Филип Киндред Дик – Особое мнение (страница 13)
Лицо Сильвии засияло, озарившись странным внутренним светом.
– Представь себе, со временем каждый из нас обзаведется крыльями! Каждый сможет летать! Каждый обретет такую же пламенную мощь! Из гусеницы превратится в…
– Из гусеницы? Ты ведь меня постоянно так называешь.
– Ну конечно! Кто ты сейчас? Гусеница и есть. Все мы – лишь гадкие гусеницы, кишащие на земной тверди, в грязи и в пыли.
– Хорошо, а почему их тянет на кровь?
– Потому что их привлекает жизнь, а кровь и есть «ишке биаха»[1], вода жизни.
– Кровь – это смерть! Целая лохань крови…
– Нет, кровь – вовсе не смерть. Подумай сам: разве гусеница, забираясь в кокон, умирает?
Уолтер Эверитт, слушавший дочь, стоя в дверном проеме, помрачнел сильнее прежнего.
– Однажды, – хрипло проговорил он, – они схватят ее и утащат с собой, а ей только это и нужно. Ждет не дождется, когда же настанет тот день…
– Видишь? – сказала Сильвия Рику, выключив кофеварку и наливая ему кофе. – Он тоже не понимает. – Ты кофе будешь? – спросила она отца.
– Нет, – буркнул Эверитт.
– Сильвия, – терпеливо, точно с ребенком, заговорил Рик, – ведь если ты уйдешь с ними, то к нам, сама понимаешь, вернуться уже не сможешь.
– Рано или поздно перейти рубеж предстоит каждому. Все это – часть нашей жизни.
– Тебе же всего девятнадцать! – с мольбой в голосе воскликнул Рик, приподнявшись на ноги. – Ты молода, здорова, хороша собой. А наш брак? Как же быть с нашим браком? Нет, Сильвия, хватит! Прекрати это, слышишь?
– Не могу. В первый раз я увидела их, когда мне едва исполнилось семь…
Остановившись у раковины с кофеваркой в руках, она устремила взгляд куда-то вдаль.
– Помнишь, пап? Мы тогда жили в Чикаго. Была зима, я возвращалась из школы, поскользнулась на обледеневшей щебенке и упала. Вот, видите шрам? – спросила она, подняв изящную руку. – Упала, расцарапала руку и в слезах побежала домой. Скользко везде, ветер воет, кровь течет так, что рукавичка промокла насквозь… Подняла я взгляд и увидела их.
В кухне сделалось тихо.
– Стало быть, понадобилась ты им для чего-то, – обреченно вздохнул Эверитт. – Понадобилась, вот они и вьются вокруг, будто мухи над мясом, ждут тебя, за собой манят…
– А почему бы и нет?
Серые глаза Сильвии заблестели, подернулись мечтательной поволокой, щеки разрумянились.
– Почему нет, пап? Ты ведь видел их и понимаешь, что это означает. Преображение… из глины в божество!
Рик поднялся и вышел в гостиную. Сестры Сильвии боязливо жались друг к дружке, не сводя с него любопытных взглядов. Миссис Эверитт стояла чуть в стороне. Лицо ее затвердело, точно гранитная маска, глаза поблескивали сурово, мрачно, под стать стальной оправе очков. Стоило Рику подойти ближе, она повернулась к нему спиной.
– Что там случилось? – взволнованно зашептала Бетти Лу, голенастая пятнадцатилетняя дурнушка. Впалые щеки ее раскраснелись, жидкие пряди каштановых волос прилипли ко лбу. – Сильвия нас никогда с собой туда не берет!
– Ничего особенного, – ответил Рик.
Невыразительное лицо девчонки исказилось от злости.
– Неправда! Вы оба ушли в сад, в темноту, а потом…
– Нечего с ним разговаривать! – рявкнула ее мать.
Оттащив дочерей прочь, она полоснула Рика исполненным горькой, бессильной ненависти взглядом и вновь отвернулась от гостя.
