Филип Киндред Дик – Вспомнить всё (страница 14)

Контрразведчики дружно кивнули.

– Да, – продолжил Макс, – пора показать: мы не из робких. Сжечь этих стервецов – вот и все завершение стратегических планов!

Контрразведчики добродушно рассмеялись.

Весьма довольный собой, Макс ткнул командира группы локтем в бок.

– По-моему, мы, черт возьми – сила нешуточная! То есть зубы у США имеются, да еще какие!

– И не говори, Макс! – поддержал его один из контрразведчиков, и все, включая самого Макса, расхохотались в голос.

На выходе из лифта их перехватил рослый, великолепно одетый человек.

– Господин президент, – настойчиво заговорил он, – я – Джонатан Кирк, пресс-секретарь Белого дома. Думаю, перед совещанием в Совете национальной безопасности, во время страшнейшей угрозы для всего человечества, вам следует выступить с обращением к народу. Народ хочет видеть своего нового вождя.

С этими словами пресс-секретарь вручил Максу лист бумаги.

– Вот заявление, подготовленное Политическим консультативным советом. Здесь вкратце изложены ваши…

– Чушь, – буркнул Макс и сунул бумагу обратно, даже не заглянув в текст. – Президент здесь я, а не вы… Кирк? Ширк? Берк? В первый раз слышу. Показывайте, где микрофон, а речь я за себя скажу сам! Или доставьте мне сюда Пата Нобля: может, у него найдется пара идей.

Но тут ему вспомнилось, что именно Пат продал его с потрохами, именно Пат его во все это и втравил.

– Нет, он тоже тут ни к чему, – решил Макс. – Просто давайте сюда микрофон.

– В кризисной ситуации, – просипел Кирк, – мы все…

– Вот именно, в кризисной, – оборвал его Макс, – а потому не путайся под ногами. Займись своим делом, а мне не мешай заниматься своим, уяснил? Так оно всем будет лучше, – подчеркнул он, добродушно хлопнув Кирка по спине.

Следом за Кирком к лифту подошла внушительная толпа народу с портативными телекамерами и софитами, и Макс тут же углядел среди них Джим-Джема Брискина в окружении собственной съемочной группы.

– Эгей, Джим-Джем! – завопил он. – Гляди, вот я и президент!

Джим Брискин степенно, невозмутимо подошел к нему.

– Нет, я не стану мотать клубок из бечевок, – обменявшись с ним сердечным рукопожатием, продолжал Макс, – и модели яхт мастерить не стану, ничего подобного! А тебе спасибо огромное – за поздравления!

– Поздравляю, – негромко проговорил Брискин.

– Спасибо, спасибо, – поблагодарил его Макс, стиснув ладонь телеклоуна до хруста суставов. – Конечно, рано или поздно этот говорящий ящик починят, а меня снова отправят в запас, однако…

Умолкнув, он торжествующе улыбнулся всем заполнившим коридор – от телевизионщиков с персоналом Белого дома до контрразведчиков и армейских офицеров в немалых чинах.

– Большое дело вам предстоит, мистер Фишер, – заметил Брискин.

– Ага. Уж это точно, – согласился Макс.

Однако явное сомнение в глазах Брискина добавляло: «Интересно, по силам ли оно тебе? Интересно, тот ли ты человек, которому можно доверить такую власть?»

– Но ничего, справлюсь, – заявил Макс прямо в подставленный Брискином микрофон: пускай все, все его зрители слышат!

– Возможно, и справитесь, – согласился Брискин, однако сомнений его решительность Макса отнюдь не развеяла.

– Э-э, да я, похоже, тебе разонравился? – удивился Макс. – С чего бы?

Брискин, не ответив ни слова, поднял взгляд к потолку.

– Послушай, – продолжил Макс, – я теперь президент и запросто могу закрыть твою дурацкую студию, когда захочу… один звонок в ФБР, и готово. К твоему сведению, я сию же минуту отправляю в отставку генерального прокурора – этого, как его там… и заменяю его человеком, которого давно знаю, которому могу доверять.

– Понятно, – протянул Брискин.

Сомнения в его взгляде сменились уверенностью, но в чем, Макс догадаться не смог.

– Да, – подытожил Брискин, – полномочий вам, полагаю, хватит. Если вы действительно президент…

– «Если»! Гляди у меня! – оборвал его Макс. – Ты, Брискин, рядом со мною ничто, сколько б народу тебя ни смотрело!

С этим он, повернувшись спиной к камерам, скрылся за услужливо распахнутой кем-то дверью в бункер Совета национальной безопасности.

Долгое время спустя, уже под утро, Максимилиан Фишер, проторчавший в подземном бункере Совета национальной безопасности целую ночь, сонно клюя носом, вслушивался в бормотание включенного телевизора. Передавали последние новости. К настоящему времени наблюдатели разведслужб доложили о появлении в пределах Солнечной системы еще тридцати неприятельских кораблей. Таким образом, силы противника увеличились до семидесяти единиц. Каждый корабль постоянно держали под наблюдением, но Макс понимал: этого мало. Рано или поздно ему придется отдать приказ нанести ответный удар по инопланетному флоту… однако его терзали нешуточные сомнения. В конце концов, кто они? Этого в ЦРУ не знали. Насколько они сильны? Этого никто не знал тоже. Как тут понять, завершится ли атака успехом?

