Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце. Оловянная принцесса (страница 27)
– Мама!
– Да, милая?
– Мне нужна овечка.
– Да, я понимаю. Как только устроимся в новом доме, я напишу миссис Моллой, забыла уже?
– В каком новом доме?
– Нам не понравился тот, в котором мы ночевали сегодня, поэтому мы… Спасибо, – она поблагодарила официантку, принесшую газету. – Мы найдем новый дом. Хороший.
– И Сара-Джейн, – твердо заявила Харриет.
– Ну… не в первую очередь. Но скоро. Скоро, обещаю. Нам нужно найти приличный дом. И мы его найдем. Но маме нужно просмотреть газету, может, там что-нибудь есть.
– Почему?
– Потому что… Потому что там обычно все печатается. В разделе объявлений. Посиди тихонько, пока я ищу.
Харриет умолкла, хотя она вовсе не была довольна происходящим. Она сняла перчатки и водила ногтем по выпуклому рисунку на скатерти. В кафе был приятный запах. Она не могла вспомнить, почему им не понравился дом, где они ночевали. Она вообще плохо помнила прошлый день, хотя в памяти отчетливо запечатлелась ее собственная хорошенькая комната с игрушечным конем-качалкой, логовом мишки, сооруженным дядей Уэбстером, и кукольным домиком. Ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы этот домик оказался сейчас с ней.
Тут мама кашлянула, будто поперхнулась крошкой. Харриет заинтересованно посмотрела на нее. В широко раскрытых глазах Салли застыли слезы, лицо ее пылало.
Она увидела заметку в газете:
Салли отбросила газету и огляделась по сторонам почти ничего не видящим взором – слезы застилали ей глаза. Сколько людей видели это? Что же это за законы в Англии, которые позволяют судить женщину за то, что она украла собственного ребенка?
В отчаянии она схватила Харриет, посадила на колени и в исступлении обняла ее. Девочка начала вырываться, пытаясь взглянуть матери в глаза.
– Мама!
– Что, милая?
– Хочу булочку. Булочку, как у слона.
– О-о… – Салли рассмеялась и вытерла слезы. – Булочку, как у слона? Такую, которой мы кормили слона? Что надо сказать?
– Пожалуйста.
– Так-то лучше.
Салли подозвала официантку и попросила булочку и еще кофе. «Слава богу, что есть кафе, – подумала она. – Если у тебя в кармане найдется пара пенни, то можешь сидеть здесь сколько угодно, а тебе будут приносить еду, питье и газеты».
Она взглянула на проходящие мимо толпы людей. Ведь кто-нибудь может ее опознать, да? Возможно, им с Харриет стоит уехать за границу. Наверное, ей нужно покрасить волосы.
Когда Харриет покончила с булочкой, Салли оплатила счет и собрала сумки. Девочка сидела спокойно, принимая все как данность.
«Она думает, я знаю, что делаю», – размышляла Салли.
Словно по волшебству, как только они вышли на улицу, перед ними возник свободный кэб. Она остановила его и попросила кучера отвезти их в Блумсбери. Через минуту коляска уже катила по южной стороне Трафальгарской площади, Харриет сидела, вцепившись в руку Салли, наблюдая за лоснящейся от влаги спиной лошади и за поводьями, которые висели над ними, проходя от сиденья кучера вперед к лошади. Возница тряхнул вожжами, свернул на Кокспур-стрит и поехал по сенному рынку.
Почему именно Блумсбери, Салли точно не могла сказать, просто однажды она уже скрывалась там, в фотографической лавке. Там была зачата Харриет в ночь, когда погиб Фред. Она знала, что там безопасно, и удивлялась, как же не додумалась до этого раньше.
Она заплатила кучеру на площади Рассела, и они с Харриет остались стоять там, как только что сошедшие на берег пассажиры корабля.
– Куда пойдем? – обратилась Салли к дочери.
– Домой, – сказала Харриет.
– Нам нужно найти жилище, – ответила Салли. – Там и будет наш дом. Где поищем сначала? Здесь? Или вон там? А может, на той улице? Выбирай.
Харриет задумалась. Площадь была очень большой. Салли взяла дочку на руки, чтобы она получше все разглядела. В результате девочка указала пальцем в сторону улицы на востоке.
– Хорошо, – согласилась Салли. – Поищем там. Будь умницей и держи меня за руку, когда будем переходить дорогу.
Сумки становились все тяжелее. Харриет послушно семенила рядом с матерью, пока они шли по улице, которую она сама выбрала: высокие кирпичные дома, традиционно простые, но было видно, что тут живут люди с достатком. Здесь им делать было нечего.
