Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце. Оловянная принцесса (страница 20)
– Прости. Я зря позволяю себе расстраиваться по этому поводу. Но ни о чем другом думать не могу.
– Тогда подумай вот о чем. Сегодня приезжает эта паникерша, миссис Карпентер. Она скажет, что ее благоверный настаивает на золоте, что золото – всегда золото, что все деньги надо вкладывать в золотодобычу. У нее почти шесть тысяч фунтов, и она ведь еще застраховаться хочет… Что мы ей посоветуем? Куда ей инвестировать деньги?
Салли отпила немного воды.
– Мне нравятся акции железной дороги в Боливии. Хиксон их продвигает, причем довольно успешно.
– Я тут недавно читала о Хиксоне… или мне говорил мистер Бэттл…
Мистер Бэттл работал на нижнем этаже в их здании и был посредственным журналистом. Маргарет постучала кончиками пальцев по столу, пытаясь вспомнить.
– Ах да, мистер Бэттл показал мне статью в какой-то газете, не помню в какой, так вот в ней Хиксон подвергался яростным нападкам. Правда, мистер Бэттл сказал, что все это клевета, а уж он-то знает. Там было написано, что Хиксон владеет несколькими потогонными предприятиями под вымышленными именами; не знаю, есть ли доля истины в этих заявлениях, но это было похоже на попытку дискредитировать его, не имея веских улик. Я спрошу мистера Бэттла, может, у него сохранилась эта статья.
– А зачем он тебе ее показывал?
– Мы говорили о социализме. Это была социалистическая газета.
– О-о, – заинтересовалась Салли. – И что ты думаешь о Хиксоне?
Маргарет пожала плечами:
– Сложно сказать. Я понимаю, все это не очень хорошо, но…
– Думаешь, там написали правду? Что ж, может, Хиксон и не подходит миссис Карпентер. А как насчет химикатов? Немцы очень преуспели в этом деле…
Женщины обсудили денежные вложения миссис Карпентер, а затем состояние рынка в целом и результат, к которому приводит экономическая политика правительства. Обычно Салли любила болтать на такие темы, и мало-помалу ее глаза оживленно заблестели, а щеки приобрели естественный цвет.
Лечение Маргарет оказалось настолько успешным, что после отбивной Салли съела еще и пудинг. Потом они взглянули на часы и поспешили в Бенгал-Корт, боясь упустить миссис Карпентер.
В выходные Салли решила съездить в Оксфорд, воспользовавшись приглашением Розы. Она надеялась, что им с Харриет поездка пойдет на пользу. Девочка наверняка чувствует, что с мамой происходит неладное. Но по ней не скажешь, ведь Харриет веселая, жизнерадостная и не особенно задумывается о чем-либо; но она тоже начала просыпаться по ночам, и за последнюю неделю уже дважды ее простыня поутру оказывалась мокрой, хотя все думали, что Харриет уже вышла из того возраста.
Субботним утром они собрали сумки и с Сарой-Джейн пошли на станцию. Был свежий осенний день, и Салли вспомнила о том дне девять лет назад, когда они с Фредериком ехали в Оксфорд сообщить новости о его брате человеку, к которому она направлялась и сейчас. Кончилась та история смертью Мэтью Бедвелла от руки человека, которого позже застрелила Салли. Конечно, в данной ситуации, когда вокруг нее было столько адвокатов, вряд ли кому-нибудь придется применить насилие, но тем не менее она ехала по красивой Хай-стрит, осеннее солнце золотило здания, а у нее в сумке лежал револьвер с пятью патронами.
Они добрались до дома приходского священника как раз к обеду. Двоюродные брат и сестра Харриет – Мэтью и Мэй, которым было соответственно четыре и шесть лет, с радостными криками выбежали их встречать. Роза вовсю готовилась к городскому маскараду; в такие дни она могла снова хоть ненадолго стать актрисой и прийти в театр не в качестве зрителя.
Преподобный Николас, крепко сложенный мужчина, на веселом лице которого осталась пара шрамов, напоминавших о его боксерском прошлом, тепло поприветствовал Салли.
– Это какой-то бред! – тут же заявил он. – Роза рассказала мне твою историю. Этот тип определенно мошенник. Давай пообедаем, а потом отправимся на прогулку. Может, найдем каштаны…
За столом было много народа, дети шумели, но отец отнесся к этому снисходительно, увидев, как это веселит Салли.
Чуть позднее в лесу, пока спаниель Бедвеллов рылся в листьях, а детишки бегали туда-сюда в поисках каштанов, Салли рассказала Розе и ее мужу о предписании суда и письме из «Святого Ансельма».
– Я слышал об этом месте, – сказал Николас Бедвелл. – Не понимаю, почему я раньше не вспомнил. Это вроде частной клиники, там лечатся священники, находящиеся в стесненных обстоятельствах, – знаешь, обычно про таких говорят «престарелые и немощные». Ты написала директору?
– Да, сразу же. Но не думаю, что он сообщит мне что-либо полезное; он сразу дал понять, что не знает, где находится мистер Бич.
