Филип Киндред Дик – Особое мнение (страница 8)

– Что он там делает? – встревоженно спросил Горстоковски.

– Отыскал что-то, видимо, – равнодушно откликнулся Зильберман. – А что? Ему ведь и положено окрестности изучать.

– Глядите в оба, – предупредил Горстоковски. – Вернувшись, он наверняка сделает вид, будто ничего особенного не произошло.

Вскоре Фишер, отирая грязь с рук, быстрым шагом направился к лагерю.

Горстоковски, шагнув навстречу, преградил ему путь.

– Что вы там нашли?

– Я? – Фишер удивленно моргнул. – Ровным счетом ничего.

– Да ну? Зачем же вы, стоя на четвереньках, копались в трясине?

– Я… мне показалось, будто там блестит что-то металлическое, вот и все.

Горстоковски напружинился, подобрался, охваченный небывалым восторгом. Он прав, во всем прав!

– Не лгите! – рявкнул он во весь голос. – Сознавайтесь, что вы там нашли?

– Я думал, это газовый шланг, – пробормотал Фишер, – а оказалось, корень. Всего-навсего толстый, блестящий от сырости корень.

Вокруг воцарилась напряженная тишина.

– Обыскать его, – велел Портбейн.

Двое солдат ухватили Фишера под локти, а Зильберман с Дэниэлсом проворно обыскали его.

Кобура с пистолетом, нож, сигнальный свисток, автоматический тестер, счетчик Гейгера, пластинка импульсного ключа, индивидуальная аптечка, удостоверение личности… Больше при Фишере не обнаружилось ничего.

Разочарованные, солдаты разжали руки, и Фишер, насупившись, принялся собирать имущество.

– Действительно, он ничего не нашел, – констатировал Портбейн. – Простите, Фишер. Сами понимаете: осторожность превыше всего. Пока они прячутся там, в болотах, строя коварные планы, нам нельзя терять бдительность ни на минуту.

Зильберман с Горстоковски, переглянувшись, незаметно отошли в сторону.

– Кажется, я понимаю, в чем дело, – негромко сказал Зильберман.

– Еще бы, – хищно пригнувшись, откликнулся Горстоковски. – Все ясно как день: он что-то спрятал. Думаю, перекопав тот участок болота, где он рылся, мы обнаружим кое-что интересное. Я давно понял: здесь, в лагере, есть их пособник. Шпион терран.

– Терран?! – Зильберман вздрогнул от неожиданности. – По-вашему, нас атакуют терране?

– Именно. Кто же еще?

На лице Зильбермана отразилось нешуточное недоумение.

– А мне казалось, мы бьемся с кем-то другим.

– С кем, например?! – в ярости зарычал Горстоковски.

Зильберман покачал головой:

– Не знаю… не задумывался. Больше думал о том, как с ними бороться, а их считал просто некоей… чуждой расой.

– А эти терранские человекоподобные обезьяны для нас, на ваш взгляд, свои?! – вызывающе осведомился Горстоковски.

К началу еженедельного Организационного Совещания девять предводителей лагеря собрались в укрепленном подземном бункере конференц-зала. Осмотрев, обыскав и, наконец, впустив внутрь последнего из вождей, вооруженная охрана накрепко заперла за ним двери.

Не без опаски усевшись в глубокое кресло, председательствующий, Домграф-Швах, опустил руку на стопку бумаг с Еженедельной сводкой, а другой рукой взялся за тумблер механизма, мгновенно катапультирующего его из зала в особый бункер – на случай внезапного нападения. Портбейн по обыкновению принялся осматривать стены, каждое кресло, каждый стол в поисках электронных ушей и глаз. Дэниэлс замер на своем месте, не сводя взгляда со счетчика Гейгера. Зильберман вовсе явился на совещание с ног до головы облаченным в хитроумный, негромко жужжащий, опутанный проводами бронекостюм из металла и пластика.

– Что это на вас за латы, скажите на милость? – раздраженно осведомился Домграф-Швах. – Снимите немедленно, чтоб все мы могли вас видеть!

– Вот уж дудки! – приглушенно зарычал Зильберман из затейливой скорлупы бронекостюма. – С этого дня ни на минуту его не сниму. Прошлой ночью в меня пытались воткнуть иглу, зараженную болезнетворными бактериями!

Услышав это, Лануар, задремавший в кресле, вмиг оживился, вскочил и поспешил к Зильберману.

– Иглу, зараженную бактериями? А позвольте спросить…

– Не подходите! – завопил Зильберман. – Еще хоть шаг, и получите разряд тока!

– Вспомните покушение, о котором я докладывал на прошлой неделе! – возбужденно затараторил Лануар. – Попытку отравления запасов воды солями тяжелых металлов! Мне сразу же стало очевидно: далее в ход пойдут болезнетворные бактерии либо фильтрующиеся вирусы, которых нам не заметить, пока эпидемия не разгорится всерьез!

