчаном берегу он мог видеть весь Дездемор, белые фасады прибрежных зданий тянулись к югу, словно береговые утесы. В южной части города, где он еще ни разу не был, в море уходил высокий виадук, он тянулся вдаль и исчезал в тумане на горизонте.

– Что это? – спросил Зен. – Я думал, Дездемор – конечная станция.

Нова покачала головой.

– Здесь кончается К-трасса, но одна линия проходит через весь город и тянется по тому мосту.

Зен прикрыл глаза рукой от света, разглядывая виадук.

– Значит, где-то там есть еще один остров?

– Полагаю, да. На картах его нет. Думаю, раньше его использовали в качестве охотничьих угодий или вроде того.

– Надо отправиться туда и узнать.

Нова улыбнулась ему.

– Хорошая идея. Если будет время.

Начался прилив. Вокруг них зашумели пенистые волны. Приглядывая за скатами, Зен и Нова поспешили назад к набережной мимо отражений Хаммураби.

Игр со скатами Ворон не одобрил. Один из его дронов, прочесывая пляж, записал весь процесс. Когда насквозь вымокшие Зен с Новой, смеясь и вытряхивая песок из складок одежды, вернулись в гостиницу «Конечная», он нахмурился и сказал:

– Ты представляешь большую ценность, Зен Старлинг. Тебе следует быть осторожнее.

– А как насчет Новы? – спросил Зен. – Она тоже ценная, разве нет?

– Ты не способен лежать так же неподвижно, как она. Если скат заметит, он измельчит тебя, как печенье. И тогда ты уже не посмеешься.

– Я же должен как-то коротать время, – возразил Зен. Он был дерзок и самоуверен, игра со скатами подняла ему настроение. – И вообще, сколько еще мы будем тут сидеть? Когда уже отправимся к Зенитам?

– Скоро, – ответил Ворон. – Думаешь, ты готов?

– О, я-то готов, – напыщенно ответил Старлинг, засунув руки в карманы и приняв ленивую позу, чуть откинувшись назад: так он надевал маску Таллиса Зенита.

Ворон молча смотрел на него. Затем он решительно зашагал в оружейную комнату гостиницы и вернулся с винтовкой. Оружие было элегантное, старинное на вид, с деревянной рукоятью и металлическим стволом.

– Если снова захочется потравить скатов, – сказал он, – воспользуйся этим. Меткий стрелок при помощи такого оружия может сбить ската с трех километров. Ты, конечно, не стрелок, поэтому можешь подключить систему пушки к гарнитуре, которую я тебе дал, и тогда Нова будет целиться вместо тебя и говорить, когда спустить курок.

– Я и сам справлюсь, – возразил Зен, хотя никогда прежде даже не прикасался к оружию. Некоторые парни в Разломе таскали с собой дешевые отпечатанные пистолеты, но он никогда не утруждал себя этим, потому что не мог представить ситуацию, в которой ему пришлось бы воспользоваться оружием. Он же вор, а не убийца.

– Рекомендую взять это с собой в поезд Зенитов, – сказал Ворон.

– Думаете, назад мне придется пробиваться силой? – спросил Зен.

– Я думаю, подготовиться будет не лишним. – Ворон показал, как внести отпечатки пальцев в память оружия, чтобы то реагировало только на прикосновения парня. – У Зенитов почти на каждой станции имеются большие охотничьи угодья. Можешь соврать, что хочешь там немного размяться. Никто не удивится при виде юного Зенита со старинной охотничьей винтовкой. Запомни, Зен, лучшее место для укрытия чего-либо – у всех на виду.

Глава 12

Впервые Январ Малик убил Ворона на Вагхе, в гниющем особняке возле кобальтовых шахт. Такая работа больше подошла бы дрону, но Железнодорожники направили туда людей: Малик и еще пятеро бойцов пролетели сквозь К-шлюзы на поезде под названием «Пест-контроль». Это была особо секретная миссия. Ходили слухи, будто приказы им отдавал не то лично император, не то сами Стражи.

Малик ясно помнил высокие потолки особняка, искусную лепнину, ветхие кисейные занавески, через которые сочился болезненный свет местного солнца. Он до сих пор помнил, как Ворон ошеломленно поднялся с кресла, когда Малик ворвался в комнату, и как удивился еще сильнее, когда Малик дважды выстрелил ему в грудь, а затем еще раз в голову. Гравитация там была слабая, пустая обойма медленно упала, вращаясь в воздухе, а тело лениво осело на пол.

Несколько дней спустя он убил Ворона снова, на этот раз на курорте Галатавы. И снова тот казался удивленным. Но с тех пор миссия становилась только сложнее. Железнодорожные войска сообщали, что Ворон не осмеливался пользоваться Морем данных, но каким-то образом он все же получал новости, знал, что за ним идут. Иногда он убегал: Малик помнил, как стрелял Ворону в спину, когда тот бежал по крышам жилых яхт водного города на Ишима Прайм, как вызывал ракетный удар на Кишинчанде, чтобы разгромить стремительно несущийся автомобиль Ворона по горной дороге. Иногда Ворон пытался торговаться и даже предлагал взятки. Поняв, что это не сработает, он начал наносить ответные удары. Убил двух товарищей Малика натяжной миной-ловушкой на Наге, а потом выманил отряд в море гидрата метана в каком-то тупиковом безвоздушном мире, и еще двое погибли в его обжигающе холодных глубинах. На Чама-9 он заразил «Пест-контроль» ужасным вирусом, который разъел брандмауэры поезда и уничтожил его мозг. (На этот раз Малик позаботился о том, чтобы Ворон умирал медленно и мучительно. Он любил этот поезд.)

