Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Рубин во мгле. Тень «Полярной звезды» (страница 79)
– Следи за ним, Фред, – тихо произнес Джим.
Харрис ногой отшвырнул обломки гардероба, освобождая себе место, и вдруг бросился вперед, целя ножом снизу вверх, в живот. Фредерик хотел броситься наперерез, но Саквилль схватил его за ногу. Фредерик ударил его другой ногой, и упал. Оглушив Саквилля ударом кулака, он отчаянно завертелся на полу и увидел нечто невероятное: Маккиннон, сбросив веревки, пытался перехватить руку Харриса, в которой тот сжимал нож. И что самое удивительное, ему это даже удалось.
Харрис зарычал, вырвал руку, Маккиннон взвизгнул, зато Джим выиграл время. Пока Харрис оглядывался, он с размаху ударил его кулаком прямо в лицо. Пожалуй, это был самый мощный удар, который он отвешивал в жизни. Харрис рухнул как подкошенный – бревно не упало бы лучше.
– А ты молодец, парень, – одобрил он действия Маккиннона и поморщился, когда кровь по щеке побежала сильнее.
Харрис метил ему в глаз и промахнулся буквально на полдюйма.
– Свяжи их, пока они не пришли в себя, – распорядился Фредерик. – Маккиннон, деньги есть? Дай хозяйке десятку за мебель и помоги стащить вниз этих обезьян. А, и скажи кэбмену: пассажиры на подходе.
Пока Маккиннон бегал к перепуганной хозяйке, Фред и Джим сняли подтяжки, ремни и обувные шнурки со своих врагов и связали их туго, как почтовые бандероли. Это оказалось нелегко: хотя сопротивляться Харрис и Саквилль уже не могли, у Фреда кружилась голова, а у Джима распухли обе руки.
В конце концов груз все же удалось спустить вниз и упаковать в кэб. Фредерик даже позаимствовал у кэбмена моток веревки и обвязал врагов еще раз, для надежности. Кэбмен с интересом наблюдал за происходящим.
– Куда везем, начальник? – осведомился он, налюбовавшись. – В Смитфилд?
В Смитфилде находился главный лондонский мясной рынок. Фред расхохотался было, но тут же сморщился от боли.
– В Стретемский полицейский участок, – распорядился он. – Лично инспектору Конвею в руки.
Он вынул из кармана карточку, нацарапал на ней: «За миссис Нелли Бадд: в счет долга», – пришпилил к пиджаку Саквилля и захлопнул дверь.
Джим проводил отъезжающий кэб взглядом.
– Если этот ублюдок захочет пользоваться носом, – удовлетворенно заметил он, – ему придется вычерпывать его из черепа ложкой.
– С хозяйкой расплатился за ущерб? – строго спросил Фред у Маккиннона. – Собирай вещи. Переезжаешь на выходные к нам, на Бёртон-стрит. Заткнись и не спорь. Ах, да – и часы мои захвати!
Глава девятнадцатая. Осада
К половине четвертого они добрались домой, на Бёртон-стрит. Салли тут же вызвала доктора, поглядеть порезанную щеку Джима, заставила Фредерика сесть и хлебнуть бренди, устроила Маккиннону койку в комнате Джима, сбегала в магазин и сообщила Изабель, что он здесь. Изабель побледнела, как смерть, кивнула и, ни слова не говоря, склонилась опять над работой.
Визит доктора настроение Джима не улучшил. Как только рану обработали, он ринулся в студию и попытался затеять ссору с малярами, которых помнил еще по предыдущему разу. Маккиннон, бледный с лица и стушевавшийся, сидел в кухне. Фредерик жизнерадостно рылся в банке с печеньем.
– Они тебя успели поранить? – поинтересовался он.
– Несколько синяков. Ничего серьезного, спасибо.
– Круто ты его схватил за запястье. Если бы не ты, он бы добрался до Джима.
Отворилась задняя дверь, и в кухню влетел упомянутый Джим – в настроении, ничуть не более мирном, чем когда он отсюда уходил. Цапнув печенье, он трагически распростерся на диване.
– Это какие-то не те маляры, – поделился он. – Хотят только работу работать – ни тебе поговорить, ни чего другого. Помнишь предыдущую бригаду, когда мы еще только магазин делали? Они тогда Герберта послали одолжить у кого-нибудь леворукую отвертку. А когда бедняга ни одной не нашел, сказали, ты, мол, извини, нам на самом деле фунт мелких дырок нужен. Дали недотепе два пенса и послали к «Мерфи», покупать. Бедный парень. Так, что мы будем делать дальше?
– Закроем магазин, – сказала Салли, входя. – Я сказала мистеру Блейну и остальным пораньше отправляться домой. Запремся хорошенько и станем пить чай – вот что мы будем делать дальше. Так я и думала, что Джим сожрет все бисквиты, так что купила на всякий случай пышек. Надеюсь, ты любишь пышки, Маккиннон? Маляры уже ушли?
Позже вечером (Изабель отправилась прямиком к себе в комнату и даже не взглянула на Маккиннона; Джим, израненный и изможденный, последовал ее примеру; Уэбстер и Маккиннон просто, без затей, взяли и пошли спать) Фредерик и Салли остались на кухне вдвоем.
