Филип Фармер – Ночные кошмары (страница 12)
Тем не менее, пробираясь через лес, а потом через город к этой стоянке, он испытал тот же ужас, что, должно быть, испытал олень.
Бусирис, город с населением 150 000 человек, протянулся на шесть миль вдоль западного побережья Иллинойса. Он также поглотил три утеса на расстоянии пяти миль от реки. Чтобы сюда добраться, Пол Эйр прошел через лес, мимо ферм и нескольких промышленных предприятий на северном берегу, поднялся на утес, поросший лесом, и прошел через окраинные районы. Ему пришлось пересечь несколько главных дорог, и чем ближе он подходил к школе, тем больше у него было шансов оказаться узнанным. Но он сбрил усы и теперь не носил очков.
С помощью отвертки Эйр открыл переднее левое окно машины Гленды. Потянувшись другой рукой, он открыл замок на внутренней стороне двери. Мгновение спустя он нырнул в машину и завел мотор. Если его заметит патрульная машина, он, по крайней мере, попытается уехать на «Импале» дочери…
Наступило три тридцать. Большое здание извергало студентов. Более двух третей машин покинули стоянку, когда появилась Гленда. У нее было красивое лицо с тонкими чертами и длинные черные волосы. И все же выглядела она жалко. Она была бы ростом пять футов восемь дюймов, если бы ее спина напоминала восклицательный знак, а не вопросительным. Ее ноги казались тонкими, как задняя сторона пачки сигарет. Одна нога была на несколько дюймов короче другой. А походка девушки напоминала движения полураздавленой змеи.
Гленда казалась живым упреком своему отцу, хотя он только недавно осознал это. Он был разочарован, когда она родилась, потому что хотел еще одного сына. Девочки были бесполезны; они требовали особого ухода, становились предметом беспокойства, когда достигали половой зрелости, и, помимо помощи своим матерям, когда становились старше, не могли оплатить свое проживание в его доме. Пол Эйр, однако, решил, что его дочь будет как можно больше похожа на мальчика. Он научил ее чинить автомобили и подвесные моторы, делать плотницкие и электрические работы, охотиться и ловить рыбу. По крайней мере, когда она выйдет замуж, она не будет такой занудой, как Мэвис. А ведь Мэвис и не хотела ничего знать, чтобы помочь ему в его бизнесе. И когда она неохотно сопровождала его в прогулках на свежем воздухе, она жаловалась на стряпню, скуку и неудобства.
Когда Гленде исполнилось десять, она поехала с ним и Роджером на рыбалку в Висконсин. Гленда чувствовала себя нехорошо в течение нескольких дней и возражала против поездки. Мэвис тоже возражала. Пол бушевал, пока они не утихли. Добравшись до маленького озера, Гленда почувствовала себя слишком плохо, чтобы покинуть палатку. Эйр проигнорировал все, кроме ее самых элементарных требований, и на самом деле был зол, потому что думал, что она притворяется. На второй день у Гленды поднялась высокая температура, и она лишь время от времени приходила в сознание. Наконец осознав всю серьезность ситуации, он усадил ее в машину и всю ночь ехал обратно в Бусирис.
Гленда чуть не умерла от паралича. И теперь она навсегда останется калекой.
Она никогда ничего не говорила отцу о том, что он заставил ее отправиться в то путешествие. Однако Мэвис с лихвой компенсировала молчание Гленды. Сколько раз, когда они ссорились, Мэвис бросала ему обвинение в том, что он изуродовал собственную дочь.
Теперь, глядя, как Гленда ковыляет, согнувшись, через стоянку, Пол почувствовал тошноту. И он понял, почему одно ее присутствие так злило его, почему он так мечтал о том дне, когда она уедет в колледж. В глубине души он знал, что именно его эгоизм и глупость погубили ее. И тем не менее он отказывался признавать это.
Он также впервые понял, что Мэвис тоже виновата. Почему она не сопротивлялась? Как бы он ни разглагольствовал, она должна была отказаться позволить ему взять в такую поездку больного ребенка.
Оба они были виновны. Оба отказались признать свою вину. Единственная разница заключалась в том, что Мэвис все еще слепа, а у него открылись ему глаза.
И он знал, почему это случилось. Странные организмы в его теле изменили его.
ГЛЕНДА, УВИДЕВ ОТЦА на водительском сиденье, остановилась. Ее бледное лицо стало еще белее. Затем она обошла машину и села рядом с ним. По ее щекам текли слезы.
— Что ты здесь делаешь, папа?
Он воздержался от того, чтобы сказать ей, что она стала его вторым выбором. Колледж Бусирис был слишком далеко и слишком хорошо охранялся, чтобы он мог попытаться увидеть Роджера.
Он рассказал ей все, что произошло, и описал письмо Тинкроудора, Гленда выглядела ошеломленной.
