Филип Фармер – Мир одного дня (сборник) (страница 4)
Том засмеялся, отпустил руку доктора и похлопал его по плечу:
— Скажите «да»! Ведь вы были по–настоящему потрясены! Только покойник устоит против такой красоты!
— Она в порядке, — сказал доктор. — Но вы должны все обдумать. Если вы попадете туда, а она даст вам от ворот поворот, ваш конец может стать очень печальным — о, как я не люблю использовать такие поэтические слова!
— Нет, этого не произойдет. Мне не может быть хуже. Только лучше. Я смогу хотя бы увидеть ее живой.
Пролетели весна и лето. И в одно прекрасное утро, которое Тому никогда уже не забыть, пришло письмо с разрешением и инструкциями по переходу в Среду. Они оказались достаточно просты. Тому предписывалось лишь дождаться техников, которые должны были переналадить таймер в основании цилиндра. Он никак не мог понять, почему ему не разрешили попросту не воспользоваться каменатором одну ночь и спокойно перейти в Среду, но вскоре бросил попытки вникнуть в бюрократическую логику.
Сообщать об этом кому–либо в доме он не собирался, главным образом из–за Мейбл. Но она все равно узнала обо всем на студии, заплакала, увидев его за обедом, и убежала к себе в комнату. Она очень переживала, но никому не позволила утешать себя.
В тот вечер, когда Том открыл дверь своего каменатора, его сердце билось как никогда сильно. К этому моменту остальные обо всем уже знали, ему не удалось сохранить свою тайну. В общем–то он был даже доволен, что проболтался, поскольку соседи, похоже, обрадовались, натащили напитков и наговорили кучу пожеланий. В конце концов спустилась и Мейбл и со слезами на глазах тоже пожелала ему удачи. Она знала, что Том не любил ее по–настоящему, и надеялась, что кто–нибудь влюбится в нее, вот так же взглянув в ее каменатор.
Узнав, что Том ходил на прием к доктору Трауригу, Мейбл сказала:
— Он очень влиятельный специалист. Сол Воремволф, который тоже посещает его, говорит, что Трауриг пользуется влиянием и в других днях. К тому же доктор Трауриг издает «Psyche Crosscurrents». Ты, наверное, знаешь — это один из тех немногих журналов, что читают другие люди.
Под другими Мейбл, конечно же, подразумевала тех, кто жил в дни со Среды по Понедельник.
Том сказал, что рад встрече с Трауригом, поскольку тот использовал свое влияние, побудив инстанции Среды пропустить так быстро его запрос. Стены между мирами ломаются очень редко, но очень влиятельные люди делают это, когда их очень попросят.
Немного погодя Том опять стоял, трепеща, перед цилиндром Дженни В предыдущий раз он думал, что всегда будет видеть ее только в каменаторе. Но теперь уже совсем скоро увидит ее реальной, полной жизни.
— Ave atque vale![1] — сказал он громко. Все радостно закивали. Мейбл усмехнулась:
— Как старо!
Они думали, что Том обращался к ним, — хотя, возможно, так оно и было.
Том вошел в цилиндр, закрыл дверь и нажал на кнопку. Он будет держать глаза открытыми, чтобы…
Сегодня была Среда и хотя все оставалось по–прежнему, он как будто очутился на Марсе.
Том открыл дверь и вышел Он видел лица семи человек и читал их имена на табличках, но не знал их.
Начал было здороваться, но вдруг застыл на месте.
Цилиндр Дженни Марлоу исчез.
Он схватил ближайшего человека за руку
— Где Дженни Марлоу?
— Отпустите. Мне больно. Она ушла. Во Вторник.
— Вторник! Вторник?
— Да. Она давно хотела уйти. Здесь было что–то такое, что делало ее несчастной. Она была несчастна, это точно. Два дня назад она сказала, что ее документы наконец–таки приняты. Видимо, тот психиатр из Вторника использовал свое влияние. Он приходил и видел ее в каменаторе, брат.
Стены, люди и каменаторы поплыли перед его глазами. Время водило хоровод вокруг Тома. Это не Среда, это не Вторник. Это никакой день. Внутри он был прикован к какой–то сумасшедшей дате, которая никогда не могла существовать.
— Она не могла сделать это!
— Она это сделала!
— Но… ведь больше одного раза перемещаться нельзя!
— Это ее проблема.
Это было также и его проблемой.
— Я не должен был показывать ее ему! — пробормотал Том. — Сволочь! Свинья! Непрофессиональная, неэтичная свинья!
Том Пим долго стоял в каменаторной, затем пошел на кухню. Если не принимать во внимание людей, то все осталось таким, каким было всегда.
Затем он пошел на студию и принял участие в ситуативной игре, точно такой же, как во Вторнике.
Вечером Том посмотрел сводку новостей. Президент Соединенных Штатов имел другие лицо и имя, но слова его речи были такими же, как у президента во Вторнике.
Тома представили секретарю продюсера — ее звали не Мейбл, но с таким же успехом ее имя могло быть и таким.
