Филип Киндред Дик – Особое мнение (страница 2)

И вновь Гретри замер, завороженный их мордами – причудливыми пародиями, карикатурами на человеческое лицо. Сморщенные младенческие физиономии, крохотные, точно пуговицы, глазки, узкие щели ртов, затейливо искривленные уши, редкие пряди влажных, липнущих к коже волос… Руки им заменяли продолговатые псевдоподии, то удлинявшиеся, то сокращавшиеся, будто тесто. Тела выползков тоже оказались невероятно пластичными – вытягивались в струнку и с той же легкостью сжимались в комок, стоило псевдоподиям нащупать преграду. На появление людей они не отреагировали никак, будто вовсе их не заметили.

– Насколько они опасны? – помолчав, спросил Гретри.

– Ну, что-то вроде жала у них имеется. Пса соседского, знаю, однажды ужалили, причем всерьез. У бедняги брюхо вздулось, язык почернел, судороги начались, окоченение… так и помер. А все из-за любопытства, – слегка сконфуженно добавил таксист. – Совал нос, куда не надо, строительству их мешал. Они же трудятся постоянно. Ни минуты без дела не сидят.

– Здесь большинство?

– Наверное, да. Уж не знаю, каким медом им тут намазано, но часто вижу, как они потихоньку ползут сюда. Понимаете, рождаются-то они в разных местах, – пояснил таксист, широким жестом указав вдаль. – По одному, по двое на каждой ферме неподалеку от радиационной лаборатории.

– А дом миссис Хиггинс в какой стороне? – спросил Гретри.

– Вон там, наверху. Видите, за деревьями? Хотите к ней…

– Я скоро вернусь, – заверил его Гретри, двинувшись вверх по склону. – Подождите здесь.

Подойдя к дому, Гретри застал хозяйку во дворе за поливкой темно-красной герани, пышно разросшейся по обе стороны от крыльца. Услышав шаги, древняя сморщенная старуха выпрямилась, сощурилась, окинула Гретри недоверчивым взглядом и перехватила лейку, будто дубину.

– Добрый день, – учтиво коснувшись двумя пальцами полей шляпы, приветствовал ее Гретри и предъявил старухе служебное удостоверение. – Я пришел навести справки о… выползках. Там, у границы ваших владений.

– Зачем?

Голос старухи звучал холодно, равнодушно, сурово – вполне под стать иссохшему, морщинистому лицу и увядшему телу. Под ее взглядом Гретри сделалось несколько не по себе.

– Видите ли, мы ищем выход из создавшегося положения. Думаем вывезти их отсюда на необитаемый островок в Мексиканском заливе. Здесь им определенно не место. Людям жить с ними рядом слишком уж тяжело, а… а так не годится, – с грехом пополам одолев неловкость, закончил он.

– Не годится, уж это точно.

– Ну, а эвакуация всех проживающих поблизости от радиационной лаборатории уже начата. Хотя этим, очевидно, следовало заняться гораздо раньше.

Старуха сверкнула глазами.

– А всё вы – вы, умники городские, со своими машинами! Видите, что натворили?! – загремела она, обличающе ткнув в сторону Гретри костлявым пальцем. – Вы натворили, вам теперь и расхлебывать! Сделайте наконец хоть что-нибудь!

– Разумеется, мы перевезем их на остров как можно скорее, – заверил старуху Гретри, – но тут есть кое-какая проблема. Что скажут родители? Ведь по закону они – на полном родительском попечении, и мы не вправе так, запросто… – Смущенный, он снова осекся, не найдя подходящих слов. – Что обо всем этом подумают их родители? Позволят ли нам рассадить собственных… э-э… детей по грузовикам и увезти неведомо куда?

Миссис Хиггинс, развернувшись к нему спиной, без единого слова направилась в дом. Гретри не слишком уверенно последовал за ней. Миновав грязные, затхлые комнаты, загроможденные множеством хлама, керосиновых ламп, поблекших картин, старинных столов и диванов, а после – громадную кухню, битком набитую необъятными литыми чугунами и сковородами, хозяйка спустилась к подножию скрипучей дощатой лестницы и требовательно постучала в крашенную белилами дверь.

Из-за двери донеслись возня, шорох, встревоженный шепот. Казалось, обитатели комнаты спешат что-то спрятать.

– Откройте немедленно! – велела миссис Хиггинс.

Мучительно долгая пауза, и дверь медленно приоткрылась. Миссис Хиггинс, распахнув ее во всю ширину, поманила за собой Гретри и переступила порог.

Увидев Гретри, молодой человек с девушкой, замершие посреди комнаты, подались назад. Девушка крепко прижала к груди продолговатую картонную коробку, поспешно сунутую ей в руки юношей.

– Вы кто такой?

С этими словами молодой человек вновь подхватил коробку под донышко: тонкие руки его жены задрожали под тяжестью содержимого, соскользнувшего к краю.

Сомнений не оставалось: перед Гретри родители одного из странных созданий. Темноволосая девушка в дешевеньком зеленом платье – невысокая, хрупкая, но полногрудая, с виду не старше девятнадцати – взирала на гостя, в испуге поблескивая огромными карими глазами. Молодой человек – симпатичный, смуглый, плечистый, куда выше и крепче жены – держал увесистую коробку уверенно, без труда.

