Филип К. Квантрелл – Восхождение рейнджера (страница 3)

Он обернулся к Эшеру. На мужчине был темный кожаный доспех со сложными узорами-тиснениями, длинный серый плащ, волочившийся по земле, в руке – блестящий на солнце меч… но удивительнее всего была красная повязка на глазах: значит, незнакомец бросился в бой вслепую!

Человек стащил повязку, откинул капюшон, демонстрируя карие глаза и кудрявые черные волосы.

– Эти гобберы… – Он равнодушно вытер окровавленный меч краем плаща.

Название было Эшеру знакомо: слышал от Наланы. Пережить встречу с гобберами – чудо!

– А ты еще кто? – спросил незнакомец.

Эшер снова оглянулся в поисках отца.

– Я… я Эшер…

– Это утверждение или вопрос, парень? – Незнакомец вскинул лук, нажал на что-то, и, к удивлению Эшера, тот начал складываться сам собой, пока хозяин не спрятал его под плащ. Не будь вокруг столько удивительного, Эшер обязательно расспросил бы, что это за механизм такой!

– Меня зовут Эшер, – твердо ответил он и встал, стирая грязь с лица.

Незнакомец оглядел его с любопытством.

– А фамилии нет? Ну ладно. Мальчонка, топи Элетии не место для детей, ты, наверное, в рубашке родился.

Человек говорил с акцентом, но с каким, Эшер понятия не имел. Он рассеянно кивнул, даже не понимая, что ему говорят, потому что разглядел наконец Элетию. Вернее, то, что от нее осталось.

Исчезли прекрасные шпили, башни и купола, осталось только запустение. Даже Лунные поля и те сделались невзрачными, заболотились…

Эшер обхватил себя руками, чувствуя, что весь вымок и продрог.

– Я – Наста Нал-Акет из Полночи. – Поняв, что никакого впечатления его слова не произвели, незнакомец спросил: – Ты о нас что, не слышал?

Эшер медленно покачал головой.

– Я призрак, аракеш! – гордо сказал Наста Нал-Акет.

Эшер нахмурился: это эльфийское слово он знал.

– Да-да, убийца. Понял теперь?

Вместо ответа Эшер встал в боевую стойку и расправил плечи, чтобы казаться выше, – отец учил так делать, если встретишь медведя. Но убийца даже не обратил на это внимания.

– Судя по твоему лицу, ты из скитальцев.

Эшер подавил желание закрыть рукой черную татуировку в виде волчьего клыка под глазом – знак, что он из клана охотников.

– Не думал, что вы заходите дальше Диких чащоб. Что ты тут делаешь? – Убийца заткнул алую повязку за пояс, концы ее затрепетали на ветру. Эшер заметил, как Наста смотрит на Элетию, как постепенно отходит все дальше и дальше, будто ему неприятно находиться рядом с этим местом.

– Я… – Как объяснить, например, что на небе должна быть луна, а не солнце? – Там эльфы дрались, и…

Он беспомощно махнул рукой в сторону Элетии.

Наста с удивлением глянул на него, на руины.

– Эльфы? Ты про Темную войну?

Эшер не знал ни о какой войне, ему важно было найти родных, поэтому он заозирался снова. Если отстанет от них, никто его искать не будет! Но пустоши молчали. Он остался один.

– И зачем юному скитальцу сдалась война, отгремевшая тысячу лет назад?

У Эшера сердце ушло в пятки.

– Тысячу… лет?

Он беспомощно огляделся, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, но вокруг все поплыло, мир потерял краски, и земля, вздыбившись, ударила Эшера плашмя, отбрасывая во тьму.

Часть 1

Глава 1. Жизнь рейнджера

Лес сгущался, кроны его смыкались над головой, пока от неба не остались лишь узкие просветы, сквозь которые едва протискивались тонкие золотистые лучи. Ароматы цветов и сосновых игл сменились запахом старого мха и мокрого дерева, в холодном влажном воздухе не чувствовалось ни ветерка.

След увел Эшера в глубину Вековечной чащи, миль на шесть от окраины Вистла, не меньше. Искать дорогу было легко: темная магия медленно, но верно убивала все живое на своем пути.

Осторожно перешагивая через сухие ветки, он обернулся, но Гектора не увидел: черная шкура чистокровного скакуна сливалась с лесными тенями. Как ни претило расставаться с верным другом, его пришлось оставить чуть ли не на опушке: Гектор выдал бы его если не шумом, то запахом – нюх у добычи был острый.

Эшер шел по человеческим следам, но заметил, конечно, отпечатки гигантских лап рядом. Жители Вистла тоже их заметили, потому и позвали рейнджера, знающего толк в таких вещах.

Он изучал следы вдумчиво, но тщательность скорости не вредила: десятки лет самые опасные мужчины и женщины Верды наставляли его, помогали оттачивать мастерство, развивать тело и разум. После всего, что он пережил, охота была так, прогулкой. Эшер прекрасно знал, что в Вековечной чаще самый опасный хищник – это он сам.