И все это – не считая внутренних неурядиц. Прежде с экономикой, по мере необходимости взбадривая ее, урезая налоги, снижая кредитные ставки, разбирался «Уницефалон»… но теперь-то электронная система решения задач уничтожена!

«Бог ты мой, – в растерянности, в унынии думал Макс, – а что я вообще знаю о безработице? Где, на каких фабриках нужно возобновлять производство?»

Тяжко вздохнув, он повернулся к генералу Томпкинсу, главе Объединенного комитета начальников штабов, сидевшему рядом за изучением донесений о маневрах тактических оборонных сил, защищавших Землю.

– Как там? Теперь с размещением кораблей порядок? – спросил он Томпкинса.

– Так точно, господин президент, – подтвердил Томпкинс.

Макс, вздрогнув, насторожился, однако не почувствовал в генеральском тоне ни малейшей иронии – только почтительность, уважение.

– О'кей, – пробормотал он. – Рад слышать. А прорехи в ракетном заслоне все устранили? Не проморгаете больше вражеских кораблей, как проморгали тот, расстрелявший «Уницефалон»? По-моему, одного раза – и то многовато!

– Мы в состоянии полной боеготовности, – заверил его генерал Томпкинс. – На военных, как говорится, рельсах с шести часов по местному времени.

– А что с кораблями… стратегического назначения?

Как ему объяснили, эвфемизм этот означал наступательные, ударные силы.

– Можем ударить в любой момент, – отвечал генерал Томпкинс, оглядев длинный стол и дождавшись согласных кивков сослуживцев. – Все семьдесят неприятельских кораблей, вторгшихся в пределы системы, у нас на прицеле.

– Мм… питьевой соды ни у кого не найдется? – с жалобным стоном осведомился Макс, изрядно пришибленный сложившимся положением.

«Сколько работы-то… маеты-то сколько, черт побери, – подумал он. – Сколько волнений… ну, что бы этим стервецам попросту не убраться из нашей системы, а? Неужто нам вправду придется ввязываться в войну? Еще неизвестно, чем их родная система ответит на удар: поди их пойми, эти неземные формы жизни! Кто знает, что у них на уме?»

– Меня смущает одно, – со вздохом признался он. – Их ответные действия.

– Переговоры с ними, по-видимому, невозможны, – заметил генерал Томпкинс, – а значит, выбор у нас небогат.

– Тогда валяйте. Валяйте, задайте им, – решил Макс, оглядываясь в поисках питьевой соды.

– На мой взгляд, ход разумный, – подтвердил генерал Томпкинс.

Гражданские советники, сидевшие напротив, согласно склонили головы.

– Да, вот еще крайне странные новости, – спохватился один из них, передав Максу бланк телеграфной депеши. – Из Федерального суда штата Калифорния сообщают: Джеймс Брискин только что подал против вас иск с требованием немедленного исполнения, утверждая, что по закону вы не имеете права занимать пост президента, поскольку не избраны таковым.

– То есть поскольку за меня не голосовали? – ахнул Макс. – Только поэтому?

– Да, сэр. Брискин обратился к Федеральному суду с просьбой принять решение по данному делу и в то же время объявил о намерении баллотироваться в президенты сам.

– ЧТО?!

– Брискин требует, чтоб вы не просто вышли на выборы, но состязались в предвыборной гонке с ним лично. Очевидно, при его-то популярности рассчитывая…

– Тьфу, пропасть! – в отчаянии воскликнул Макс. – Нет, как вам это нравится, а?

Никто не ответил ни слова.

– Ладно. Как бы там ни было, у нас все решено, – проворчал Макс, осененный новой идеей. – Вы, военные, займитесь всерьез кораблями пришельцев, а мы тем временем… а мы тем временем нажмем на рекламодателей Брискина, на это самое пиво «Рейнлэндер» и «Калбест электроникс», экономическими средствами. Пусть-ка они его и приструнят.

Собравшиеся за длинным столом закивали. Шорох укладываемых в портфели бумаг возвестил о временном завершении совещания.

«Этот клоун рассчитывает на несправедливое преимущество, – мысленно успокоил себя Макс. – Как мне с ним соперничать, если борьба неравна? Если он – Джим-Джем, личность известная каждому, телезвезда, а я – нет? Нет уж, дудки, так дело не пойдет. Пусть выдвигается, пусть, только ничего хорошего ему это не принесет. Не побьет он меня. Не доживет до победы».

За неделю до выборов «Телскан», межпланетный институт, изучавший состояние общественного мнения, опубликовал результаты последних из проведенных опросов. Прочитав сводки, Максимилиан Фишер помрачнел, как никогда в жизни.