Филип Пулман – Разрушенный мост (страница 24)
– Журнал не забудь, – напомнил Стюарт, когда они собрались уходить. – И заходи еще.
– Обязательно, – пообещала Джинни.
На столе действительно обнаружился толстый глянцевый журнал под названием «Современные художники». «Отлично, – подумала Джинни. – Вечером начну читать».
Она так и поступила, но потребовалось несколько дней на то, чтобы понять, почему Стюарт ей его отдал. Материалов там было множество: статьи о художниках, имен которых она никогда не слышала, статьи о художниках, которых она знала, статья, написанная английским художником, в которой рассказывалось, почему один американский художник не настолько хорош, как всем кажется, статья шотландского художника, посвященная испанскому художнику, который гораздо лучше, чем всем кажется, статьи критиков, осуждавших других критиков, – множество страниц, которые Джинни жадно проглатывала, потому что теперь это был ее мир и ее народ. И это не говоря уже о прекрасных иллюстрациях.
Но кое-что не давало ей покоя: они с Энди так до сих пор и не виделись после того пляжного барбекю. И совершенно непонятно, как ей вести себя с ним. Притвориться ли, будто ничего не случилось? Или попытаться об этом поговорить? Но все оказалось очень просто. Во вторник днем она просто мрачно сидела на пляже, и тут он появился из ниоткуда с рожком мороженого в руке.
– Чего лицо такое кислое? Хотела шоколадку? А вот нет. Получай мороженое.
Джинни забрала рожок, а Энди коротко и неловко потрепал ее по шее. Единственный раз, когда его прикосновение ощущалось неловким, но Джинни точно знала почему – в этом жесте было и понимание, и утешение, и извинение. В приливе облегчения она вдруг ясно осознала: идеальные отношения, о которых она думала, пока болтала со Стюартом, в ее жизни уже существовали. И это были отношения с Энди.
– Слушай, – сказала Джинни, – помнишь Джо Чикаго?
– Ну да, а что?
– Откуда у него эта кожаная куртка?
– А ты не слышала эту историю?
У Джинни даже мурашки по коже побежали.
– Какую историю?
– Он вроде как украл ее. По крайней мере, мне так рассказывали. В холмах где-то упал самолет, он поднялся туда и снял ее с мертвого пилота. Во всяком случае он именно это любит говорить. Хочет казаться крутым парнем. Придурок.
– Самолет, значит… Ого. Как поменялись детали. А ты знал, что он дружит с мужем сестры Рианнон?
– У Рианнон есть сестра? Что за парад обретенных родственников. Ну-ка расскажи…
Здорово было снова быть с ним рядом. Даже лучше, чем раньше, потому что теперь они оба понимали, какие их связывают отношения, и Джинни не нашла бы слова лучше, чем он только что употребил. Они обрели друг в друге родственников, единомышленников, соратников. Энди был ей братом гораздо больше, чем Роберт.
Дома ей приходилось по-прежнему сложно: папа пытался вывести их на разговор за едой, но на единственную объединявшую их тему и ни он сам, ни Роберт говорить не желали, а потому беседа неизменно угасала. Даже школу они обсудить не могли. И Джинни, и Роберт успешно получили аттестат зрелости, но она понятия не имела, какие предметы ее брат будет изучать в следующем году. И даже не знала, насколько он вообще умный. Все это время Роберта можно было описать двумя словами: «мрачный» и «злой».
Джинни понимала его – или по крайней мере пыталась, – но не находила для него слов, поэтому пропадала с Рианнон или Энди и Дафиддом на работе в «Драконе» или яхт-клубе, а Роберт в одиночестве бродил часами по холмам; вечерами он тихо сидел с папой у телевизора, а она рисовала за столом в своей комнате, набрасывая историю разрушенного моста.
К ночи четверга картинка наконец сложилась именно так, как Джинни хотелось; теперь ее можно было обводить чернилами. Уже наступила полночь, соблазн продолжить – оформить хотя бы первый кадр, провести четкие черные линии на белоснежной бристольской бумаге – был велик, но Джинни понимала: глаза у нее устали, рука затекла, начать сейчас – значит рисковать все испортить. Поэтому она приняла душ и легла в кровать. Окно было распахнуто настежь, для пижамы погода стояла слишком жаркая, даже ночник, освещавший обложку «Современных художников», источал, казалось, тепло. Джинни просто лежала, чувствуя, как слипаются глаза, и листала страницы, готовая вот-вот уснуть.
И тут что-то заставило ее замереть. Будто холодок пробежал по коже, будто холодный ветер, сердце внезапно начало колотиться как бешеное. Она попыталась понять, в чем дело. Снаружи кто-то крадется? Призрак мелькнул перед глазами? Что такое?
Дело в журнале. Джинни села на кровати и внимательно посмотрела на страницу.
