Филип Пулман – Команда сорванцов: Музей восковых фигур. Бал газовщиков (страница 20)
Пришел июль, а с ним тяжелая жара. Все кругом словно погрузилось в вялую летаргию – от воды в столичном питьевом фонтане до хвоста старого коняги Джаспера, сонно гонявшего не менее сонных мух на конюшне под штаб-квартирой банды. К тому же половина банды прохлаждалась не то в Ирландии, навещая очередных кузенов, не то в Манчестере – у очередных дядьев. Даже преступный мир, судя по всему, собрал манатки и свалил куда-то на каникулы.
Ни единого преступления, даже самого завалящего!
Какая плачевная перспектива.
Бенни еще разок прицелился в балку и метнул нож. Он серьезно подумывал стать Гаучо-Мастером-Ножа, как Поразительный Гонзалес, – они с Громом видели его в мюзик-холле на прошлой неделе. У сеньора Гонзалеса (чья фамилия в произношении Бенни почему-то рифмовалась с Уэльсом) имелась пригожая ассистентка по имени Карменсита. Он привязывал ее к доске и десятками метал в нее жуткого вида ножи на жуткой скорости. Когда ассистентку отвязывали, на доске оставался ее силуэт, окаймленный ножами. Но и это еще не все! Затем сеньор Гонзалес повторял трюк, но уже с завязанными глазами, а Карменситу при этом крутили вместе с доской и так быстро, что казалось, будто у нее дюжина голов и штук двадцать ног.
Разумеется, Бенни и сам без труда исполнил бы этот трюк, будь у него только набор ножей и ассистентка. А когда нож у тебя только один, да и тот перочинный, и никто из двойняшек почему-то не торопится послужить искусству, чего ты можешь добиться?
Правильно, ничего.
Весь мир был сейчас против Бенни. Он мрачно метнул нож. Тот снова зловредно отскочил от деревяшки и зарылся в населенную блохами солому под стрехой.
– Ну, зато мы заставили Дика встретиться с Дейзи в парке, – заметила Анжела. – Хоть что-то полезное.
Гром и Бенни мгновенно навострили уши. На этом можно сделать деньги.
– Он, наконец, собрался? – взволнованно спросил Гром. – Он будет делать предложение?
Дик Смит был молодой газовщик, весьма популярный в Нью-Кате игрок в крикет, а Дейзи Миллер – симпатичная молодая девушка. Все считали, что для Дика она будет идеальной партией.
Дик на самом деле тоже так считал. Как, собственно говоря, и Дейзи.
Впрочем, имелось одно затруднение: Дик был слишком застенчив, чтобы взять, наконец, и сделать ей предложение. Азартные жители Нью-Ката уже некоторое время бились об заклад, сподобится он на это или нет, а если да, то когда. Змееглаз-Мелмотт, местный букмекер, начал прием ставок с шести против четырех, что таки нет, и несколько человек уже приняли пари. В общем, Дик никак не мог заставить себя сделать решительный шаг, и Дейзи уже начинала терять терпение. Ставки, соответственно, выросли до двух к одному. При таких обстоятельствах, поставив шестипенсовик, вы могли выиграть целый шиллинг, и Бенни с Громом испытывали сильное искушение подтолкнуть Дика в нужном направлении.
Дело в том, что у них был секретный источник информации в лице двойняшек Перетти. Анжела немного помогала по дому у Смитов (за деньги, разумеется; выручила не то шиллинг, не то два), а Зерлина – параллельно у Миллеров, так что вместе они держали под контролем обе партии.
– Стало быть, они собираются встретиться в парке? – уточнил Бенни. – Когда?
– В шесть, – сказала Зерлина. – Это мы их туда отправили. Он наверняка скоро сделает предложение – может, даже сегодня. Если, конечно, наберется храбрости.
– Сколько вы поставили у Змееглаза? – поинтересовалась Анжела.
– Полкроны, – скромно сказал Бенни.
– А я – шиллинг, – добавил Гром. – Маловато, но все-таки. Мы просто не имеем права проиграть!
– Полагаю, нам стоит тоже появиться на месте свидания и придать ему немного сил, – задумчиво сказал Бенни. – Сейчас…
Он поднял неплотно лежащую черепичину в крышном скате и посмотрел на часы над ювелирной лавкой через улицу.
– Сейчас уже почти полшестого. Вперед! Идемте, приободрим нашего друга!
Парк представлял собой небольшую косматую лужайку, утопавшую в грязи по зиме и в пыли летом. В нем также имелись пара десятков деревьев, беседка для оркестра и пруд, который усердно бороздило семейство на редкость безнравственных и злонамеренных уток. Как-то раз Бенни, Гром и Дэнни Шнайдер (который сейчас как раз гостил у дядюшки в Манчестере) решили доплыть в чайном ящике на центральный островок площадью шесть квадратных футов, чтобы разбить там лагерь и обеспечивать себе пропитание, охотясь на местную фауну, – так, представьте, эти утки напали на них, да с такой яростью, что у Бенни до сих пор остался шрам на коленке!
После этого мерзкие птицы потопили чайный ящик, и поселенцам пришлось тащиться обратно, на материк, вброд, к великой радости их смертельных врагов, банды из Нижнего Марша.