Открыв дверь подвала, Рик щелкнул выключателем и неторопливо спустился в сырое холодное помещение. Бетонные стены и пол, немигающий желтый огонек лампочки, свисающей на пыльном проводе с потолка…
Справа в углу возвышалась топка парового отопления с толстыми, точно мамонтов хобот, трубами воздуховодов, и бойлер. Вдоль стен громоздились узлы с тряпьем, коробки ненужных книг, связки газет и старая, запыленная мебель, густо затянутая паутиной. Дальний угол подвала занимали стиральная машина, центрифуга-сушилка и рефрижератор с электропомпой. Агрегат Сильвии.
Шагнув к верстаку, Рик отыскал молоток, прибавил к нему пару разводных ключей потяжелее и направился к затейливой системе баков и труб, но тут в проеме двери откуда ни возьмись появилась Сильвия с чашкой кофе в руке.
Бросив взгляд вниз, она поспешила к Рику.
– Ты что здесь делаешь? – спросила она, пристально глядя ему в глаза. – А молоток с ключами зачем?
Рик бросил инструменты на верстак.
– Да вот, подумал: может, взять да решить все дело одним махом?
Сильвия, обогнув его, заслонила путь к рефрижератору.
– А я-то надеялась, что ты все понял! Они же давным-давно, с самого детства, – часть моей жизни! Казалось, когда я взяла тебя с собой в первый раз, ты разглядел в них…
– Я, – резко оборвал ее Рик, – не отдам тебя никому. Никому, будь они хоть из нашего мира, хоть из потустороннего. Не отдам, понимаешь?
Глаза Сильвии гневно сузились.
– Но это же вовсе не значит… кому-то меня отдать! Ты спустился сюда, чтобы все уничтожить, сломать! И, как только я отвернусь, разобьешь аппарат вдребезги, так?
– Именно.
Гнев на лице девушки уступил место страху.
– То есть тебе хочется на цепь меня здесь посадить? Мне нужно отправиться дальше! Земная часть пути для меня позади. Сколько лет уже как пройдена!
– Да зачем с этим, скажи на милость, спешить?! – взорвался Рик, захлестнутый волной отчаяния с головой. – Неужели положенный час и без того не настанет довольно скоро?
Сильвия, поджав алые губы, скрестив руки на груди, в раздражении отвернулась.
– Вижу, тебе хотелось бы остаться мохнатой ползучей гусеницей навсегда. Другой жизни ты себе просто не мыслишь.
– Просто мне нужна ты.
– А я не могу, не могу остаться с тобой! – взвизгнула Сильвия, резко развернувшись к нему. – Нет у меня больше времени на этот мир, понимаешь?!
– Да-да, тебя ждут не дождутся другие, высшие сферы! – в ярости съязвил Рик.
– Конечно, – слегка смягчившись, подтвердила она. – Прости, Рик. Помнишь Икара? Тебя ведь тоже тянет в полет, я знаю.
– Верно. Но всему свое время.
– А почему не сейчас? К чему ждать? Ты просто боишься!
Ловко ускользнув от его объятий, Сильвия лукаво, с хитрецой улыбнулась.
– Знаешь, Рик, я хочу тебе кое-что показать. Только прежде дай слово никому не рассказывать.
– Что именно?
Она приложила палец к его губам.
– Обещаешь молчать? Он стоит кучу денег, и о нем еще не знает ни одна живая душа. В Китае так уже делают, а скоро примеру китайцев последует весь мир.
– Любопытно, – пробормотал Рик, охваченный смутной тревогой. – Ну что ж, показывай.
Трепеща от волнения, Сильвия скрылась за огромной махиной рефрижератора, в темноте позади обросших коростой изморози змеевиков, и с легким скрежетом потянула наружу нечто громоздкое, увесистое.
– Видишь? – выдохнула она. – Хотя нет, лучше помоги. Тяжеленный… дубовый, бронзой окован. Ручная работа – и окраска, и полировка, и резьба! Взгляни, какая резьба! Красота, правда?
– Что это? – глухо спросил Рик.
– Мой кокон, – как ни в чем не бывало пояснила она.
Удовлетворенно вздохнув, она опустилась на пол и с радостью прильнула щекой к крышке сверкающего полировкой дубового гроба.