Филип Киндред Дик – Вторая модель (страница 25)

– Проследуем на первый горизонт, – сказал он. – Там все и обсудим.

– На первый горизонт? – в тревоге переспросил Тейлор, покорно шагая следом за спутниками боковым коридором, ведущим к небольшому лифту. – Я никогда не бывал там, и… стоит ли? Что, если там… излучение?

– Вы – как все прочие, – проворчал Франкс. – Будто старухи, боящиеся воров. Радиация на первый горизонт не проникнет никаким образом. Во-первых, свинец и камень. Во-вторых, все, что поступает вниз по Трубе, тщательно моют.

– Но в чем суть проблемы? – спросил Тейлор. – Изложите хоть вкратце.

– Минуту терпения.

Войдя в лифт, они поднялись наверх и оказались в зале, полном солдат, – мундиры, оружие всюду, куда ни взгляни. От удивления Тейлор невольно заморгал. Вот он какой, первый горизонт, ближайший к поверхности подземный ярус! Выше нет ничего, кроме камня – свинцовой брони, камня да титанических труб, тянущихся вверх, словно ходы земляных червей. Свинец, камень… а дальше, там, где кончались огромные трубы, открывался необъятный простор, не виданный никем из живых вот уже восемь лет, руины без конца и края, некогда – дом Человека. Те самые земли, где он сам, Тейлор, жил восемь лет назад.

Ныне поверхность планеты превратилась в смертоносную пустыню, в россыпи шлака под пеленой туч, клубящихся над землей, затмевавших багровое солнце. Лишь иногда среди этой пустыни появлялись, двигались сквозь развалины больших городов, с трудом пробирались через истерзанные поля и луга металлические создания, отдаленно напоминавшие жизнь. Это и были плюмбумы, неуязвимые для радиации наземные роботы, сконструированные в страшной спешке за считаные месяцы до того, как холодная война обернулась войной, в буквальном смысле слова, горячей.

Ползающие по суше, бороздящие океаны, летающие по небу на борту стреловидных, почерневших от копоти воздушных судов, создания из стали и пластика, способные существовать там, где невозможна никакая жизнь, плюмбумы продолжали развязанную Человеком войну, так как сам Человек продолжать ее оказался не в силах. Да, люди придумали войны, изобрели и изготовили оружие, изобрели даже исполнителей – профессиональных солдат, актеров театра военных действий… но сами двигаться дальше, вести войну самостоятельно не могли. Во всем мире: в России, в Европе, в Америке, в Африке – не осталось ни единого живого человеческого существа. Все они перебрались глубоко под землю, в надежно спроектированные и построенные убежища, как только с неба начали падать первые бомбы.

Блестящая была идея – единственная идея, из которой мог выйти толк. Наверху, на обращенной в руины, выжженной поверхности некогда живой планеты, орудовали, суетились, вели войну Человека плюмбумы. Внизу, глубоко в недрах земли, человеческие существа без продыху, в поте лица, месяц за месяцем, год за годом производили оружие, чтоб продолжать сражение.

– Первый горизонт, – выдохнул Тейлор, охваченный странной щемящей тоской. – Мы почти на поверхности.

– Почти, но не совсем, – откликнулся Мосс.

Проследовав за Франксом сквозь толпу солдат, оба отошли в сторону, к краю Трубы.

– Еще несколько минут, и лифт доставит нам кое-что сверху, – пояснил Франкс. – Видите ли, Тейлор, Служба Безопасности регулярно осматривает и опрашивает одного из плюмбумов с поверхности, из тех, кто успел провести наверху какое-то время, чтоб прояснить ряд вопросов. Обычно для связи с полевой штаб-квартирой достаточно видеофона, но непосредственные встречи также необходимы: полагаться только на видеопереговоры мы не можем. Конечно, с работой плюмбумы справляются превосходно, однако мы должны быть вполне уверены, что все идет так, как нам хотелось бы.

Франкс повернулся к Тейлору с Моссом.

– Так вот, – продолжал он, – сейчас лифт доставит к нам с поверхности плюмбума класса А. В соседнем помещении оборудован зал для опросов, разделенный надвое свинцовой переборкой, защищающей проводящих опрос офицеров от радиоактивного излучения. Это значительно проще помывки: ведь плюмбуму следует сразу же возвращаться наверх, к прерванной работе.

– Двое суток назад вниз был спущен и подвергнут опросу один из плюмбумов класса А. Опрос проводился мной лично. Прежде всего нас интересовало новое оружие, применяемое Советами с недавних пор, – автоматическая мина, преследующая любую движущуюся цель. Согласно инструкциям, переданным наверх военными, за новыми минами в действии следовало понаблюдать и доложить результаты во всех подробностях.

