Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Рубин во мгле. Тень «Полярной звезды» (страница 65)

– И эта способность существует на самом деле? Она есть у всех?

– Само явление точно существует. Сотни зафиксированных случаев! Но это не значит, что существует и способность как таковая. Мы ведь не скажем о человеке, которого переехал кэб, что у него есть способность попадать под колеса кэба. Это то, что с нами происходит, а не то, что мы сами делаем.

– Понятно. Миссис Бадд могла, сама того не сознавая, получать некие впечатления извне. Но тогда возникает вопрос: можно ли намеренно передать эти впечатления? Может ли тот, кто их передает, знать, что он это делает?

– Мы называем такого человека агентом. Но устойчивой модели здесь, увы, нет, мисс Локхарт. Единственное возможное обобщение заключается в том, что телепатия обычно возникает между людьми, которые эмоционально близки друг к другу.

– Понятно… тогда у меня еще один вопрос, мистер Герни. Он связан с предыдущим, но я пока не понимаю, как.

Она рассказала о видении Маккиннона и дуэли в зимнем лесу – и как он все это увидел, коснувшись портсигара. Если, конечно, верить его словам.

– Да, – кивнул мистер Герни, – сведения о таких феноменах тоже имеются. Что за человек этот ваш реципиент? Ну, тот, у кого случилось видение.

– Совершенно ненадежный. Фокусник из мюзик-холла (правда, следует признать, что очень хороший). Понять, говорит он правду или нет, просто невозможно. И вот, что я еще хотела спросить: должен ли… реципиент брать в руки вещь, принадлежащую другому лицу? Или подойдет даже предмет, связь которого с лицом, появившимся в видении, очень отдаленная?

– Что, например?

– Скажем, газетная вырезка. Заметка, возможно, имевшая отношение к видению, но не содержавшая никаких имен. Могла ли она спровоцировать психометрический контакт? Или другой вариант: что если у реципиента было видение, а уже потом ему в руки попала заметка, в которой событие не было описано напрямую, но тем не менее, связанная с ним. Смог бы он сказать, что то и другое связано между собой?

Мистер Герни в волнении вскочил и достал с полки над столом толстенный том, содержавший множество записок и вырезок.

– Просто поразительно! – вскричал он. – Вы сейчас в точности описали мне Блекбернское дело 1871-го года. Если феномен повторяется, это прекрасная новость. Смотрите!

Салли просмотрела вырезки, датированные и снабженные аннотациями, с тщательностью, свойственной настоящему ученому. Сходство было действительно налицо, хотя тема далеко не так сенсационна: некий человек из Блекберна имел видение о том, что его родной брат спасся во время железнодорожной катастрофы.

– Сколько подобных эпизодов вам известно, мистер Герни? – спросила Салли.

– Тысячи. На их сортировку и анализ ушла бы целая жизнь.

– Возможно, вам стоит посвятить себя именно этому, а не медицине. Однако я должна сообщить вам одну подробность: дело, с которым я к вам пришла, граничит с преступным заговором. Я предполагаю, что вы захотите описать и его тоже… но не могли бы вы повременить с публикацией, пока опасность не минует?

Он в изумлении уставился на нее.

– С преступным заговором, вы говорите?!

Она объяснила. Он слушал, затаив дыхание.

– Так вот кого теперь воспитывают в Кембридже, – сказал он наконец. – Женщин-детективов. Не уверен, что именно это планировали пионеры женского высшего образования… Ну, да ладно. Разумеется, я сделаю, как вы просите. В любом случае в наших отчетах мы никогда не указываем настоящих имен. С ума сойти! Мошенничество! Убийство! Возможно, мне стоит все-таки вернуться к музыке…

Фредерик добрался до Стретема только ближе к вечеру. Кое-какие подробности ему удалось узнать простейшим из всех возможных способов: расспросив тех, кто всегда все знает – офисных мальчишек, курьеров и тому подобную братию. Ходили слухи, что политическая карьера лорда Уитэма и впрямь миновала зенит, и теперь он намерен добиться успеха в финансовом мире – получил место в совете многообещающей фирмы под названием «Полярное что-то там». Более того, сейчас он как раз обхаживает нового заместителя министра иностранных дел… В общем, эта информация действительно стоила целого утра болтовни и нескончаемой череды чашек некрепкого кофе.

Вечер выдался холодный и пасмурный, сеял мелкий дождик. Сворачивая на тихую улочку, Фредерик предвкушал новую встречу с миссис Бадд… только вот улочка больше не была тихой.

Крыльцо дома, где жила миссис Бадд, окружило несколько рядов зевак; у ворот стояла карета «Скорой помощи». Полицейский сержант и два констебля пытались расчистить дорогу от дверей до кэба. Наконец из парадных дверей показались два санитара с носилками, толпа расступилась.

Фредерик кинулся вперед, и его заметил инспектор в униформе, с суровым лицом стоявший на пороге. Носилки загрузили в кэб, инспектор шагнул навстречу новоприбывшему, зеваки с любопытством повернулись в их сторону.