– Я искал фамилию Бич в Крокфордском церковном справочнике. Видимо, ему сейчас лет пятьдесят – не старый, хотя, конечно, может быть немощным. Ездил за границу с миссионерской деятельностью, может, подхватил там малярию или еще что.
– А где он работал?
– В Китае. Когда был совсем молодым. Но ведь есть хронические болезни, которые не покидают тебя всю жизнь… Там указано, что последнее его место жительства – Портсмут, но мой справочник довольно старый. Все, каштанов больше нет? Надо еще разбросать.
Зная, что в лесу будет не много каштанов, Николас принес в карманах плоды и незаметно разбрасывал их в тех местах, где дети обязательно должны были искать. Харриет, к ее великому удовольствию, нашла целых три.
Они гуляли, разговаривая об осени и о том, как быстро растут дети, и в какую школу пойдут Мэтью и Мэй, и о маскараде Розы, а когда дети подустали, было решено вернуться домой. Темнело, и кто-то неподалеку жег листья.
После того как найденные каштаны были поджарены, Николас стал рассказывать сказку. Харриет сидела на коленке у Салли, наклонившись вперед и взяв в рот большой палец, Мэтью и Мэй расположились рядом с Розой на диване, с широко раскрытыми глазами слушая Николаса. Каждый из них представлял себя либо принцессой, либо сыном бедного дровосека, и они фантазировали, каково ощущать себя смелым, бесстрашным, сильным, любимым и, наконец, победителем. Николас был отличным рассказчиком, как и Джим, только истории у них были разные.
Харриет не дослушала до конца. Она очень утомилась, и приятного голоса рассказчика, а также маминой коленки и ее теплой груди и рук было достаточно, чтобы она почувствовала себя довольной. Когда пришло время ложиться спать, Салли отнесла ее наверх и аккуратно раздела.
– Не будем будить ее только ради того, чтобы умыться, – сказала она Саре-Джейн. – Пусть спит. До утра подождет.
Салли поцеловала Харриет в щеку, убрала непослушные кудряшки с ее лба и положила на маленькую кровать рядом со своей.
На следующее утро все пошли в церковь. Для Салли это был скорее поход из вежливости. Она всегда так делала, когда гостила у Розы и Николаса. Конечно, было бы хорошо верить во что-нибудь, но это не так просто; мир устроен гораздо сложнее. В церкви она глядела по сторонам, осмотрела кафедру, читала надписи на стенах, пыталась понять, чем заняты люди, изображенные на витражах, и слушала проповедь Николаса. Опять истории; на его проповедях никто не засыпал, правда, ему каждый раз приходилось выдумывать новую. Люди забывают простые, ясные аргументы, но вот истории – нет, поэтому они сразу скажут тебе, если какую-то уже слышали.
Потом они пообедали, и пришло время прощаться. Салли стало тяжело на сердце, и она поняла, зачем приехала сюда. Затем же, зачем недавно начала приводить в порядок комнату для завтраков и перебирать старые вещи: она понимала, что такой, какой ее жизнь была прежде, она уже не будет никогда.
На станции они с Розой крепко обнялись.
– Ты всегда можешь привезти ее сюда, – прошептала Роза. – Если хочешь, можешь и сама остаться.
Салли покачала головой:
– Уже слишком поздно. Мне не спрятаться. Это случится, и я должна быть там. В среду у меня встреча с адвокатом. Если он хорош, как говорит мой поверенный, мы обязательно выиграем дело.
– Я серьезно, – продолжала Роза. – Мы можем оформить опеку. Удочерить Харриет. Все, что угодно, лишь бы помешать ему.
Салли улыбнулась:
– Мне пора, кондуктор сейчас закроет двери. Если Нику удастся что-нибудь выяснить о мистере Биче…
– Он сейчас уже пишет запросы. Мы найдем его. Ладно, давай, садитесь…
Салли присоединилась к Саре-Джейн и Харриет, кондуктор дал свисток, и поезд тронулся. Салли еще долго махала рукой Розе, пока они удалялись навстречу осеннему солнцу.
Вечером в понедельник, устав от двоих требовательных клиентов и побывав в Айлингтоне, Салли вернулась домой и выяснила, что Элли ждет не дождется ее возвращения.
– Мисс, мисс… – прошептала она, как только Салли вошла. – Он здесь, мисс. Точильщик!
– Точильщик… – Уставшая Салли не сразу поняла, о чем идет речь. Но когда вспомнила, ее глаза загорелись. – Хорошо, где он?
– На кухне, мисс. Но он уже почти закончил. Собирается уходить. Пойду попробую его задержать…
– Ничего, я сама пойду.
Она бросила плащ и шляпку и быстро направилась к двери в глубине прихожей, которая вела на кухню. Взявшись за дверную ручку, она остановилась, прислушавшись. Услышав неразборчивый мужской голос, шепнула Элли:
– Иди к задней двери. Там есть ключ?
Служанка кивнула. Ее глаза сверкали в полутьме.
– Тогда запри ее.
Салли открыла дверь и вошла на кухню. Элли последовала за ней и встала около задней двери. Миссис Перкинс отвлеклась от своего теста и удивленно посмотрела на Салли, а та, в свою очередь, перегородила другой путь к отступлению.