С тех самых пор Бенни на пушечный выстрел не подходил к уткам и всякое упоминание о них встречал глубоким презрением.
– Утки? – говаривал он. – Какие утки? Ах, утки! А что, там, на пруду, правда есть утки? Надо же, никогда не замечал. Не могу сказать, что меня сильно интересуют утки.
К счастью, Дик и Дейзи должны были встретиться на скамейке возле оркестровой беседки, на безопасном расстоянии от пруда.
– Прямо за ней есть большущий куст, – доложила Анжела. – Мы можем спрятаться в нем и шепотом подсказывать Дику, что дальше говорить.
– Так ведь она нас тоже услышит, разве нет? – усомнился Бенни. – Довольно смешно, когда тебе делает предложение говорящий куст. Нет, нам нужно держаться подальше. Мы станем наблюдать за ними из беседки, а когда Дик ее поцелует, я выйду и заставлю его подписать бумагу, доказывающую, что он таки сделал ей предложение. После чего мы прямиком отправимся к Змееглазу. Шутка ли – два к одному! Я получу семь шиллингов и шесть пенсов, не считая поставленного!
– А я – три шиллинга, – кивнул Гром.
– Они же должны будут целоваться, после того как Дик сделает предложение? – уточнил на всякий случай Бенни.
– Иногда даже до того, – подтвердила Анжела.
– Иногда до того – больше, чем после, – назидательно подняла палец Зерлина.
– Как бы там ни было, мы не ошибемся, – подытожил Бенни.
Некоторое время – еще не пробило шести – банда ошивалась в беседке. Качалась на перилах, забрасывала палки на крышу, лазила по ограждению снаружи, так чтобы нога не коснулась земли, и занималась всякими другими интересными вещами, бдительно поглядывая одним глазом, не идет ли сторож, а другим – как там дела на скамейке, где Дик должен был встретиться с Дейзи.
Ждать пришлось недолго.
Без пяти минут шесть на скамейке нарисовался Дик, облаченный в свой лучший полосатый костюм для случаев, не связанных с работой. В дрожащей руке он сжимал вялый букетик фиалок.
Даже самые большие поклонники не назвали бы Дика пригожим парнем; зато он был веселый, приветливый, с честным лицом и самый отважный крикетный бэтсмен, который выходил против баунсера за всю историю человечества. Увы, сегодня Дик выглядел откровенно жалко. Он то и дело оттягивал от шеи воротник, словно ему нечем было дышать, обмахивался соломенной шляпой и грыз ногти.
– Он выглядит как тот арестант в «Тропе, усыпанной цветами, или Если б он только знал» сразу после того, как его приговорили к смерти, – заметил Гром. – Мы с па ходили смотреть на прошлой неделе.
– Цыц! – сказал Бенни. – Смотрите, вон Дейзи идет. Ну, то есть наоборот, не смотрите.
Дейзи Миллер была самая прехорошенькая девушка в Нью-Кате, так говорили все. Этим летним вечером она выглядела особенно очаровательно – в платье в цветочек и большой шляпе с вишенками. А от того, как засверкали ее глаза при виде Дика, Нью-катская банда преисполнилась уверенности, что они, можно сказать, уже выиграли.
Дети потихоньку прекратили свои занятия и подобрались поближе к скамейке – слушать.
– Привет, Дик. Здорово встретить тебя здесь, – сказала Дейзи.
– Ага, – сказал Дик. – Прикинь, а? Ха! Ну и ну.
– О, ты принес цветы, Дик! Они, кажись, уже полумертвые.
– Это тебе, Дейзи, – пробормотал он и сунул ей букет, словно найденную за плитой сковородку с рагу месячной давности.
– Ах, Дик! Они такие красивые! Надо будет поставить их в воду, пока они совсем не загнулись, – молвила Дейзи, милостиво принимая подарок. – Может… может, мы присядем, Дик?
Ее кавалер громко сглотнул.
– Ээээ… да. Может, правда, присесть? – выдавил он после паузы.
Дейзи изящно села и одарила Дика улыбкой.
Он неуклюже примостился на самый краешек и принялся сверлить взглядом горизонт.
К этому времени вся банда, загипнотизированная зрелищем, уже перекочевала за куст.
Перед внутренним взором Бенни так и пылали семь шиллингов и шесть пенсов – целое состояние, которое можно истратить на мороженое и имбирное печенье – и тратить, и тратить… целые долгие недели. Гром, сентиментальная душа, предвкушал поцелуй счастливой пары. Что до близняшек – о, они горели желанием посрамить Змееглаза-Мелмотта.
В общем, все зрители с нетерпением ждали, когда Дик, наконец, придвинется к Дейзи и, более того, скажет ей что-нибудь осмысленное.
Дик между тем пребывал в какой-то разновидности транса.
Дейзи сидела и пощипывала фиалки. Потом она стала пощипывать вишни на шляпке.
– Дик, – сказала она, наконец.
– Ч-чего?! – он так и подскочил.
– Ты можешь сесть поближе ко мне, Дик, – сказала девушка и приглашающе похлопала по скамейке.
– О. А. Да…
Юноша придвинулся на целый дюйм. Потом снял шляпу и принялся обмахиваться ею. Потом вытащил из кармана платок и промокнул вспотевший лоб.