Еще миля, и лес умолк. Вокруг ничего подозрительного не было, но птицы резко перестали петь, и на чащу опустилась неестественная тишина. Рейнджер, придерживая полу плаща, чтобы не зацепиться за сук, взобрался на поваленное бревно и коснулся трех широких и глубоких царапин, исполосовавших кору. Снял запутавшийся среди щепок клочок серого меха, обнюхал.

Волк. Пусть и оскверненный темной магией.

Эшер придержал колчан, чтобы стрелы не загремели, и бесшумно спустился в грязь. Пригнувшись, он пошел дальше, по следам, четко отпечатавшимся в гниющем травяном месиве.

Вскоре он учуял знакомый запах смерти и невольно сжал рукоять двуручного меча, висевшего на левом бедре. Шипы навершия ткнулись в перчатку… но мгновение раздумий все решило: вместо обычного клинка он потянулся к рунному мечу на спине. Звук металла, выходящего из ножен, успокаивал своей привычностью: Эшер слышал его каждый день, сколько себя помнил. Сперва этот звук вызывал к нем страх битвы, потом – уверенность в победе.

Тонкие лучи солнца блеснули на коротком клинке, зажгли золотом чеканные руны. Руны эти, известные лишь немногим в Верде, были древнее эльфийского языка и придавали стали невиданную прочность и остроту – таким мечом можно было даже шкуру грифона прорубить. Без них Эшеру пришлось бы туго.

Он взвесил меч в руке, покрутил, любуясь идеальным балансом и длиной клинка – чуть короче локтя, повторяющий силуэт песочных часов выкован из чистейшего сильвира, самого дорогого и прочного металла Верды. Изготовил меч Данагарр – лучший кузнец Иллиана, вспыльчивый гном, перестающий ворчать и ругаться только у наковальни. К счастью, после неприятной истории с горным троллем у него был перед рейнджером должок.

Эшер выставил меч вперед и шагнул на маленькую темную поляну. Вонь стояла невыносимая – смесь гнилой плоти и дерьма, – но рейнджера больше интересовал источник этого смрада. Даже воздух тут казался тяжелым, неестественным, словно темная магия преломляла саму реальность.

Вот она, его добыча. Дрянь, отравляющая весь лес.

Эшер поддернул перчатку без пальцев, обнажая серебряное кольцо, в котором поблескивал осколок черного кристалла – единственная вещь, оставшаяся у него с детства. Пусть это лишь малая частичка от целого камня, но она связывала Эшера с магией. Связь эта всегда давалась ему легко и естественно. Он плохо помнил детство, но был уверен, что чувствительность к магии дал ему именно черный кристалл.

Эшер поднял руку, чувствуя знакомое покалывание в пальцах, – шар рассеянного света родился на его ладони и тут же взлетел. Чем выше он поднимался, тем ярче становился его свет, и наконец Эшер смог разглядеть омерзительное логово во всех деталях: на окровавленной земле валялись полусъеденные человеческие тела. На засиженных мухами лицах свежих трупов еще можно было разглядеть выражение ужаса, другие же тела разложились окончательно, белели костями среди травы. У всех трупов было нечто общее: среди них не осталось ни одного целого. Куда ни шагни – обязательно наступишь на кость, обнаженную или скрытую обрывками одежды.

Деревья вокруг срослись между собой, вытянулись, словно темная башня, уходящая вверх. Светящийся шар завис футах в двадцати над землей, выхватив из темноты огромную тощую лапу. Лапа тут же спряталась в тенях. Значит, не только волка изменила эта магия…

– Ты или поразительно храбр, или непроходимо туп, – прогнусавил кто-то перед Эшером, прямо там, куда не доставал свет. – Охотник, значит.

Тень шевельнулась, встав на все четыре лапы. Огромный черный волк встряхнулся, слизнул с челюстей застарелую кровь. Его золотые глаза вперились в Эшера, низкий рык заклокотал в глотке.

Из-за волка выступила тощая сутулая фигурка, такая же жалкая, как и ее голос. Тощий человечек утопал в окровавленных лохмотьях, его лысина была покрыта морщинами и печеночными пятнами, но глаза смотрели ясно и молодо.

– Что, дурни из Вистла послали тебя оборотня убить? – Человечек усмехнулся, медленно двинувшись по кругу. Волк пошел в противоположную сторону.

– Это не оборотень, – прохрипел Эшер. Он уже давненько ни с кем не разговаривал, и голос слушался плохо. – Ты просто издеваешься над больным зверем.

– И он тут не единственный, рейнджер.

Сверху послышался шорох десятков ног, но внимание Эшера привлек не он, а длинный, увенчанный оленьими рогами посох, на который опирался человечек. Где-то внутри этого посоха, без сомнения, спрятан кристалл, источающий силу, которую этот несчастный с трудом пытался контролировать. Теперь Эшер не сомневался, что еще недавно тот был юношей, но еле сдерживаемая темная магия брала свое.

– А ты не из болтливых, – заметил человечек. – Я-то думал, ты сейчас праведную речь толкнешь. Сколько я такого наслушался… последние слова, последние мольбы…

Черный язык облизнул потрескавшиеся губы.