Филип Дик – Золотой человек (страница 98)
Устроившись перед экраном как можно удобнее, Роджерс терпеливо ждал.
К исходу шестого часа от планеты отделилась и медленно направилась к линейному кораблю цепочка из черных пятнышек. В пятнышках Роджерс с первого взгляда узнал старинные космолеты на реактивной тяге.
Фаланга антикварных боевых кораблей, поднятых в небо, чтобы дать противнику бой… Значит, планета не передумала. Значит, Мир Уильямсона намерен драться, готов биться насмерть, но не поступиться собственным образом жизни.
Вскоре черные пятнышки прибавили в величине, превратились в ревущие, пышущие огнем металлические диски, с натугой, выжимая из двигателей все возможное, мчащиеся вперед. Жалкое, странно трогательное зрелище… Стоило реактивным корабликам разойтись в стороны, готовясь к атаке, у Роджерса защемило сердце.
Линейный корабль первого класса лениво, спокойно плыл по кольцевой орбите. Стволы энергетических бортовых пушек плавно качнулись кверху: артиллеристы взяли атакующих на прицел.
Внезапно фаланга древних ракетных корабликов круто спикировала вниз, с ревом пронеслась над линкором, лихорадочно паля по цели. Пушки линкора безмолвно проводили их, нацелились вслед. Атакующие, вновь набрав высоту, принялись неуклюже перестраиваться, готовиться ко второму заходу.
Бесцветный сполох энергии слизнул их всех разом, словно чудовищно длинный язык. Миг – и от защитников Мира Уильямсона не осталось даже следа.
Тут коммандер Феррис вновь вышел на связь. Квадратное, слегка обрюзгшее, его лицо сделалось мрачным как туча.
– Жалко их, дураков, сил нет. Против нас, да на этих посудинах…
– Повреждения?
– Никаких, – ответил Феррис, дрожащей ладонью утерев лоб. – У меня – ни малейших.
– Что дальше? – холодно осведомился Роджерс.
– Подрывать мины я отказался. Перепоручил Ретранслятору. Пусть сами рвут. Сигнал должен вот-вот…
Синий с зеленым шар внизу конвульсивно вздрогнул и беззвучно, легко, словно мыльный пузырь, разлетелся в мелкие брызги. Щебень и пыль взвились высоко в небо; планета, окутанная облаком ослепительно-белого пламени, обернулась бесформенным сгустком огня. На долю секунды среди темной бездны космоса вспыхнуло миниатюрное солнце, а после вспышка угасла, словно потухший уголь.
Бортовые генераторы защитных полей ожили, загудели, отражая накрывшую корабль Роджерса волну шлака, пепла и пыли, расщепляя на атомы все до крупицы.
– Ну вот и все, – резюмировал Феррис. – Вот и все. Норд сообщит во всеуслышание, что донесение картографов не подтвердилось. Что Мир Уильямсона так и не обнаружен. И легенда останется всего лишь легендой.
Роджерс не сводил глаз с экрана, пока силовые поля не управились с последними частицами легендарной планеты, а от самой планеты не осталось только мутное облако пыли. Едва генераторы автоматически отключились, линейный корабль первого класса справа по борту, набирая ход, взял курс к системе Риги.
Мир Уильямсона исчез, как не бывало. Более общегалактической культуре Ретрансляционного Центра не угрожает ничто. Сама идея, концепция особой культуры, особых обычаев и традиций, ликвидирована на корню, причем самым действенным, радикальным образом.
– Отлично, – прошептал ретранслятор во внутреннем кармане пиджака. Очевидно, Норд остался доволен. – Ядерные мины разместили и заложили безукоризненно. От планеты не осталось камня на камне.
– Это точно, – подтвердил Роджерс. – Камня на камне…
Капрал Пит Мэтсон, улыбаясь от уха до уха, распахнул настежь парадную дверь.
– Привет, сердце мое! Сюрприз!
– Пит?!
Выбежав в прихожую, Глория Мэтсон бросилась мужу на шею.
– Но почему ты дома? Пит…
– Внеочередное увольнение. На сорок восемь часов, – ответил Пит, триумфально роняя на пол чемодан. – Привет, малыш!
– Хелло, – застенчиво приветствовал его сын.
Присев на корточки, Пит распахнул чемодан.