Гретри молчал, не сводя глаз с дырочек в крышке коробки. Коробка в руках молодого человека слегка подрагивала, покачивалась из стороны в сторону, точно живая.

– Вот. Этот человек приехал забрать его, – сообщила юноше миссис Хиггинс.

Семейная пара приняла новость молча. Муж даже не изменился в лице – только поудобнее перехватил коробку.

– Их всех на какой-то остров собираются увезти, – продолжила миссис Хиггинс. – Дело уже устроено. Дурного им никто не желает. Пускай живут там спокойно и делают, что захотят – ползают, строят, людям глаз не мозоля.

Девушка безучастно кивнула.

– Не стойте столбами, – в раздражении буркнула миссис Хиггинс. – Отдайте ему коробку, и покончим с этим раз и навсегда.

Чуть поразмыслив, молодой муж опустил коробку на стол.

– Вы о них хоть что-нибудь знаете? – резко спросил он. – К примеру, чем их кормить?

– Мы… э-э, – беспомощно залепетал Гретри.

– Питаются они листьями. Только травой и листьями. Мы ему приносили самые мелкие листья, какие удавалось найти.

– Ему всего месяц, – глухо проговорила девушка. На миг в ее огромных карих глазах вспыхнули искорки бессловесной мольбы. – Уже хочет туда – вниз, к остальным, но мы его пока дома держим. Не хотим отпускать. Мало ли: может, рано еще. Может, пускай подрастет. Откуда нам знать, что с ним да как? Вот мы и сомневаемся. Не понимаем, что делать.

Ее муж, развязав толстую бурую бечевку, снял с коробки крышку.

– Вот. Вот, посмотрите.

Обитатель коробки оказался самым маленьким из всех выползков, каких Гретри доводилось видеть. Студенистый, белесый, меньше фута в длину, он свернулся клубком в уголке среди месива из жеваных листьев пополам с чем-то наподобие воска. Кое-как обернутый скомканным полупрозрачным покрывальцем, выползок мирно спал, а на собравшихся вокруг не обращал никакого внимания – казалось, ни гость, ни родители для него попросту не существуют. Охваченный странным, безотчетным ужасом, Гретри отодвинулся от стола, и молодой человек водрузил крышку на место.

– Мы сразу поняли, кто это, – хрипло сказал он. – Сразу же, как только он появился на свет. Видели точно такого же у соседей, чуть дальше по шоссе. Одного из первых. Боб Дуглас нас специально зазвал поглядеть. У них с Джулией родился… еще до того, как они начали туда, в нашу лощину, сползаться.

– Расскажи, что случилось дальше, – велела миссис Хиггинс.

– Дуглас… размозжил ему голову камнем. А потом облил бензином и сжег. А на прошлой неделе они с Джули собрали вещи и уехали.

– И многих вот так… истребили на месте? – с трудом взяв себя в руки, спросил Гретри.

– Не одного, это точно. Понимаете, многие, увидев такую тварь, вроде как с цепи срываются, и упрекнуть их не в чем. Я ведь и сам… – Молодой человек обреченно потупился. – Я и сам чуть так же не сделал.

– Может, и надо было, – пробормотала его жена. – Может быть, зря я тебя удержала.

Гретри подхватил со стола коробку и шагнул к двери.

– Мы постараемся управиться как можно скорее. Грузовики уже в пути. Еще сутки, и все это кончится.

– И слава богу, – отрывисто, без капли радости в голосе воскликнула миссис Хиггинс.

С этим она распахнула дверь, и Гретри, миновав затхлые, полутемные комнаты и изрядно прогнившее, скрипучее крыльцо, вынес коробку с выползком под жаркое предвечернее солнце.

Миссис Хиггинс, остановившись возле алых гераней, подняла с земли лейку.

– Будете забирать, забирайте всех. Всех до единого. Ясно?

– Разумеется, – пробормотал Гретри.

– А часть людей с грузовиками оставьте здесь. Пусть глядят в оба. Чтоб здесь, у нас на виду, не осталось ни одного.

– После того как мы эвакуируем всех живущих поблизости от радиационной лаборатории, таких существ больше не…

Но тут он осекся: миссис Хиггинс, отвернувшись от него, продолжила поливать герани. Над ее головой, жужжа, вились пчелы, цветы монотонно, мерно покачивались на жарком ветру. Вскоре старуха, склонившись с лейкой над цветником, согнувшись едва ли не вдвое, скрылась за углом дома, и Гретри остался с добычей наедине.

Смущенный, пристыженный, он, прижимая коробку к груди, спустился с холма, пересек поле и вернулся к лощине. Таксист, стоя возле автомобиля, курил, терпеливо ждал его, а колония выползков как ни в чем не бывало трудилась, строила город. Улицы, переулки… На некоторых из холмиков, венчавших входы в туннели, виднелись затейливые каракули – вполне возможно, надписи. Часть выползков, разбившись на группы, возводила среди курганчиков какие-то довольно сложные конструкции непонятного назначения.