Выдернув из кармана медицинскую склянку, он вытряхнул на ладонь солидную горсть белых капсул и одну за другой отправил их в рот.

Не довольствуясь общей системой обороны, предусмотренной Организационным Планированием, каждый из девятерых позаботился о самозащите на свой манер, каждый снарядился согласно личному опыту. Единственным, кто не держал на виду каких-либо защитных средств, оказался Тейт. Изрядно бледный, он держался начеку, но ничего особенного не предпринимал. Взглянув на него, Домграф-Швах сделал зарубку в памяти: Тейт слишком, слишком уверен в себе. Надо думать, почему-то не опасается нападения… но почему?

– Хватит пустой болтовни, – сказал Домграф-Швах вслух. – Пора начинать.

Председательствующим его выбрали при помощи рулетки: такая система исключала возможность какой-либо подрывной деятельности. В изолированной, автономной колонии из шестидесяти мужчин и полусотни женщин без случайных методов выбора не обойтись.

– Дэниэлс, зачитайте Еженедельную сводку, – распорядился Домграф-Швах.

– Зачем? – без обиняков возразил Портбейн. – Мы же сами ее составляли и прекрасно помним, что в ней сказано.

– Затем же, зачем и всегда, – осадил его Зильберман. – Дабы убедиться, что в нее никто не внес искажений.

– Зачитайте резюме, и довольно! – выкрикнул Горстоковски. – Я в этом подземелье ни минуты лишней задерживаться не хочу!

– Боитесь, как бы кто-нибудь выход не завалил? – съязвил Дэниэлс. – Так есть еще полдюжины аварийных! Вам ли не знать – вы же сами настояли на их сооружении!

– Читайте резюме! Хватит болтать! – потребовал Лануар.

Дэниэлс, звучно откашлявшись, придвинул Сводку к себе.

– Итак, в течение минувших семи суток против нас было совершено общим счетом одиннадцать явных актов враждебности. Самым масштабным из них оказалась диверсия, завершившаяся разрушением нового арочного моста класса А. Подточенные опоры, разбавленная пластиковая смесь, служившая основным строительным материалом, и в результате все сооружение рухнуло под тяжестью первого же каравана грузовиков.

– Об этом нам всем известно, – мрачно заметил Портбейн.

– Наши потери – шесть человеческих жизней и значительное количество оборудования. Вооруженные силы прочесывали район целый день, но диверсантам удалось скрыться. Вскоре после данной диверсии было выявлено отравление источников питьевой воды солями тяжелых металлов. Вследствие этого водяные скважины пришлось засыпать и пробурить новые. С тех пор вся поступающая в наши жилища вода пропускается через системы фильтрации и подвергается химическому анализу.

– А я лично ее еще и кипячу, – с чувством добавил Лануар.

– Все до единого признают, что частота и жестокость диверсий день ото дня возрастает, – продолжал Дэниэлс, взмахом руки указав на стену, увешанную картами и диаграммами. – Если б не взрывоустойчивое силовое поле и постоянно работающая сеть наведения, минувшей ночью нас захватили бы врасплох. Главный вопрос на сегодняшний день таков: кто за всем этим стоит?

– Как кто? Терране, – откликнулся Горстоковски.

– Какие, к черту, терране?! – с досадой крякнув, возразил Тейт. – Что обезьяноподобным делать так далеко от Терры?

– Нас же сюда занесло, не так ли? – парировал Лануар. – А мы некогда тоже были терранами.

– Ничего подобного! – в возмущении заорал Фишер. – Жили на Терре, да, однако мы – отнюдь не терране! Мы с вами, друзья, – мутанты, новая, высшая раса!

– Тогда кто же наши враги? – саркастически хмыкнув, спросил Горстоковски.

– Другая группа спасшихся после крушения корабля, – ответил Тейт.

– А откуда вам это известно? – с нескрываемым подозрением протянул Зильберман. – Вы их хоть раз видели?

– Вспомните: ни одной из спасательных шлюпок мы так и не нашли. Почему? Должно быть, они на них улетели.

– У уцелевших, отрезанных от всего и вся, не оказалось бы ни снаряжения, ни оружия, ни машин, явно имеющихся у врага, – заметил О’Киф. – Мало этого, враг прекрасно обучен и дисциплинирован. За пять лет нам не удалось ни победить их, ни даже убить хотя бы одного. Следовательно, враг очень и очень силен.

– А победить их мы до сих пор и не пробовали, – напомнил Фишер. – Мы все это время только оборонялись.

За столом воцарилась напряженная тишина.

– Вы о корабле? – уточнил Горстоковски.