Филип Фармер – Властелин тигр (страница 50)
Большая часть плавания по озеру к речному устью прошла при свете одних только звезд. Небо чуть светлело на востоке, выдавая ночное светило, медлящее перед тем, как выглянуть украдкой из-за горизонта. Впереди, на северном берегу озера, мрачными пятнами непроницаемо темнели рощи. Где-то посреди них находилась протока, еще невидимая Рас угадывал направление не глазами — чутьем. Эта протока была их первой целью на пути к болоту несколькими милями к северу.
Рас сидел на носу челнока и загребал не часто, но мощно. Западный ветерок совсем улегся. Юноша почувствовал — а может, ему лишь почудилось — прикосновение к веслу рыбьего хвоста. Нечто чешуйчатое, зевающее, пучеглазое скользнуло по веслу и кануло во тьму. Во тьму и холод, царившие в глубине.
Тяжело дыша, Ева взмолилась:
— Давай остановимся хоть на минутку! У меня уже руки весла не держат — просто отваливаются! И спина прямо одеревенела — сейчас треснет!
Сам-то Рас мог еще долго продолжать грести в том же темпе, но предпочел воспользоваться случаем и прислушаться к окружающей тишине. Челнок, замедляя ход, скользил еще по инерции, затем стал тихо разворачиваться по течению — его нос как бы принюхивался к востоку. Рас слушал. Самым громким звуком было дыхание Евы. Между ним и берегом — зона безмолвия. На берегу — затухающее курлыканье ночной птицы. Далекий, едва различимый стон крокодила. И почти неуловимый за ним, как отпечаток ноги в жидкой трясине, еще какой-то хорошо знакомый звук. Он стих прежде, чем Рас сумел опознать его. Осталось легкое беспокойство, но вскоре прошло.
Осторожно, чтобы не опрокинуть утлую посудину, Рас склонился ухом к воде Он слышал лишь плеск мелкой волны о борт челнока. Больше ветер не доносил ни единого звука. Пахнуло плесневеющей древесиной, гнильцой прибрежного ила; ветер принес запах перезревших плодов, волну свежего аромата неведомого ночного цветка с быстро ускользающим намеком на менее приятный запах — чего-то вроде протухшего крокодильего яйца.
Рас выпрямился. Ева сообщила, что снова может взяться за весло — пока еще в состоянии. Челнок снова устремился вперед, и вскоре покровы тьмы впереди распались на части, приоткрыв неясный просвет между космато темнеющими глыбами леса. Течение усиливалось, пришлось Расу приналечь — устье было уже неподалеку. И когда до входа в него оставалось совсем немного, случились два события одновременно. Луна выставила наконец над скалами стыдливый краешек сияющего диска, а ее молочный свет отразился от металлического предмета, несущегося по воздуху. Наконечник копья, — мгновенно сообразил Рас, — и траектория его полета может закончиться в груди у Евы. Предупреждающий вскрик юноши был подхвачен воплями из засады. К счастью, копье, отколов щепки от носа челнока, ударилось рикошетом о борт и булькнуло в воде.
Пять челноков и большое военное каноэ вынырнули из-под тени деревьев по обе стороны устья. Лунного света хватало, чтобы увидеть по четыре фигуры на каждом челноке и девять на флагмане Двадцать восемь весел ударяли синхронно, как бы движимые невидимым кукловодом. Гилак, стоя на корме каноэ, поднимал для броска очередное копье. Наверняка он уже упрекал себя за нетерпение, за то, что не дал Расу подойти ближе, совсем близко. Видимо, его поторопил восход луны — Рас мог при свете заметить засаду.
— Поверни лодку бортом! Быстрее! — крикнула Ева.
За спиною Раса клацнул металл — она готовилась применить против шарикту свое страшное оружие. Гилак метнул с криком копье — и тут же звуки, казалось, Расом еще неслыханные, разорвали в ночной тишине реальность пополам. Он почти совсем оглох, он не слышал ничего, кроме этого грохота, он был опаляем жаром, извергаемым из адского жерла. Длинные ослепительные линии, словно духи — вестники смерти, исполосовали ночную тьму.
Ева называла их трассирующими пулями.
Снова луна блеснула на наконечнике копья; на этот раз Гилак взял неверный прицел — копье булькнуло рядом с челноком, и по воде разбежались серебристые круги.
Звук, знакомый звук чавканья лопастей, сопровождаемый ревом моторов, быстро заполонил все окрест, поглотив крики людей и эхо выстрелов. Вместе с ним пришел свет — ослепительный луч, бьющий из глаза, безжалостного, как гнев Божий. Вертолет, летящий футах в двадцати над поверхностью реки, появился из-за излучины. Его слепящий глаз заливал оба берега; свет пронзал листву и скользил по буроватой поверхности — река внезапно стала ярким проспектом с деревьями вместо домов по обочинам. Вертолет быстро вырвался из устья на озерный простор и пролил свет на сцену разыгравшегося сражения.
Глаз замер, заметив под собой нечто интригующее; затем скользнул дальше. Ощупывая темные днища перевернутых челноков, высвечивая причудливые позы мертвецов, дрейфующие тела, луч неуклонно приближался.