Вообще, это была просто очередная миссия, но как-то незаметно она приобрела личный оттенок. И не только потому, что Ворон убил товарищей Малика и пытался убить его самого; Малика многие хотели убить, и он не испытывал к ним ненависти за это. Но убивать одного и того же человека снова и снова, видеть одно и то же лицо сквозь прицел то в одном мире, то в другом – Малик словно оказался запертым в кошмарном сне или в какой-то мучительной, без конца повторяющейся игре.

А еще возникло чувство, будто Ворон жульничает. Малик был уже не молод. Тело старело у него на глазах: раны затягивались медленнее, от тяжелых нагрузок болели суставы. Волосы стремительно редели. Он начинал понимать, что жизнь дает нам лишь один шанс, а его жизнь уже наполовину прошла. Но с Вороном все было иначе. Когда он начинал чувствовать, что тело его подводит, просто сбрасывал одну оболочку и создавал нового клона. Когда Малик понял, как много шансов было у Ворона, сколько тел он использовал, убивать противника стало удовольствием.

– Почему все твои тела выглядят одинаково? – спросил он Ворона на Луна Гранде, прежде чем выстрелить в него. – На твоем месте я бы создавал разных клонов. Экспериментировал бы с полом, с цветом кожи.

Ворон ответил:

– Я хотел сохранить индивидуальность. Если бы каждый раз, смотрясь в зеркало, я видел новое лицо, то мог бы забыть, кто я на самом деле.

– Скоро ты станешь никем, – заметил Малик и убил его снова. Это определенно упрощало его задачу, ведь искать нужно было всегда одно и то же лицо. Ворон мог только менять цвет волос и наносить цифровой грим. Рано или поздно Малик его находил.

– Ну почему ты не можешь совершить что-то великое? – посетовал он в тот раз, когда убивал Ворона во время лыжной регаты на Фростфолле. – Ты мог бы изменить хоть что-то. А ты тратишь все свое дополнительное время на игры да развлечения.

– Я пытался кое-что изменить, – сказал Ворон, печально разглядывая отверстия, которые пули Малика только что пробили в его теле. – Потому-то Стражи и послали тебя за мной.

На Ибо он сказал:

– Что бы Стражи ни рассказывали обо мне твоим начальникам, в чем бы меня ни обвиняли – это все ложь.

Но никто так и не сказал Малику, что же натворил Ворон. Ему просто приказали убить его.

Наконец, его отряд направили на Искалан, посадили в космический корабль и запустили в черноту одинокой системы, где находились темные планеты серверов, не отмеченные на картах – дата-центры Стражей. Там же вращался и побитый астероид. Они высадились на нем и коротким путем, через систему взрывозащитных дверей, прошли внутрь комплекса, где в стеклянных гробах, украшенных ледяными узорами, лежали тела.

Малик помнил, как трещал лед под его перчаткой, когда он протирал окошки в крышках гробов. Странно, что такие мелочи навсегда отпечатываются в памяти. Он помнил, как вглядывался сквозь стекла и видел спящего внутри Ворона; лицо, которое он столько раз убивал. Все гробы казались одинаковыми: полки вдоль стен камеры были заставлены сотнями спящих Воронов. Или не спящих, может, просто пока не оживленных. Они попали на склад, где Ворон хранил тела до тех пор, пока они ему не понадобятся.

– Не понимаю, как он вообще умудряется загружать свое «Я» в это, – сказала Лисса Делиус, единственный выживший член первоначальной команды Малика. – Его ведь больше не существует в Море данных. Что загружать? Это всего лишь мясо.

– Железнодорожные войска все равно требуют их уничтожить, – ответил Малик. Но на самом деле это он хотел уничтожить клонов; он хотел, чтобы эти безжизненные прекрасные копии Ворона исчезли все до единой. Они с Лиссой заложили в камере столько зарядов взрывчатки, что их силы хватило бы, чтобы взорвать весь астероид.

Вернувшись на станцию в Искалан, они узнали, что миссия завершена. Что бы ни натворил Ворон, Стражи сочли, что возмездие свершилось. Он наконец-то мертв.

Они скромно отметили это событие в баре на станции, помянули павших товарищей и вспомнили битвы, которые им было больше не с кем обсудить. А потом их разбросало по разным отрядам, и началась другая жизнь. Насколько было известно Малику, никого больше не мучили кошмары. Никто не страдал от чувства, будто что-то осталось незавершенным, будто остались свободные концы. Стражи сказали, что Ворон мертв, – значит, Ворон мертв.