Филип Пулман – Прекрасная дикарка (страница 30)
– Сестра Фенелла, это я, Малкольм!
На самом деле беспокоился он о сестре Бенедикте. Что если он случайно разбудит ее? Вести себя как можно тише и все-таки разбудить сестру Фенеллу было задачей не из легких.
Азриэл стоял неподвижно, глядя во все глаза и ничего не говоря.
Наконец они услышали какое-то движение в комнате. Лира тихонько пискнула, а потом раздался звук, будто по полу передвинули стул или маленький столик. Ласковый старушечий голос что-то пробормотал – всего пару слов, чтобы успокоить младенца.
Малкольм снова позвал, чуть-чуть громче:
– Сестра Фенелла!.. – В комнате слегка вскрикнули. – Это я, Малкольм!
Послышался тихий звук, похожий на шлепанье босых ног по полу, потом лязг щеколды.
– Сестра Фенелла…
– Малкольм? Ты что творишь? – она тоже шептала; ее голос был невнятен со сна.
Ставни она так и не открыла.
– Сестра, простите, простите меня, пожалуйста, – быстро заговорил он. – Но тут отец Лиры, его преследуют… враги, и ему очень нужно повидать дочь, прежде чем он… уедет. Просто… он хочет попрощаться, – добавил он.
– Какой вздор, Малкольм! Ты сам знаешь, мы не можем его впустить…
– Сестра, пожалуйста! Ему
– Это невозможно! Уходи сейчас же, Малкольм. Очень плохо просить о таком! Уходи скорее, пока она не проснулась. Подумать страшно, что сестра Бенедикта…
Малкольм и сам боялся об этом думать. Но тут на плечо ему легла рука лорда Азриэла, и голос сказал:
– Малкольм, дай я сам поговорю с сестрой Фенеллой. А ты иди посторожи.
Мальчик отошел к углу здания. Оттуда ему было видно мост и почти весь сад. Лорд Азриэл наклонился к окну и тихо заговорил. Малкольму было совсем ничего не слышно. Сколько лорд Азриэл и сестра Фенелла проговорили, он даже гадать бы не взялся, но это было долго. Он уже озяб и дрожал крупной дрожью, когда, к его огромному удивлению, тяжелые ставни медленно отворились. Лорд Азриэл отступил, чтобы дать им раскрыться, потом снова подошел, показал, что безоружен, и чуть повернул голову, чтобы лунный свет упал ему на лицо.
Он снова зашептал. Минуту, может быть, две ничего не происходило, потом из окна показались тонкие руки сестры Фенеллы, державшие небольшой сверток, и лорд Азриэл принял его с бесконечной осторожностью. Его леопардиха поднялась на задние лапы, а передние положила ему на пояс. Он опустил дитя пониже, чтобы она могла пошептаться о чем-то с деймоном Лиры.
Малкольм терялся в догадках, как ему удалось убедить сестру Фенеллу. Лорд Азриэл прижал к себе сверток и медленно пошел с ним прочь по траве меж двумя пустыми сейчас цветочными клумбами, держа девочку совсем близко к лицу, нежно укачивая и что-то тихо ей говоря. Луна заливала обоих ослепительным светом. Кажется, в какой-то момент он показал луну Лире – ткнул в нее пальцем и поднял малышку повыше, чтобы она могла ее увидеть, – или это он Лиру луне показал? Как бы там ни было, а вел он себя, будто господин в своем поместье, где ему нечего страшиться, и вся эта шитая серебром ночь – в его полном распоряжении.
Он долго ходил туда и сюда, держа в объятиях свое дитя. Малкольм думал, с каким страхом ждет сейчас в комнате сестра Фенелла: вдруг лорд Азриэл не принесет девочку назад, или враги нападут, или сестра Бенедикта проснется и заподозрит неладное. Но из монастыря не доносилось ни звука, и с дороги тоже – как и от мужчины с маленькой девочкой на руках в чистом лунном сиянии.
В какой-то момент леопардиха вроде бы что-то услышала: хвост хлестнул по бокам, уши навострились, голова повернулась в сторону моста. Малкольм и Аста посмотрели туда: каждый камень моста был четко выписан черным и серебром. Ничто, однако, не шевелилось, и ни звука не было слышно, кроме уханья охотящейся совы в полумиле от них.
Леопардиха замерла, а потом, молчаливая и гибкая, растаяла в темноте. Малкольм вдруг подумал, что и человек у этого зверя такой же: за все время, пока они шли к реке, через луг, сад и к монастырю, мальчик не слышал шагов лорда Азриэла. Так что тот вполне мог оказаться призраком.
Дойдя до конца дорожки, лорд Азриэл повернулся и снова направился к окну, где ждала сестра Фенелла. Малкольм еще раз оглядел мост, сад, ту часть тропы, которую ему было видно, и, не заметив ничего лишнего, посмотрел на окно детской. Лорд Азриэл как раз передавал сверток обратно. Прошептав еще пару слов, он тихо закрыл ставни и поманил Малкольма к себе.
Мальчик подошел. Очень трудно не производить при ходьбе совсем никакого шума, даже если ты идешь по траве, и он стал внимательно смотреть, как Азриэл ставит ноги – было в этом что-то кошачье, леопардоподобное, чего так сразу и не схватишь, а схватив, еще долго будешь тренировать.