— Ложись! — скомандовала Ева. — Я открываю огонь! Ложись, говорю!
Рас подался вперед. Над ухом снова, громче рева самой Птицы, заговорила винтовка. Огонь пролетал прямо над ним; огненные прожилки, с воем раскраивая полотно ночи, неуклонно ползли вверх и добирались до своей цели — до вертолета, Птицы Бога.
От чудовищного глаза брызнули осколки; подмигнув во тьму напоследок, он погас. Сквозь равномерное чавканье крыльев явственно донеслось недовольное дребезжание, а из темного корпуса вертолета вырвалось пламя. Сполохи, застящие серебристую лунную дорожку, побежали по поверхности воды — прямо к Расу и Еве. Вот они уже скрестились с факелом, разгорающимся в воздухе, — мгновение спустя, точно джинн из бутылки, из озера вырвался огненный шар. Грохот взрыва поглотил даже собственный Расов крик, а вспышка на мгновение лишила зрения. Тут же вынырнув из воды, куда Рас спрыгнул ни секунды не колеблясь, он встряхнул головой, убеждаясь, что не ослеп. Вертолет уже скрылся под водой, но его горючая кровь огромной лужей полыхала на поверхности озера — всего лишь в нескольких ярдах от Раса.
Для шарикту — для тех, что уцелели — этого было более чем достаточно. Большинство уже давно плескалось в воде. Только на большом каноэ оставались люди — все убитые или раненые, кроме одного Гилака. Король, стоя в полный рост на кормовой платформе, замерев точно статуя, всматривался в Раса сквозь бушующее на воде пламя. Неожиданно он ожил, спрыгнул на палубу и схватил весло. Тяжелое каноэ нехотя стало разворачиваться.
Ева держалась на воде рядом и буквально захлебывалась словами на родном языке. Догадка Раса подтвердилась, когда она перешла на английский — это были ругательства:
— Я посеяла винтовку, черт меня раздери! О, дьявол, дьявол, дьявол!
Челнок, дном кверху, дрейфовал рядом с ними. Каноэ Гилака, перегруженное бесполезным балластом из мертвецов, приближалось медленно, но неуклонно, точно слон, шагающий по незнакомым лужам. Гилак, перебегая с одного борта на другой, бешено работал веслом, чтобы заставить каноэ идти прямо. Заметив, что попадает прямо в край огня, и поправляя курс, он поднял с одной стороны каноэ настоящий бурун. Рас, подтолкнув к Еве одно из плавающих на поверхности весел и велев держаться за него, сплавал за другим. Поручив спутнице и его, взялся переворачивать челнок обратно. Гилак вскрикнул, заметив это.
Рас аккуратно забрался в челнок, взял у Евы весла, затем подобрал и саму женщину. Пламя вспыхнуло рядом с новой силой, словно раненое озеро истекало последними горючими слезами. Ветра не было, и дым, распускаясь над водой гигантским плюмажем, рассеивался медленно, слишком медленно. Гилак скрылся из виду в его клубах. Рас перевел дыхание и попытался привести в порядок мысли. Можно было направить челнок направо прямо к берегу, а оттуда уже в устье. Можно было взять влево и неожиданно из-за дыма атаковать Гилака, схватить его, прежде чем он воспользуется копьем. Или все же попытаться обойти огненный круг справа, чтобы оказаться у Гилака в тылу?
Рас обернулся и сообщил Еве о своем решении. Она запротестовала:
— Вот-вот появится еще один вертолет, чтобы выяснить судьбу первого! Думаю, нам следует сейчас же убираться от озера подальше и где-то отсидеться! Что за дело тебе до Гилака?
Пламя, подгоняемое потихоньку течением недалекой реки, постепенно приближалось. Жар быстро высушил мокрые тела и вынудил отвернуть от огня лицо. Дымный протуберанец коснулся глаз, щекотнул в носу и заставил обоих кашлять. Рас попытался сквозь огонь и дым разглядеть каноэ, но снова вынужден был отвернуться.
— Больше всего на свете я жажду теперь поквитаться с человеком или богом, застрелившим мою мать и заставившим меня убить вонсу, — сказал он. — Но Гилак убил Джанхоя, пытается убить и меня, и если оставить его за спиной, у нас не будет спокойной жизни. Сейчас до него рукой подать, и будет глупо позволить ему уйти. Мы огорошим его прямой атакой — вырвемся из клубов огня и дыма и победим, прежде чем он поймет, что случилось.
— Ты упрямый, упрямый, упрямый осел! — простонала Ева.
Рас был слегка удивлен эпитетом. Он знал за словом «осел» лишь единственное прямое значение и не мог сообразить, почему Ева употребила его сейчас. Отложив расспросы на потом, мощным гребком Рас направил челнок вдоль расползающегося огненного фронта. Уже через несколько секунд жар заставил его откорректировать курс чуть в сторону. Продолжая для маскировки держаться как только можно ближе к огню, Рас напряженно выглядывал могущую появиться в любой момент лодку Гилака. Последнее, что Рас мог предположить, так это симметричные действия противника, намерение Гилака самому броситься в атаку.