– Могу я вам помочь, сэр? – спросил инспектор. – Вы собирались здесь с кем-то встретиться?

– Я пришел с визитом к леди, живущей по этому адресу, – живо ответил Фредерик. – К миссис Бадд.

Инспектор метнул взгляд в сторону кэба, знаком велел подчиненным запирать ворота и уходить, потом снова повернулся к Фредерику.

– Не соблаговолите ли пройти со мной? Всего на минутку.

Фред прошел вслед за ним в узкий холл, и констебль закрыл дверь. Из гостиной вышел джентльмен, похожий на врача. Изнутри доносились женские всхлипывания.

– Она в состоянии отвечать на вопросы? – спросил инспектор.

– Да, если поторопитесь, – ответил врач. – Я дал ей успокоительную микстуру, через несколько минут она начнет засыпать. Лучше бы уложить ее в постель.

Инспектор кивнул и поманил Фредерика за собой. В гостиной на диване сидела горничная лет шестнадцати, не больше, с красными глазами и трясущаяся от рыданий.

– Ну, Сара, – ласково обратился к ней полицейский, – прекращай реветь и посмотри на меня. Твою хозяйку везут в больницу, там за ней присмотрят. Слушай внимательно. Ты видела этого мужчину раньше?

Девица, все еще хлюпая носом и дрожа, бросила быстрый взгляд на Фредерика и покачала головой.

– Нет, сэр, – прошептала она.

– Он был среди тех, кто приходил сегодня к твоей хозяйке?

– Нет, сэр.

– Ты уверена, Сара? Сейчас ты в полной безопасности. Погляди хорошенько.

– Я никогда его раньше не видела. Честное слово! – и она снова разразилась рыданиями.

– Эй, Дэвис, – позвал инспектор, распахнув дверь. – Отведи девчонку наверх и дай ей стакан воды… или еще чего-нибудь.

Девушку увели. Инспектор снова закрыл дверь и достал из кармана блокнот и карандаш.

– Могу я узнать ваше имя, сэр?

– Фредерик Гарланд. Бёртон-стрит, 45. Фотографические работы. А могу я спросить, почему меня подвергли внезапной и, насколько я могу судить, незаконной проверке личности? Что здесь за чертовщина творится? И что случилось с миссис Бадд?

– Сегодня утром на нее напали двое мужчин. Горничная их впустила. Говорит… у них было не все в порядке с лицами. Подбитые глаза, распухшие носы и все в таком духе. У вас и у самого свежий синяк, сэр, как я погляжу.

– Ах, вот оно что. Понятно. Что ж, история моего синяка очень проста – один болван ударил меня дверью железнодорожного вагона. Куда увезли миссис Бадд? И насколько сильно она пострадала?

– В Гайс-хоспитал. Ее очень сильно избили. Она без сознания. Но жить, я думаю, будет. Иначе те двое отправятся на виселицу.

– Вы же их поймаете, правда?

– Поймаю, не будь я инспектор Конвей! Я не потерплю, чтобы на моем участке такое творилось. А теперь, сэр, будьте любезны, скажите: в каких вы отношениях с миссис Бадд? Какова была цель вашего визита?

Фредерик сказал, что фотографирует известных медиумов по заказу спиритического общества и пришел узнать, не согласится ли миссис Бадд позировать для портрета. Инспектор понимающе кивнул.

– Что ж, очень хорошо, сэр, – сказал он. – Горничная говорит, что эти парни вроде бы ничего не взяли. Это был не грабеж. У вас есть соображения, что тут произошло?

– Ни единого, – твердо ответил Фредерик.

И это истинная правда. Ну, почти, – подумал он несколько минут спустя, вскакивая в омнибус до Саутварк и Гайс-хоспитал. Надо было покрепче приложить этого Саквилля тростью! Кулаки у него сжались – сомнений в личности двоих головорезов быть не могло. Что до мотива преступления… ответ на этот вопрос наверняка известен Беллману. И этому его очкастому прихвостню, Уиндлшему.

Что ж, зато мы знаем, кто за это заплатит.

Целый день женщина под густой вуалью никак не решалась войти в одно конторское здание в Сити. В руках она держала небольшую жестяную коробку. Женщина подходила к двери, поднимала руку, чтобы постучать, нервно оглядывалась по сторонам, опускала руку и отступала. Ее звали Изабель Мередит, а в здании находился офис Салли Локхарт.

Присущая ей робость (она была бы робкой и без родимого пятна в пол-лица) и ужас последних сорока восьми часов лишили Изабель остатков воли, необходимых для того, чтобы подняться по ступенькам и постучать. Но в конце концов отчаяние победило застенчивость, и она постучала. Ответа не было – Салли не оказалось на месте.

Она ушла. Настроение Изабель, и без того не слишком приподнятое, рухнуло в бездну. К везению она не привыкла и потому, налетев (она шла, повесив голову) на стройную фигуру в теплом твидовом пальто, она лишь пробормотала: «Прошу прощения», и отступила в сторону. И была очень удивлена, когда ее окликнули по имени.