Филип Фармер – Хэдон из древнего Опара (страница 33)

Течение здесь было быстрое, и Хэдон надеялся, что оно таким и останется еще на протяжении сотен миль. Одно удовольствие ощущать, как течение берет на себя основную нагрузку, а потому путешественникам не приходилось прилагать больших усилий, налегая на весла. Добыть пропитание также не составляло труда. Река полнилась рыбой, и на ее поверхности и по берегам в изобилии водились утки и гуси. Рыба споро ловилась на крючок, легко также удавалось проткнуть ее копьем, а огромное количество крокодилов и гиппопотамов гарантировало, что путешественники не будут испытывать недостатка в мясе, хотя охота на них весьма опасна. Джунгли, тянущиеся вдоль реки, служили пристанищем различного вида антилоп. Не было недостатка и в растительной пище: в рационе присутствовали разные ягоды, орехи и разнообразная зеленая капуста.

К тому же у Хэдона теперь появилась возможность разговаривать с Лалилой, поскольку ее место в челноке располагалось прямо перед ним. По мере того, как безмятежно уходили дни, образ Авинет все больше и больше удалялся из мыслей и сердца Хэдона, вытесняемый образом Лалилы, с каждым днем становящимся все более и более ярким. Временами он испытывал страдания от уколов, которые трезубцем наносила ему его совесть, но не мог контролировать крепшее чувство любви к Лалиле.

Хэдон считал добрым знамением то, что они нашли эту реку. Однако на десятый день путешествия он изменил свое мнение. Болотистые берега, которые плавно спускались к реке, неожиданно сменились крутыми и скалистыми, а течение зажатой между ними реки стало гораздо более сильным. Прошло несколько часов, река еще глубже погрузилась в скалы, и в полночь вершины скал по обеим сторонам реки уже высились над ними на двадцать пять футов. Течение было слишком сильным и потому вернуться на веслах вверх по реке не представлялось возможным. Над ними шумел сильный ветер, а спустя полчаса полил дождь, настолько сильный, что временами Хэдон задумывался, не обрушилась ли на них река с высоких небес. Он поручил Паге и Абет вычерпывать воду из лодки кожаными шлемами, а сам с Лалилой и двумя солдатами на корме управлял веслами.

Над головой, свирепо освещая темноту и пугая их, раскалывались молнии. При свете вспышек определили, что теперь их окружали скалы футов пятьдесят высотой. Хэдон не нуждался в свете молний для того, чтобы понять, что вода стала намного более бурной, река стала еще более узкой; челноки начали натыкаться на огромные каменные глыбы.

Затем челноки прошли поворот и оказались во власти быстрины.

Ничего не оставалось делать, кроме как молиться Кхо и неведомому речному божку и мчаться вперед. Лодки то вздымались на гребень волны, то падали вниз, то поворачивались вокруг себя, временами ударяясь о расположенные перпендикулярно к ним стены каньона. Однажды при свете вспышки Хэдон оглянулся назад. Он увидел, что третья из следующих за ними лодок завертелась волчком, корма ее вдребезги разбилась об огромный камень у стены. Когда он опять оглянулся во время следующей вспышки молнии, лодка и плывшие в ней люди исчезли в пене. Бледное лицо Лалилы было напряжено. Пага побледнел, но улыбался Хэдону, большие зубы его смотрелись, словно золотые вставки в высеченном из алебастра черепе.

Это был последний взгляд Хэдона назад. Остаток пути целиком поглотил его силы и внимание. Он пытался удержать лодку, старался вырулить между грозящими столкновением скалами, временами отталкиваясь от стены каньона и удерживая лодку от катастрофы.

Все было бесполезно. Челнок поднимался все выше и выше по волне с белыми барашками, сильно накренился влево, поскольку бок суденышка скребся о стену, и перевернулся. Уже падая в водоворот, Хэдон услышал вопль Лалилы. Что-то тяжелое ударилось о его плечо — лодка или камень? — и вскоре голова Хэдона показалась на поверхности воды. Он снова ушел под воду, будто речной божок схватил его за лодыжки. Ободравшись о камни, пробился вверх, услышал грохот, который был еще громче, чем производимый стремниной шум, потом Хэдона выбросило наружу и вниз. Наполовину в воде, наполовину в брызгах он почувствовал, как плотный слой воды ударил его, затем, погрузившись на глубину, ободравшись вновь о каменистое дно, пробился вверх и неожиданно оказался в сравнительно спокойной воде. Течение все еще было сильное, и Хэдону пришлось приложить много усилий, чтобы пробиться к берегу.

Он вылез на покрытый травой отлогий берег и сел, отдуваясь. Затем он увидел Лалилу и ребенка, которые цеплялись за дно перевернувшегося челнока, и поплыл им на помощь. Лалила, задыхаясь, крикнула:

— Держи Абет! Я могу справиться сама!

