Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Рубин во мгле. Тень «Полярной звезды» (страница 58)

Фредерик в этот момент стучал кулаком по столу.

– Если бы у тебя была хоть толика здравого смы…

– Не смей говорить мне о здравом смысле! – ответила Салли и сжала губы. – Я тебе сказала: не путайся у меня под ногами! Было такое? Если хочешь работать над делом вместе…

– А ну, замолчите оба! – гаркнул Джим. – В жизни такой чуши не слышал! Если хотите новостей, сядьте и слушайте.

Еще мгновение они стояли у стола. Воздух между ними так и потрескивал от напряжения. Затем Фредерик толкнул к Салли стул, а сам уселся на табурет.

– Ну? – сказала Салли, садясь.

Джим рассказал им про Изабель Мередит и прочитал текст из газетной вырезки.

– Вот что я об этом думаю, – сказал он в заключение. – Маккиннон шантажирует Беллмана. Добыл где-то эту газетенку, сложил два и два с тем медиумическим вздором и попробовал залезть к Беллману в карман. Ну, Беллман такого терпеть не стал. Просто и ясно. Как вам?

– А что связывает Нелли Бадд и Маккиннона? – деловито спросил Фредерик.

– Понятия не имею, – признался Джим. – Откуда мне знать? Может, они ходят в один клуб по интересам – по психическим. А может, Беллман – ее любовник.

– А еще наследство, – задумчиво сказала Салли. – Отец Маккиннона – важная шишка, так она сказала?

– Ну да.

– Возможно, это правда. Возможно, он наследник того, что хочет заполучить Беллман.

– Если это правда, – Фредерик подчеркнул слово «если». – Ну, мы хотя бы продвинулись на шаг вперед. Думаешь, эта мисс Мередит не лжет?

– Думаю, не лжет, – ответил Джим. – Она же сама ко мне подошла. Зачем ей было это делать, если она хотела что-то скрыть? У нее на уме только одно: чтобы ее ненаглядный был в безопасности. Ради этого она бы и соврала, конечно, но не мне – со мной она говорила, как на духу. Вот зуб даю.

– Гм-м, – протянул Фредерик, потирая подбородок. – Ну что, Локхарт, мир?

– Ладно, – неохотно согласилась Салли. – Но впредь говори мне сразу, если что-то выяснишь. Если бы я знала, что Беллман охотится за вашим Маккинноном, у меня бы был еще один козырь в рукаве для нашей встречи.

– И все равно, я считаю, что это было ужасно глупо, – проворчал Фредерик. – Вот так врываться к нему и…

– Да, но тебя я об этом не спрашивала, – отрезала Салли. – Ты уже…

– Хватит! – воскликнул Джим. – Кто хочет сыру и пикулей? Мистер Уэбстер? Как там твоя кость, Чаклз?

Он почесал Чаке уши, и тот застучал хвостом по полу. Фредерик принес краюху хлеба и сыр, Салли расчистила стол, и не прошло и пары минут, как вся компания уже с аппетитом жевала. Покончив с едой, они составили тарелки на верстак, Джим достал карты, и они сыграли в вист: Салли с Фредом против Джима и Уэбстера. Вскоре они уже хохотали, как в старые добрые дни, еще до того, как Салли уехала в Кембридж, когда их партнерству было без году неделя. До того, как Салли с Фредом начали ссориться. Глядя на них, думал Джим, ни за что не заподозришь, что эти двое по уши влюблены друг в друга… Но не с той безнадежной, роковой одержимостью, с которой Изабель Мередит любит своего фокусника. Именно такой любовь и должна быть: веселой и страстной, игривой, опасной, и чтобы в ней просвечивал острый ум. Они были равными, эти двое, как два тигра. Работая вместе, они могли бы достичь чего угодно! И почему им все время нужно драться?

Глава десятая. Зимний сад

Утром в понедельник Чарльз Бертрам прибыл в ателье сразу с несколькими новостями. У него был друг в «Элиотт и Фрай» (эти фотографы считались в Лондоне самыми модными; они специализировались на портретах состоятельных господ в шикарном антураже), который сообщил, что они только что получили заказ – на фотографии с помолвки Акселя Беллмана и леди Мэри Уитэм.

Фредерик присвистнул.

– Когда? – спросил он.

– Сегодня вечером в доме Уитэмов на Кавендиш-сквер. Подумал, вам может быть интересно. Это будет целая история – знаете, небось, как Элиотт и Фрай работают: ассистент по вспышкам, младший полировщик линз, помощник для перестановки треноги…

– А как зовут твоего друга? Это, часом, не молодой Протероу?

– Да, он. Знаешь его?

– Ага, и он кое-что мне должен. Отличная работа, Чарли. Значит, Беллман собирается жениться? Да еще на этой милой барышне… Черт меня побери!

И, схватив пальто и шляпу, он пулей вылетел из дому.

Одно утро в неделю Салли посвящала «Гарланд и Локхарт», разбирала счета и обсуждала перспективы с Уэбстером и мистером Блейном. Сегодня она надеялась застать там и Фредерика. Блейн вроде бы говорил, что им нужно расширяться, и надеялся на поддержку Фреда.

– Видите ли, мисс Локхарт, я думаю, что нам не помешает нанять еще одного клерка, но вы и сами прекрасно знаете: места маловато. Может быть, для него найдется уголок в новой студии…

– Не найдется, – отрезал Уэбстер. – Я и так уже сомневаюсь, что она достаточно просторна для всех наших нужд.