С этими-то результатами и был спущен к нам тот самый плюмбум класса А. Изложил нам кое-какие факты, как всегда, передал отснятую кинопленку и донесения, а затем был отправлен наверх. Пошел к дверям лифта, ведущего из зала для опросов к поверхности, и вот тут произошло нечто весьма любопытное. В то время мне подумалось, что…

Но тут Франкс осекся на полуслове: под потолком заморгала красная сигнальная лампа.

– Вот он, лифт сверху, – сказал он, кивнув нескольким из солдат. – Идемте в зал. Плюмбум появится с минуты на минуту.

– Плюмбум класса А, – вздохнул Тейлор. – Я видел таких только на демоэкранах, слушая их доклады о положении наверху.

– Да, зрелище впечатляющее, – подтвердил Мосс. – С виду они – почти как люди.

Войдя в зал, все трое подсели к свинцовой переборке. Вскоре над их головами вновь вспыхнула сигнальная лампа, и Франкс предостерегающе вскинул ладони перед собой.

Дверь за переборкой отворилась. Приникнув к смотровой щели, Тейлор увидел за стеклом стройное, тонконогое металлическое создание, плавно выехавшее из лифта, опустив руки к бедрам. Остановившись, робот окинул взглядом свинцовую переборку и замер в ожидании.

– У нас есть кое-какие вопросы, – заговорил Франкс. – Но прежде чем я перейду к ним, ответь: что ты можешь доложить об обстановке на поверхности?

– Ничего особенного. Война продолжается, – механически, монотонно ответил плюмбум. – Налицо незначительная нехватка легких одноместных высокоскоростных перехватчиков. Кроме этого, нам могли бы пригодиться…

– Все это уже принято во внимание. Меня интересует следующее: все сведения от вас к нам поступают только по видеосвязи. Поскольку наверх никто из нас не выходит, мы вынуждены полагаться на косвенные доказательства и о происходящем можем лишь строить догадки. Своими глазами мы ничего не видим, всю информацию получаем из вторых рук. Кое-кто в верховном командовании полагает, что подобное положение дел оставляет слишком много возможностей для ошибок.

– Ошибок? – переспросил плюмбум. – В каком смысле? Перед отправкой вниз наши донесения проверяются самым тщательным образом. Связь с вами мы поддерживаем постоянно и докладываем обо всем значимом незамедлительно. Любое новое вооружение, применяемое противником…

– Это понятно, – проворчал Франкс в смотровую щель. – И все же нам следует оценить обстановку самим. Найдется ли на поверхности необлучаемый район, пятачок, где поместится группа разведчиков снизу? Смогут ли несколько человек в освинцованных гермокостюмах выйти наружу, без лишней спешки оценить обстановку, поглядеть, что там, и остаться в живых?

С ответом робот замешкался.

– Сомневаюсь. Конечно, вы можете проверить пробы воздуха и принять решение сами. Однако за восемь лет, истекших с момента вашего ухода, положение дел с каждым днем ухудшалось. Вы сильно недооцениваете опасность, грозящую вам наверху. В последнее время срок жизни любого движущегося объекта катастрофически сократился. Противником разработано множество новых типов снарядов, реагирующих на движение. Новая мина не просто распознает движущийся объект, но и преследует его неопределенно долгое время, пока наконец не настигнет. К тому же радиоактивные загрязнения наблюдаются повсеместно.

Франкс, странно сузив глаза, переглянулся с Моссом.

– Понятно. Ну что ж, вот и все, что мне хотелось выяснить. Можешь идти.

Робот двинулся к выходу, но на полпути задержался.

– Количество смертоносных частиц в атмосфере увеличивается каждый месяц. Темп войны постепенно…

– Да, я тебя понял.

Поднявшись, Франкс протянул руку и принял у Мосса сверток.

– И еще одно дело, пока ты не ушел. Вот новый металл для защитных экранов. Посмотри и оцени его. Я передам образец клещевым захватом.

Поместив сверток в зубастый зажим, Франкс взялся за рукояти и развернул клещевой захват на оси. Плюмбум по ту сторону переборки, вынув сверток из зажима, под взглядами всех троих развернул бумагу, окинул взглядом металлическую пластину, повертел образец в руках… и вдруг оцепенел.

– Порядок, – подытожил Франкс, толкнув плечом переборку.

Секция переборки скользнула вбок, и Тейлор невольно ахнул: Франкс с Моссом поспешили к плюмбуму со всех ног!

– Боже правый! – воскликнул он. – Но он же радиоактивен!

Плюмбум, не двигаясь с места, сжимал металлическую пластину в руках. Вбежавшие в зал солдаты окружили робота и принялись старательно, не пропуская ни дюйма, водить счетчиками вдоль и поперек его туловища.

– О’кей, сэр, – доложил один из них Франксу. – Холоден, как долгий зимний вечер.

– Прекрасно. Я был в этом уверен, однако риск тут недопустим.

– Вот видишь, – сказал Тейлору Мосс, – плюмбум вовсе и не горяч. Хотя явился сюда прямо с поверхности, минуя даже помывку.

– Но что это значит? – в недоумении спросил Тейлор.