Девочка, казалось, была в меньшей опасности, чем ее мать. Она уверенно плыла к берегу, и Хэдон, услышав сквозь грохот водопада крик, поплыл на него. На минуту огромная темная голова Паги показалась на поверхности воды. Хэдон нырнул и, случайно или по милости Кхо, коснулся Паги. Ничего не видя, он вытягивал руки, наконец вновь дотронулся до человечка, ощупал его руки по длине, ощутил прикрепленный к запястью ремень и понял, что на другом его конце находился предмет, явившейся причиной того, что человечка утащило вниз. Топор. Удивительно, что Паге удалось выплыть наверх хотя бы раз.

Хэдон схватил Пагу за длинные волосы и с трудом поплыл вверх. Уже на поверхности, влекомый течением, он заметил Лалилу и ребенка, которые ползком выбирались на берег. Хэдон, одной рукой держа Пагу под подбородком, тащил его на берег примерно в пятидесяти ярдах от них. Голова Паги все еще оставалась под водой, но он не оказывал Хэдону никакого сопротивления. Вдруг Хэдон почувствовал под ногами дно и встал на ноги. Он поднял Пагу над водой и пошел к берегу. Там он положил коротышку лицом вниз, одна рука человечка была вытянута, а топор все еще оставался в воде. Пага закашлялся и захрипел, изо рта и носа хлынула вода, но он был жив.

Так же неожиданно, как и начался, дождь прекратился.

Несколько лодок, некоторые перевернутые вверх дном, несло течением. Мимо проплывали Тадоку, книжник и бард, и Хэдон в который раз погрузился в воду, чтобы помочь им. Тадоку обошелся без него, но книжник и бард едва ли справились бы без помощи Хэдона. Все трое были разбиты, окровавлены.

Хэдон вновь пошел вброд по пояс в воде, ухватил жрицу клемкаба и подтащил ее к берегу. Мимо течение несло несколько челноков, в одном из них находился сержант клемкаба, за лодку цеплялся рядовой из клемклакор. Еще пятерым мужчинам удалось выбраться на берег; они рассказали, что их две лодки оставались невредимыми вплоть до водопадов.

Хэдон подумал, что этого следовало ожидать: высота водопада пятьдесят футов.

Хэдон вновь нырнул и вытащил на берег человека. Похоже, он был последний, кого они видели. Остальных или затянуло в водоворот бездны водопада или течение пронесло под водой. Из пятидесяти шести человек, покинувших аванпост вблизи Мукхи, в живых осталось лишь двенадцать. Кроме топора Паги и ножей в ножнах, у оставшихся оружия не было.

— Я не думаю, что даже речному божку удастся одолеть Квазина, — сказал бард. — Наверняка, он не мог утонуть. Это слишком заурядная смерть для такого героя. Если ему суждено умереть, то это должно произойти в окружении горы трупов его врагов, сам он и его дубина непременно обагрились бы кровью, а Сисискен парила бы над ним в ожидании того мгновения, когда она сможет взять с собой его душу в сад, заранее приготовленный для величайших героев.

Пага, уже державшийся на ногах, несмотря на слабость, недоверчиво фыркнул:

— Он, хотя и гигант, но все же человек, а для реки все люди равны.

Коротышка бросил взгляд вверх на Хэдона, странно улыбаясь:

— Теперь я твой раб, Хэдон. Я обязан тебе жизнью. Однажды Ви спас мне жизнь, и я стал, в соответствии с обычаями моего народа, его собственностью.

— Теперь ты не среди своего народа.

Пага сплюнул:

— Это правда. Правда также и то, что моего народа больше не существует. Выжил только я, Пага, уродливый одноглазый коротышка, отверженный. Но я хочу следовать традиции, и теперь я твой, Хэдон. Надеюсь, что принесу тебе больше удачи, чем я принес Ви. Однако я также принадлежу и Лалиле, и окажусь в очень затруднительном положении, если мне придется выбирать между вами двумя.

— Если я добьюсь своего, она и я станем одним целым, — почти отчеканил Хэдон.

Это заявление удивило его самого, но, похоже, Лалила поразилась еще больше. У нее перехватило дыхание и она посмотрела на Хэдона с неподдающимся прочтению выражением лица.

Итак, все идет своим путем, — подытожил Пага. — Однако этого и следовало ожидать.

Лалила не произнесла ни слова. Хэдон, чувствуя себя в дурацком положении, отвернулся. В этот момент остальные закричали. И тут Хэдон увидел массивную темную голову Квазина, появившуюся в брызгах на бурлящей поверхности воды ниже водопада. Он медленно плыл к ним, и, когда встал на мелководье, из глубокого пореза на боку ручьем потекла кровь. Квазин не обращал на рану никакого внимания. Лицо его потемнело и исказилось от ярости.

— Я потерял свою дубину! — рычал громила. — Моя драгоценная дубина! Выпала из рук, когда я силился уцепиться за камень! Я нырнул за ней, но течение, слишком сильное даже для такого гиганта, как я, снесло меня! Где этот речной божок? Я схвачу его и буду душить до тех пор, пока он не отдаст мне мое оружие!