Салли свернула на узкую улочку, а затем в небольшой тупичок, отделенный от дороги воротами. Это был проезд, называвшийся Уэлкам.
– Выглядит неплохо, Хэтти, – сказала она. – Давай постучимся. В какую дверь?
Харриет ткнула пальцем. Салли постучалась. Открыла молодая служанка. Она выглянула из-за полураскрытой двери и уставилась на гостей.
– Мы ищем жилье, – начала Салли. – Вы не знаете, кто-нибудь в этом проезде сдает комнаты?
– Миссис Паркер, в пятом доме, мэм, – ответила служанка. – Хотя я не знаю, остались ли у нее свободные места. Это вон там.
Дом номер пять был обшарпанным, высоким и узким, как и все дома поблизости, с обветшалой дверью и дверным молотком, который не полировали уже много лет. Утешало то, что здесь явно кто-то жил, – подоконники были уставлены цветами.
На этот раз снова открыла служанка, постарше, не такая опрятная и не с таким любопытным взглядом.
– Да, мэм, здесь есть свободная комната. Я позову миссис Паркер, мэм. Входите, на улице так сыро.
Малюсенький холл занимали подставка для зонтиков и велосипед, а на стенах висели картины – посредственные акварели в громоздких рамах. Пахло капустой.
Через несколько минут, вытирая руки о фартук, из кухни вышла домовладелица – невысокая полная женщина со светлыми глазами и очень суетливая.
– Доброе утро, – поприветствовала ее Салли. – Нам сказали, вы сдаете комнату. Мы хотели бы снять жилье.
– Да… да, – театрально произнесла женщина, изучая Салли, будто пытаясь составить впечатление о ней по тому, как она одета. – О да. – У домовладелицы был глубокий и неестественный голос, с небольшим акцентом кокни[7]. – Мы уже встречались раньше.
– Правда? Я не думаю…
– Я имею в виду, на духовном уровне. Я сведуща в этом вопросе и вижу знаки. Вы молоды душой, моя дорогая, поэтому, наверное, не вспомните. Какое имя вы носите в этой инкарнации?
Это был вопрос почти в самую точку. Салли на секунду замешкалась, но тут же вспомнила:
– Миссис Джонс. А это моя дочь Харриет.
Харриет нажимала на педаль велосипеда. Салли взяла ее на руки, испугавшись, что велосипед упадет. Миссис Паркер с интересом вглядывалась в девочку, которая тем временем тоже невозмутимо взирала на хозяйку.
– У нее очень мудрая душа, – сказала миссис Паркер. – А у вас… у вас душа молодая. Вы в беде, моя дорогая. У вас есть свои тайны. Идите за мной…
Они преодолели два лестничных пролета. Здесь было довольно чисто, кое-где пахло полировкой для мебели и сигарным дымом. На втором пролете миссис Паркер отперла дверь, выкрашенную в зеленый цвет.
– Зеленая комната, – сказала она. – Цвета, что мы видим в нашем физическом мире, это излучения бесконечности, знаете ли. Их вибрации влияют на нашу душу. Вам, миссис Джонс, я бы посоветовала синий, но синюю комнату на полгода уже снял один бизнесмен. Хотя зеленый вам тоже не повредит.
Комната была убогой, но уютной. На стенах снова висели ужасные картины с надуманными пейзажами, главным образом зеленого цвета.
– М-м… а сколько…
– Гинея в неделю, – сказала миссис Паркер. – С едой – двадцать семь с половиной шиллингов. Уголь и газовый светильник оплачиваются дополнительно. Белье можете сдавать в стирку.
– Дело еще в том, что моя дочь… – Она посадила Харриет, которая начала извиваться у нее на руках, на стул и продолжила: – Понимаете, она иногда…
– Сюда, – указала миссис Паркер, открыв дверь спальни и проводив Салли внутрь. – Писается в постель? Это одно из незначительных неудобств физического мира. Не беспокойтесь об этом, дорогая. Мы постелем на матрас резиновую простыню. Нравятся картины? Мой сын, Родни, рисует. Он, можно сказать, направляет меня в духовном мире. Миссис Джонс, питаемся мы здесь исключительно вегетарианской пищей, я уверена, вы ничего не имеете против. Обед в столовой. Надолго вы хотите снять комнату?
– На неделю. Для начала. Я совсем недавно приехала в Лондон. Потом хочу найти постоянное место.