Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Рубин во мгле. Тень «Полярной звезды» (страница 41)

Тогда-то и случился первый из, казалось бы, никак не связанных между собой ударов, которые и привели компанию к стремительной гибели. Мисс Уолш знала все подробности, и Салли снова и снова удивлялась тому, как изумительно старая леди оперирует фактами – а заодно и ее самообладанием, ведь в результате всех этих событий она оказалась на краю бедности, в одночасье лишившись надежды провести старость пусть со скромным, но все же комфортом.

Ближе к концу повествования неожиданно всплыло имя Акселя Беллмана. Салли навострила уши.

– Беллман? – переспросила она. – Спичечный магнат?

– Я не знаю, чем он еще занимается, – сказала мисс Уолш. – Никаких особых связей с компанией у него вообще-то не было. Я просто заметила это имя в газетной статье. Полагаю, именно он был владельцем груза, с которым потонула «Ингрид Линд». Она потонула… Знаете, я никак не могу привыкнуть говорить о корабле «она». Это же просто механизм… А почему вы спрашиваете? Вы знаете этого мистера Беллмана? Кто он такой?

– Самый богатый человек в Европе, – ответила Салли.

Мисс Уолш помолчала.

– «Люцифер», – сказала она, наконец. – Фосфорные спички.

– Именно так. Думаю, он сколотил состояние как раз на торговле спичками. Насколько припоминаю, был еще какой-то скандал… Год назад, когда он только появился в Лондоне, я слышала какие-то сплетни. Шведское правительство закрыло все его фабрики из-за опасных условий труда.

– Девушки с некрозом челюсти, – подхватила мисс Уолш. – Я читала о них. Бедняжки! Бывают же такие гадкие способы делать деньги… Уж не на это ли ушли мои сбережения?

– Насколько мне известно, мистер Беллман некоторое время назад оставил спичечный бизнес. К тому же нам ничего не известно о его связях с Англо-балтийской компанией. В любом случае, мисс Уолш, я вам очень благодарна. И выразить не могу, как расстроена. Я намерена спасти ваши деньги.

– Нет, не говорите мне этого! – перебила ее мисс Уолш (тем самым тоном, каким обращалась к юным леди, вообразившим, что они могут сдать экзамены, не приложив ни капли труда). – Я не прошу обещаний – я хочу знать! Сомневаюсь, что мне когда-нибудь доведется снова увидеть мои деньги, но мне очень хотелось бы знать, куда они подевались. Вот я и прошу вас выяснить это для меня.

Она произнесла это так сурово, что большинство девушек дрогнуло бы. Но Салли была не того сорта – по этой самой причине мисс Уолш в свое время и пришла именно к ней.

– Я не могу допустить, – горячо заявила она, – чтобы тот, кто обратился ко мне за консультацией, потерял все свои деньги. Это вопиющий непрофессионализм! И я не потреплю никакого снисхождения. Это серьезный удар для меня, мисс Уолш, – не менее серьезный, чем для вас. Да, это ваши деньги, но это и мое имя, моя репутация и мои средства к существованию. Я намерена расследовать деятельность Англо-балтийской компании и выяснить, что произошло. И если это только в человеческих силах, я намерена также найти ваши деньги и вернуть их владелице. Сомневаюсь, что вы откажетесь принять их.

Последовало ледяное молчание мисс Уолш, а сопроводивший его взгляд был устрашающ, как раскаты грома, но Салли была способна переглядеть кого угодно. Через пару секунд взгляд мисс Уолш потеплел. Она соединила кончики пальцев.

– Что ж, звучит разумно, – сказала она.

Обе улыбнулись.

Атмосфера в комнате стала не такой напряженной, и Салли встала, чтобы собрать разбросанные бумаги.

– Не желаете чашечку кофе? – спросила она. – Готовить его на огне – это, конечно, варварство, но получается довольно вкусно.

– С удовольствием. Когда мы были студентами, всегда готовили кофе в камине. Я уже очень много лет не делала этого. Позвольте, я помогу.

Пять минут спустя они уже болтали, как старые подруги. Собаку разбудили и заставили подвинуться, кофе сварили и налили в чашки. Салли и мисс Уолш наслаждались чувством товарищества, какое доступно только женщинам, успевшим побороться за возможность получить образование. Мисс Уолш преподавала в университетском колледже северного Лондона, но степень так и не получила – как и Салли, которая училась в Кембридже, сдавала экзамены и показала себя с самой лучшей стороны. Всё это университет женщинам разрешал, а вот степень давать отказывался.

Обе, и Салли, и мисс Уолш, согласились, что когда-нибудь это обязательно изменится… Только вот когда?

Наконец гостья собралась уходить, и Салли увидела ее аккуратно заштопанные перчатки, обтрепанные полы пальто и до блеска начищенные старые башмаки, остро нуждавшиеся в новых подметках. Леди потеряла не просто деньги – она лишилась надежды дожить свой век в умеренном комфорте и без лишних забот… после того, как посвятила всю жизнь благу других людей. Салли смотрела на нее и видела не только возраст и тревогу, но еще и осанку – прямую и полную достоинства, и сама невольно выпрямилась.