— …Я не хотел звонить Лео, потому что полиция могла прослушивать его телефон, — закончил он. — Я хочу, чтобы ты добралась до его дома и устроила так, чтобы он был в телефонной будке рядом с публичной библиотекой в центре города. Я позвоню ему из другой будки.
— Я просто не могу поверить во все это! — пробормотала Гленда. — Это слишком фантастично!
— Я не сумасшедший, и Лео это тебе скажет, — сказал он. — В мире и так достаточно проблем, больше, чем человечество может справиться. Но теперь, в последние несколько дней, у него появились две новые проблемы. И то, и другое делает все прошлые проблемы простыми. Одна из проблем — существо из блюдца. Другая — это я. Я могу сдаться и дать миру шанс решить дилемму, которую я собой представляю. Но что помешает этой твари из блюдца заразить других людей? Никто ничего не сможет с этим поделать. Кроме меня.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, наклонилась и положила руку ему на плечо. Он отодвинул ее руку, чувствуя, что она может заразиться.
— Во мне есть что-то от блюдца. Оно изменило меня, все еще меняет меня. Я сам отчасти похож на блюдце. В противном случае, почему у меня были грезы о зеленом городе и тоска по нему? Ты видишь перед собой человека, который все еще твой отец, но и не твой отец вовсе. Получеловек. Или, может быть, раньше я был только наполовину человеком, и это делает меня более человечным. Не знаю. В любом случае, чтобы поймать вора, нужен вор, и я единственный, кто может поймать эту тварь с блюдца. Это потому, что я наполовину создание блюдца, а само блюдце преследует меня. Почему так, я не знаю. Я так многого не знаю. Но я убежден, что только я смогу заманить ее в ловушку. Вот почему я не собираюсь сдаваться. Но мне нужна помощь, чтобы не попасть в руки полиции. Вот почему я хочу поговорить с Тинкроудором. Может быть, он мне поможет.
— Папа, — пробормотала Гленда сдавленным голосом. — Мне плохо!
Она повалилась на него, и даже сквозь рубашку Пол Эйр почувствовал жар ее лица. Он оттолкнул дочь, чтобы та села так прямо, как только сможет. Ее голова свесилась вперед, рот был приоткрыт; и дышала она так, словно в горле застряла ржавая ветряная мельница.
— Я не сержусь на тебя, Гленда! — воскликнул Пол Эйр. — Боже мой, я люблю тебя!
ОДНАЖДЫ ОН БРОСИЛ ее, когда она заболела. Тогда не было никакого оправдания тому, что он сделал. Теперь, если он бросит ее, у него будет оправдание. Он не мог позволить, чтобы его поймали. И логика, конечно, подсказывала ему оставить ее. Он мог позвонить в больницу, а потом уехать. О Гленде позаботятся, и он будет в безопасности.
Он размышлял секунд шестьдесят или около того, а затем выехал со стоянки и направился к ближайшей больнице. Гленде, вероятно, нужно было как можно скорее попасть туда, и он не станет нести ответственности даже за секундную задержку.
Он ехал так быстро, как только мог, миновав три знака «стоп» и два красных светофора. Через четыре минуты его машина остановилась у аварийного входа. Забежав внутрь он сообщил о дочери медсестре на стойке регистрации, а потом направился к телефону-автомату в конце коридора. Он набрал свой домашний номер, но повесил трубку после того, как телефон прозвонил двадцать раз. Затем он набрал номер Тинкроудора. Ответила Морна.
Он велел ей заткнуться и слушать, пока он объяснит ситуацию.
— Сообщи Мэвис и Роджеру, что Гленда в больнице, и позаботься обо всем, — попросил он. — И скажи Лео, что я свяжусь с ним. Пока!
Он пошел по коридору прочь от отделения неотложной помощи. Он услышал, как медсестра окликнула его, но не оглянулся. Через минуту он вышел через главный выход, проскользнув мимо полицейского, стоявшего на страже. Он поднялся по склону холма, направившись вдоль корпуса больницы, свернул на боковую улицу, ведущую к Главной улице, и сел на автобус. В двух кварталах от своего дома он сошел на углу Шеридан и Лакс. Он позвонил в больницу и попросил Мэвис Эйр, мать девочки, которую только что привезли. Он подождал две минуты, прежде чем Мэвис ответила, затем повесил трубку и пошел к своему дому, надеясь, что Роджера там не будет.
Он не видел никого, кто знал бы его, пока не добрался до своего дома. На другой стороне улицы находился трехэтажный дом престарелых, заполненный стариками, которые часто видели, как он приходил и уходил, и наблюдали за ним, когда он работал над машинами и лодками на подъездной дорожке. Сейчас их было восемь — в основном пожилые дамы. Они загорали на боковом крыльце, когда он шел по подъездной дорожке к задней части своего дома. Они с любопытством посмотрели на него, но никто не помахал. Очевидно, его странная одежда, отсутствие очков и усов ввели их в заблуждение.