Она свернулась калачиком в уголке старого дивана. Он раскинулся в кресле по другую сторону от печки, водрузив ноги на ведерко для угля. Керосиновая лампа лила теплый свет на клетчатую скатерть, на карты, которыми развлекал их Маккиннон, на золотой виски в графине, на светлые волосы Салли… Фред свесился из кресла и поставил стакан на пол.
– Ты знаешь, он в конце концов взял себя в руки, – сказал он Салли. – Маккиннон-то. Схватил Харриса за руку с ножом – еще секунда, и он бы пырнул беднягу Джима. Так, и что же мы теперь имеем, Локхарт? Первым делом, я думаю, нужно сообщить про свадьбу в газеты…
– Согласна, – отозвалась она. – Пойдем в «Пэлл-Мэлл Газетт» утром. После этого… мне нужно будет спросить у мистера Темпла совета насчет патентов. Полагаю, еще немного, и мы сумеем прижать Беллмана… но я пока что не уверена, что он достаточно прочно сидит на крючке. Русские патенты украдены из библиотеки: это, боюсь, пока косвенная улика, а не инкриминирующая. Нам нужно узнать…
– …как далеко простирается его влияние, – подхватил Фред. – Полицейский налет на твой офис: были ли это настоящие полицейские? Если да, он должен быть очень силён. А это означает, что нам нужно быть очень осторожными. Это вопрос времени…
– …да, нужно выбрать правильный момент. Кто были те люди, с которыми лорд Уитэм встречался в Министерстве иностранных дел? Если мы выясним, из какого они департамента, будем лучше понимать, каким должен быть следующий шаг.
– Ну, это проще простого. Сплетников у них там навалом. В понедельник пойду, потолкусь немного в Уайтхолле. Посмотрим, что удастся выудить.
– Знаешь, я до сих пор не понимаю, – сказала она, помолчав, – как мне вернуть деньги клиентки. Если только не подвернется вознаграждение… а оно, если подумать, таки подвернется: за информацию об исчезновении «Ингрид Линд». Которое мы так пока что и не расследовали.
Она наклонилась и поворошила угли в камине. Вниз упала пригоршня пепла; вверх с треском взвился снопик искр.
– Фред?
– М-м-м?
– Я хочу попросить прощения. За ту ночь. Это и правда было мерзко с моей стороны, и я с тех пор места себе не нахожу. Потому что на самом деле я ужасно люблю работать с тобой вместе. Потому что мы хорошая команда. Так что, если ты все еще хочешь…
Она замолчала, потому что не смогла больше продолжать. Фредерик сел, протянул руку и мягко развернул ее лицо к себе.
После чего в пустом магазине загремел дверной звонок.
Он выругался и убрал руку.
– Кого еще черт принес в такое время?
Они поглядели друг на друга, потом на часы. Была половина одиннадцатого.
– Схожу, посмотрю, – сказал он. – Я быстро.
– Будь осторожен, Фред, – попросила она.
Он прошел через темную лавку и отпер входную дверь. На пороге под мелким дождем стояла некая субтильная фигура в котелке и пальто.
– Мистер Гарланд, полагаю? – осведомилась фигура.
Принадлежала она, как оказалось, человеку из ложи – секретарю Беллмана. Восхищенный его отвагой, Фредерик расхохотался.
– Добрый вечер, – сказал он. – Мистер Уиндлшем, полагаю? Вам лучше войти.
Он дал гостю дорогу и принял у него пальто и шляпу.
– Салли, – молвил он, входя в освещенную кухню. – Мне кажется, ты знакома с этим джентльменом…
Салли заморгала от удивления и села.
– Простите за столь поздний визит, – сказал их невысокий посетитель. – Мы с вами уже встречались, мисс Локхарт, и при весьма неудачных обстоятельствах. Я надеюсь, вы – и мистер Гарланд, конечно, – окажете мне честь и выслушаете предложение, которое я намерен вам сделать.
Салли перевела взгляд на Фредерика, потом обратно. Глаза у нее так и не уменьшились в размере.
– Хочу сразу обозначить, что говорю сам за себя, – поспешил добавить Уиндлшем. – Мистер Беллман не знает, что я здесь.
Мужчины до сих пор стояли друг напротив друга. В последовавшей за этой фразой тишине Фредерик подтащил к столу стул и жестом предложил Уиндлшему сесть. Салли перебралась с дивана к ним, включив попутно свет и убрав со стола рассыпанные карты.
– Я более чем понимаю ваши колебания, – сказал Уиндлшем, глядя на них. – Позвольте наконец объяснить, с чем я пришел?
– Прошу вас, – пригласил Фредерик. – Только давайте сначала удостоверимся вот в чем: вы
– Технически я все еще его служащий. Но, полагаю, сейчас огромному числу людей будет гораздо полезнее, если я, так сказать, сменю знамена. Я не могу одобрить проект «Полярной звезды». Я пытался, мисс Локхарт, я честно пытался – но не могу. Этот саморегулятор Хопкинсона – чудовищная вещь, ее нельзя выпускать вот так в мир. Я решил прийти к вам, потому что наблюдал за вашей деятельностью со всевозрастающим восхищением – за вашей и мистера Гарланда, – и теперь я хочу предоставить в ваше распоряжение всю имеющуюся у меня информацию.