Разница состояла лишь в том, что теперь Дженни была окончательно недосягаема для него, и еще, пожалуй, в том, что это в корне изменило его жизнь.
Мир одного дня
Моему младшему внуку, Томасу Хосе Джозефсону, родившемуся 25 марта 1983 г., с пожеланиями дожить до старости и остаться таким же способным, дружелюбным, пытливым, жизнерадостным и здоровым, как сейчас
Предисловие автора
Основой — или трамплином — для этого романа послужил мой короткий рассказ «Вторничный ломтик мира». Действие рассказа происходило в 2214 г. от P. X. (по старому стилю), или в 130 г. Н. Э. (по новому стилю). Н. Э. — это Новая Эра. Дата означает, что прошло 130 лет с официального основания общества каменирования.
События «Мира одного дня» относятся к 3414 г. по старому стилю, или к 1330 г. по новому. С начала Новой Эры прошло уже тысяча триста тридцать лет.
Хотя между событиями рассказа и романа прошло тысяча двести лет, за это время на свет появилось всего семь с половиной поколений. Почему это так, станет ясно из текста романа.
В будущем США неизбежно перейдут на метрическую систему мер и 24-часовую систему отсчета времени. Я сохранил теперешние системы ради удобства американского читателя.
Некоторые современные выражения в культуре Новой Эры приобрели иной смысл. Какой — также станет ясно из романа.
Пусть вас не смущает то, что некоторые персонажи — мужчины носят женские имена и наоборот. Времена меняются, а с ними и обычаи.
Герой «Мира одного дня» — нарушитель закона, дневальный. Он живет по горизонтальному календарю.
Вы поймете, что такое горизонтальный и вертикальный календарь, посмотрев таблицу на следующей странице.
В Новой Эре живут не по нашему «горизонтальному» календарю, а по «вертикальному». В нашей неделе семь дней.
ВЕРТИКАЛЬНЫЙ КАЛЕНДАРЬ НОВОЙ ЭРЫ Год 1330 Н.Э. (3414 по старому стилю)
ЕДИНСТВО, первый месяц
МНОГООБРАЗИЕ, второй месяц
ВОСКРЕСЕН. ПОНЕДЕЛЬН. ВТОРНИК СРЕДА ЧЕТВЕРГ ПЯТНИЦА СУББОТА
СВОБОДА, седьмой месяц
Д1 — Н1 означает первый день первой недели года, Аналогично ДЗ — Н4 будет третьим днем четвертой «вертикальной» недели и г. д.
За воскресеньем следует понедельник, за понедельником вторник, и с приходом следующего воскресенья мы переходим на следующую горизонтальную хронологическую линию.
Новая Эра, или «общество каменирования», пользуется вертикальным календарем. Причина состоит в том, что каждая седьмая часть земного населения живет только один день в неделю. Иными словами, шесть седьмых населения Земли шесть дней в неделю находятся в «окаменелом», или анабиотическом, состоянии. Воскресники живут только по воскресеньям, понедельничники — по понедельникам и так далее.
За один оборот Земли вокруг Солнца гражданин определенного дня проживает всего пятьдесят два дня. Если он родился, допустим, в 100 году Н. Э., к 300 году срок его пребывания на Земле составляет двести лет. Но по своему физиологическому возрасту он несколько моложе двадцати девяти лет. Человеку, пребывающему на Земле шестьсот лет, нет и восьмидесяти шести.
Окаменение значительно снижает потребность в пищевых продуктах и товарах потребления, дефицит жизненного пространства и загрязнение среды. Если население земного шара составляет, скажем, десять миллиардов, то на каждый день приходится лишь около полутора миллиардов человек, точнее, миллиард четыреста двадцать восемь миллионов пятьсот тысяч — ест, пьет, использует пространство и производит всяческий мусор и отходы.
Правительство Новой Эры ввело новый календарь по двум причинам. Во-первых, для того, чтобы полностью отмежеваться от прошлого. Во-вторых, чтобы граждане каждого дня проживали свое законное количество дней в году, не страдая от неравной длительности месяцев григорианского календаря. Первым днем года было провозглашено летнее солнцестояние, примерно соответствующее 21 июня, и день этот, согласно декрету, приходится на воскресенье.
Год поделили на тринадцать месяцев по четыре семидневных недели в каждом. За последним днем каждого года следует нулевой, или лишний, день — он введен для того, чтобы в году было ровно триста шестьдесят пять дней. В високосные годы добавляется еще один нулевой день. В эти дни все, кроме минимального числа пожарных, полицейских и представителей администрации, остаются в окаменении.
Гражданам, разумеется, приходится прибегать к двум видам отсчета времени. Объективное время, то есть время, измеряемое вращением Земли вокруг Солнца и вокруг собственной оси, исчисляется в обгодах, обмесяцах и обнеделях. Субъективное время, то есть время, фактически прожитое каждым человеком, исчисляется в субднях, субнеделях, субмесяцах и субгодах.