Они пожали друг другу руки, после чего мисс Уолш повернулась к собаке, которая, стоило Салли встать, уселась и теперь выжидающе смотрела на нее.

– Какое необычное животное, – сказала она. – Вы назвали его Чака, верно?

– Да, в честь зулусского полководца, – пояснила Салли. – Это показалось мне хорошей идеей. Мне его подарили – правда, мальчик? Думаю, он родился в цирке.

Она нежно потрепала его по голове, и огромный пес тут же облизал ей руку, буквально обернув ее языком и восторженно глядя на хозяйку.

Мисс Уолш улыбнулась, глядя на них.

– Я пришлю вам все документы, какие у меня есть, – сказала она. – Позвольте поблагодарить вас, мисс Локхарт.

– Я пока еще не сделала ничего полезного – только потеряла ваши деньги, – возразила та. – И все еще может оказаться именно тем, чем показалось. Так часто бывает. Но посмотрим, что мне удастся выяснить.

Предыдущая жизнь Салли Локхарт была весьма необычна – даже для того, кто, как она, вообще живет необычной жизнью. Матери она не знала, а отец-военный успел научить ее очень многому в том, что касалось огнестрельного оружия и финансов – и очень малому во всем остальном. Когда ей было всего шестнадцать, отца жестоко убили, а саму Салли опутала паутина тайн и опасностей. Жизнь ей тогда спасло только умение обращаться с пистолетом, да случайное знакомство с молодым фотографом по имени Фредерик Гарланд.

Этот юный джентльмен вместе с сестрой заправлял фотографическим бизнесом, который принадлежал его дяде, однако, несмотря на то, что с камерой он обращался мастерски, в финансовых вопросах он оказался полным профаном. Они были на грани разорения, когда на их пути появилась Салли – одна и в ужасной опасности. В обмен на помощь Гарландов, она взяла на себя управление их бизнесом и, благодаря умению вести счета и бухгалтерские книги, вскоре спасла его от банкротства.

С тех пор дело процветало. Брат и сестра уже наняли с полдюжины ассистентов, и Фредерик наконец-то смог заняться частным сыском, к которому у него на самом деле лежала душа. Ему помогал еще один приятель Салли – некто Джим Тейлор, мальчишка, служивший рассыльным у ее отца. Он имел пристрастие к особому жанру литературы, известному под названием «грошовых ужасов», и считался в Сити главным сквернословом. Он был младше Салли всего на два или три года. Во время первого их приключения они с Фредериком сразились с самым опасным лондонским головорезом и убили его. При этом они сами чуть не сложили головы, но каждый знал, что может доверить свою жизнь другому.

Эти трое – Салли, Фред и Джим – многим делились друг с другом. Фредерик был бы рад поделиться и большим. Он, впрочем, не скрывал, что влюблен в Салли, – и всегда был влюблен, и даже хотел на ней жениться. Ее чувства были сложнее. Временами ей казалось, что она обожает его, что нет на свете никого более восхитительного, блестящего, отважного, смешного… а временами впадала в ярость из-за того, что он разбазаривает свои таланты, возится с механизмами или, переодевшись, таскается по Лондону вместе с Джимом, – и вообще ведет себя, как мальчишка, который не знает, чем себя занять. Раз уж разговор зашел о любви… если она кого и любила, так это дядюшку Фреда, Уэбстера Гарланда, своего официального партнера по бизнесу – милого, не очень опрятного гения, способного создавать настоящую поэзию из света, тени и выражений человеческого лица. Уэбстер Гарланд и Чака – да, их она любила. А еще она любила свою работу.

А Фред… Ни за кого другого она точно не выйдет, это факт. Но и за него тоже. По крайней мере, до тех пор, пока не примут закон об имуществе замужних женщин.

Не то чтобы она ему не доверяла – совсем нет, просто это было делом принципа, она сто раз ему об этом говорила. Сейчас ты независима, равноправный партнер в бизнесе, у тебя есть собственные деньги и имущество, а потом священник объявляет тебя чьей-то женой, и все, что до сих пор было твоим, теперь принадлежит твоему мужу (с точки зрения закона). Нет, допустить это совершенно невозможно! Фредерик отчаянно и безуспешно протестовал, предлагал подписать соглашение, клялся, что в жизни не посягнет на ее имущество, просил, умолял, сердился, швырял вещи, смеялся над собой и над ней, но все напрасно. Салли не сдавалась.

Все было даже еще сложнее. В 1870 году парламент уже принял закон об имуществе замужних женщин, в котором отдельные несправедливости были исправлены, хотя и не самые главные. Фредерик об этом ничего не знал, как и о том, что собственность Салли при определенных условиях могла на законных основаниях оставаться за ней. Салли просто не была уверена в своих чувствах и потому цеплялась за принципы – и очень боялась нового закона, ведь тогда ей придется принять решение, не одно так другое.