Это был анонс ливерпульской галереи, где открывалась выставка «
Джинни сжала кулаки, пытаясь справиться с переполнявшей ее радостью. Картины все-таки уцелели! Вот почему Стюарт отдал ей журнал! Когда открытие выставки? В следующий вторник. Продлится месяц. Галерея
Она теперь не то, что уснуть, даже лежать спокойно не могла. Забыв об усталости, отчаянно улыбаясь, Джинни снова включила лампу над столом, открыла баночку чернил, выбрала самую тонкую кисть и принялась работать над «Разрушенным мостом».
11
Барон Суббота
Так вот и вышло, что голова Джинни занята была одновременно тремя большими проектами. Во-первых, разрушенный мост: нужно было закончить рисунок. Во-вторых, мамины картины: их существование должно было остаться в тайне, хотя Джинни то и дело принималась гадать – какими они будут? В-третьих, Джо Чикаго: как добиться, чтобы он рассказал правду? Поэтому большую часть времени она выглядела озабоченной, встревоженной, одержимой, – какой угодно, только не счастливой, хотя спроси ее кто-нибудь в тот момент, несчастна ли она, Джинни даже вопроса не поняла бы. Несчастна? Просто занята. И это состояние было – она постепенно начала понимать – так же близко ей, как искусство или способность видеть в темноте. В нем она чувствовала себя как рыба в воде.
Субботнее утро в «Драконе» началось с того, что Рианнон отозвала ее в сторону и тихонько (мистер Калверт стоял прямо за дверью) сказала:
– Сегодня звонила Хелен, просила тебе кое-что передать. Она не могла позвонить тебе домой. Боялась, что твой отец узнает. Скажи мне, у них роман? Я бы не удивилась. Представить не могу, что бы я делала, если бы была замужем за Бенни… Но она мне не говорит…
– Что она просила передать?
– А, ну да. Джо Чикаго будет у них сегодня вечером. К чему это, Джинни? Зачем она говорит тебе об этом?
– Это тайный код. Чтобы никто не догадался.
– Ну и пожалуйста, можешь не говорить. А я не расскажу тебе про Роберта.
– А что с Робертом? – спросила Джинни, хотя на самом деле ей было все равно. Может, Рианнон положила на него глаз, но это и неудивительно. Единственный, кто удивился бы такому повороту событий – это Питер. Однако она все равно решила утолить любопытство подруги. – Мы с Энди заключили пари. Я взялась узнать кое-что у Джо Чикаго. Рассказала об этом Хелен, а она согласилась помочь.
– Он тебя убьет, – жизнерадостно сообщила Рианнон. – Голыми руками. Джо Чикаго – садист. Любит жестокость. Ты рискуешь жизнью, подруга…
Оставалось решить главную проблему: как вернуться домой после визита в Портафон. Если сбежать из яхт-клуба сразу после смены, можно успеть на единственный автобус в нужном направлении, но обратного рейса уже не будет. Поезда по субботам тоже не ходят.
Придется просить о помощи. И Джинни отправилась в трейлер, чтобы поговорить с Дафиддом.
– Не хочу связываться с Джо Чикаго, – поморщился он. – И тебе не следует. Это Энди придумал?
– Нет, я сама. Тебе и не придется с ним связываться, просто будь неподалеку, чтобы я тебя нашла. И отвези меня домой. Я заплачу за бензин.
– Забудь про бензин, я могу залить бак в любой удобный момент. Во всяком случае, я на это надеюсь. А вот ты, по-моему, спятила. Во сколько тебя забрать?
За чаем папа предложил всем собраться и вечером сходить в кино, а потом заказать пиццу. Джинни презрительно поморщилась и даже не заметила. Знай она, что отец заметил эту гримаску, она пришла бы в ужас. Но они мало общались в последние недели, и Джинни совершенно перестала следить за его реакцией. В ответ на предложение она сказала, что вечер у нее уже занят, она вернется после одиннадцати. А потом просто забыла об этом разговоре.
В яхт-клубе готовились к напряженному вечеру. Энджи Лайм вытрясла наконец из поставщиков все овощи, которые могли понадобиться на кухне, в баре обновили запасы напитков, люди собирались с силами, разминались и обдумывали предстоящую смену. Атмосфера была потрясающая, и Джинни на минуту пожалела, что не может остаться и принять участие в веселье.
Она пожелала им удачи и выскользнула в дверь как раз вовремя, чтобы успеть добежать до главной дороги и не пропустить автобус. Она села впереди; заходящее солнце светило прямо в лицо, в теле постепенно скапливалось напряжение, как перед выходом на сцену. На Джинни были джинсы, кроссовки и темная футболка: все легкое, удобное, подходящее для побега или драки.
В Портафоне она вышла у гавани, миновала «Сундук Дэви Джонса», задумалась, не зайти ли за кофе, заметила внутри множество отдыхающих с гамбургерами и передумала. Сегодня здесь было много людей, в кафе, пабах и павильоне игровых автоматов кипела жизнь, но остальной город будто вымер. Когда она свернула на Юбилейную, уже смеркалось. Крыльцо Хелен было освещено, но дом казался пустым. Однако дверь открылась сразу, как только Джинни нажала кнопку звонка.