Они пошли назад, через сад, к живой изгороди, через заросли на луг, к ивовому пню…
Вдруг небо распорол луч света – гораздо более мощный и желтый, чем лунный. У кого-то на мосту был прожектор. Малкольм услышал шум газомотора.
– Ну, вот и они, – тихо сказал лорд Азриэл. – Здесь мы расстанемся, Малкольм.
– Нет! У меня есть идея получше. Возьмите мое каноэ и плывите вниз по реке, только сначала забросим меня на ту сторону.
Этот план только что пришел ему в голову.
– Ты уверен?
– Вниз по течению можно проплыть довольно далеко. Им это и в голову не придет. Скорее!
Малкольм прыгнул в лодку, отвязал фалинь и держался за берег, пока лорд Азриэл садился. Потом быстро и неслышно погреб через реку к саду у паба. Течение попыталось закрутить их и вынести на открытую воду, где каноэ в тот же миг засекли бы с моста, но все обошлось.
Азриэл ухватился за столбик на крошечной пристани и дал Малкольму выбраться, а потом уже мальчик придержал лодку, пока лорд пересаживался на корму. Тот взял весло, а другую руку протянул ему для пожатия.
– Я верну тебе лодку, – пообещал он, отчалил, и длинными сильными взмахами поплыл вниз по течению, по водам вздувшейся реки.
Деймон-леопард восседал впереди, будто красивая носовая фигура.
Никогда еще «Прекрасная дикарка» не плыла так быстро, успел подумать Малкольм.
Глава 11. Защита окружающей среды
Шли дни. Малкольм много думал о лорде Азриэле и о той его странной прогулке в монастырском саду – когда он взял Лиру на руки и ходил с ней взад-вперед, показывая малышке луну. Они с Астой без конца обсуждали это. Малкольму не с кем было поговорить об этом, кроме собственного деймона, – в самом деле, не отцу же с матерью такое рассказывать! У родителей было слишком много дел, и на сына они обращали внимание, только чтобы напомнить ему помыться или сесть за уроки. Например, он точно знал: они даже подумать не могут, что он отдал каноэ. А сам он никому об этом не рассказал, кроме доктора Релф. Он слишком поздно сообразил, что, пока лорд Азриэл не вернет «Прекрасную дикарку», добираться до нее придется пешком, и в следующую субботу постучался в двери знакомого дома в Иерихоне позже обычного.
– Ты одолжил ему лодку? Щедрый поступок, – заметила Ханна, выслушав его рассказ.
– Ну, я ему доверяю. Потому что он хорошо обращался с Лирой. Он показал ей луну и следил, чтобы она не замерзла, и она не плакала у него на руках. Да и сестра Фенелла тоже ему поверила. Иначе она бы просто не дала ему подержать Лиру. Но поначалу я просто глазам своим не поверил!
– Он умеет быть очень убедительным. Но я не сомневаюсь, что ты поступил правильно.
– Он знает, как управляться с каноэ.
– Как по-твоему, эти его враги – те же самые люди, которые пытались забрать Лиру из монастыря? Эта Служба защиты или как там ее?..
– Управление защиты детства. Нет, думаю, это не они. Я сначала подумал, что лорд Азриэл хочет забрать Лиру с собой, чтобы защитить от них. Но он, наверное, решил, что в монастыре ей безопаснее. Если так, то сам он, должно быть, в ужасной опасности! Надеюсь, «Прекрасная дикарка» вернется без дырок от пуль.
– Уверена, что он за ней присмотрит. Ну а теперь – как насчет новых книжек?
На сей раз Малкольм выбрал книжку о символических картинках, потому что алетиометр, о котором рассказывала доктор Релф, очень его заинтриговал, и еще одну под названием «Шелковый путь». Почему-то он думал, что это будет очередной детектив, но «Шелковый путь» оказался книгой современного путешественника о торговых маршрутах Центральной Азии – от Тартарии до Леванта. Добравшись домой, он заглянул в атлас, чтобы найти разные незнакомые места, о которых там говорилось, – и быстро обнаружил, что ему нужен атлас получше.
– Мам, а можно мне на день рождения большой атлас мира?
– Зачем тебе?
Мама жарила картошку, а Малкольм расправлялся с рисовым пудингом. Сегодня клиентов было больше обычного – пора было поторопиться в бар.
– Ну, смотреть там всякое, – неопределенно ответил он.
– А-а, ну понятно, – кивнула мама. – Поговорю с папой. Давай, доедай скорей.
Эта шумная кухня, заполненная чадом, – самое безопасное место на свете, подумал Малкольм. Раньше ему никогда не приходилось задумываться о безопасности. Это было нечто, само собой разумеющееся – вроде вкусной и сытной маминой еды, которая никогда не переводилась и доставалась ему без малейших усилий, или бесконечной череды подогретых тарелок, на которых он разносил заказы.
Но теперь Малкольм чувствовал, что опасности подстерегают его со всех сторон, несмотря на то, что и сам он сейчас в безопасности, и Лира в безопасности под опекой монахинь, и лорд Азриэл тоже, наверное, в безопасности, потому что он все-таки ускользнул от врагов.