– Как поживает стройка? – поинтересовалась Салли.

– Иди сама посмотри, – пригласил Уэбстер. – Чарли, ты занят?

Чарльз Бертрам присоединился к ним во дворе за ателье. Новое помещение студии уже почти достроили: крышу покрыли, двое шпаклевщиков трудились над стенами. Окна еще стояли слепые, без стекол.

С трудом пробравшись между досками, стремянками и тачками, освещенные бледным зимним солнцем, они ступили на пол, который только что закончили настилать.

– Как видите, – повел рукой вокруг Уэбстер, – не совсем понятно, где разместить подвижную камеру. Единственный выход – проложить рельсы дугой, в форме подковы… и естественный свет будет не постоянный, об этом тоже нужно помнить. Другой вариант – затемнить все пространство и пользоваться искусственным освещением. Но эмульсия будет недостаточно чувствительна на той скорости, которой мы хотим добиться…

Чарльз посмотрел на выражение лица Салли и решительно вмешался в разговор.

– Есть и другое решение. Это здание нас полностью устраивает, не обязательно устанавливать тут зоетроп[13]. В магазине не хватает места для всего, чем мы сейчас заняты, а ведь мисс Реншоу могла бы принимать в два раза больше заказов, если бы мы предоставили ей больше места. Что если поставить стену здесь… – легкой перегородки вполне хватит – и разделить пространство на новую студию, получше, и офисное помещение, в котором так нуждается мистер Блейн? Уэбстер совершенно прав: нам все равно не втиснуть сюда движущуюся камеру. Глупо было думать, что у нас получится.

– Но вы, вообще-то, должны были это знать, – пожала плечами Салли. – Зачем вы затеяли стройку, если помещение все равно слишком маленькое?

Мужчины растерянно переглядывались.

– Ну, когда мы только начинали, места хватало для всего, что мы задумали, – пояснил Уэбстер. – Про движущуюся камеру мы тогда не думали. Скорее, про стационарную, с механизмом для быстрой смены пластин. Для нее бы места хватило. Будущее – в работе с одной камерой. Так что нет, деньги потрачены не зря.

– Полагаю, в следующий раз вы купите поле, – заметила Салли. – Вы ничем не лучше Фреда. Кстати, где он?

– У «Элиотта и Фрая», – сообщил Чарльз. – Твой мистер Беллман женится, они делают фотографии с помолвки.

– Женится? – Салли остолбенела.

Самая мысль о браке настолько не вязалась с тем Беллманом, которого она видела в Балтик-хаус, что воображение отказывалось иметь с ней дело.

– Поле, говоришь? – Похоже, Уэбстер совершенно не интересовался Беллманом. – Что скажешь, Чарли? Нужно будет построить стену и продолжить рельсы строго параллельно ей, так чтобы камера смотрела на юг. Стену можно будет сделать какой угодно длины. Крышу навесить стеклянную на случай непогоды…

– Не сейчас, – остановила его Салли. – Пока на это нет средств. Вот когда достроите эту студию, и она начнет приносить столько денег, сколько вы планируете, тогда посмотрим. Судя по всему, мистер Блейн, у вас все-таки будет офис. Вам нужен клерк на полный рабочий день? Или только на утро?

Движущаяся камера, о которой говорил Уэбстер, была его собственным изобретением, а идея принадлежала фотографу по фамилии Майбридж[14]. Пока она существовала только на бумаге, ведь разместить ее было негде. Механизм представлял собой целую серию камер на колесах, их можно было возить по рельсам мимо фиксированной точки, быстро меняя экспозицию, чтобы запечатлеть движение объекта в этой самой точке. Мысль о том, чтобы фотографировать движение, в те времена витала в воздухе: многие экспериментировали с разными технологиями, но к решению проблемы никто пока не приблизился. Уэбстер верил, что частичным ответом на вопрос станет его движущаяся камера. Чарльз Бертрам уже трудился над более чувствительными эмульсиями, которые позволят увеличить скорость экспозиции. Вот если бы удалось найти способ фиксировать негатив на бумаге, а не на стекле… тогда можно было бы установить рулон покрытой эмульсией бумаги за одной из линз, и это бы с успехом заменило движущуюся камеру. При условии, конечно, что удастся сконструировать достаточно точный механизм протяжки бумаги и не рвать ее в процессе. Если бы они все это смогли… можно было бы установить в новой студии зоетроп, как называл его Чарльз. Да, работы предстояло еще много.

Салли и мистер Блейн оставили этих двоих в пылу оживленной дискуссии, а сами отправились внутрь, чтобы решить, какая помощь в офисной работе им понадобится.

Ранним утром того же дня дочь лорда Уитэма, леди Мэри, сидела в зимнем саду отчего дома на Кавендиш-сквер. Слишком большое, чтобы называться просто оранжереей, это строение из стекла и металла вмещало пальмы, редкие виды папоротников, орхидеи и даже бассейн, где неторопливо плавала темная рыба. Леди Мэри была вся в белом: вышитое шелковое платье с высоким воротом, жемчужное ожерелье и все остальное цвета свежевыпавшего снега – будто жертва, предназначенная на заклание. Она сидела в бамбуковом кресле под исполинским папоротником, сжимая в руках книгу, – но не читала.