– Как дела? Как учеба?
– Снова простуду подхватил, – пожаловалась Глория. – Но ничего, еще денек – и поправится. И все-таки, Пит, что случилось? Отчего твое начальство вдруг…
– Военная тайна, – ответил Пит и, запустив руку в чемодан, протянул сыну странную вещицу. – Держи. Привез вот тебе кое-что. Сувенир.
Сувенир оказался небольшой деревянной чашкой ручной резьбы. Робко приняв отцовский подарок, мальчишка с любопытством, не на шутку озадаченный, оглядел чашку со всех сторон.
– А что такое… м-м… «сувенир»?
Над объяснением Мэтсону пришлось поломать голову: вопрос, как ни крути, не из легких.
– Ну, это… как бы сказать… памятная вещь из далеких краев. Вещица, какие здесь, у нас, не водятся, понимаешь? – Мэтсон постучал ногтем по донышку чашки. – Вот, видишь? Чашка. Посудина для питья. Совсем не похожа на наши, пластмассовые, правда?
– Правда, – подтвердил сын.
– А это тебе, Глория. Глянь, – продолжал Пит, вынимая из чемодана громадный отрез украшенной разноцветными узорами ткани. – Подвернулась задешево. Юбку себе сошьешь. Что скажешь? Видела ты такое когда-нибудь?
– Нет, – призналась Глория, в восторге, едва ли не благоговейно пощупав материю. – Нет, никогда.
Сияя от счастья и гордости, Пит Мэтсон окинул взглядом жену и сына, прижимавших к груди привезенные им сувениры – память о командировке в далекие края. На чужую, иную, планету.
– Ух ты, – прошептал сын, снова и снова, со странным огоньком в глазах, разглядывая чашку со всех сторон. – Спасибо большущее, пап! Вот су… сувенир так сувенир!
Огонек в глазах мальчишки разгорался все ярче и ярче.
Разведгруппа
Ради того чтобы встретить прибывающую ракету, Холлоуэю пришлось преодолеть толщу шлака и пепла миль в шесть, не меньше. Выбравшись из кабины проходческого мотобура, обшитого свинцовой броней, он подошел к Янгу, припавшему на колено в окружении горстки бойцов из наземного подразделения.
Безмолвную поверхность планеты накрыла тьма. Воздух отчаянно щипал ноздри: воняло вокруг невыносимо. Оглядевшись, Холлоуэй невольно поежился.
– Где это мы, провались оно все?
Один из солдат указал в темноту:
– Вон горы, видите? Скалистые горы. А мы с вами, стало быть, в Колорадо.
Колорадо… Прежнее название навевало странные, не слишком понятные чувства. Холлоуэй крепче стиснул в руках лучевую винтовку.
– Когда сядет? – спросил он.
Вдали, у самого горизонта, одна за другой взвивались в небо сигнальные ракеты Врага – зеленые, желтые, порой ослепительно-белые.
– Вот-вот, с минуты на минуту. Идет на автоматическом управлении, пилотирует ее робот, так что прибудет. Никуда не денется.
В паре дюжин миль от укрывшихся разорвалась очередная мина Врага. На миг все вокруг озарилось вспышкой наподобие молнии. Холлоуэй с солдатами инстинктивно бросились на землю. Вонь гари и смерти ударила в нос с новой силой. Гарью и смертью теперь, спустя тридцать лет после начала войны, пахло повсюду, на всей Земле.
Насколько все изменилось с тех пор, как он, еще мальчишкой, рос в Калифорнии! Из глубин памяти в который раз всплыли просторы долины, виноградники, лимонные и ореховые сады. Грелки-дымари у корней апельсиновых деревьев. Зеленые склоны гор под небосводом цвета девичьих глаз. Свежий запах влажной земли…
Все это кануло в прошлое. Развеялось, словно дым. Обернулось россыпями серого праха вперемешку с белым щебнем и осколками бетона. Когда-то здесь, на этом самом месте, высился большой город. Теперь вокруг, словно разинутые пасти, зияли обнаженные взрывами подвалы, наполовину засыпанные шлаком. От темных ям тянулись в стороны целые реки застывшего, порыжевшего от ржавчины металла, по берегам которых высились груды всевозможного хлама…
Вспышка взрыва угасла, и руины города снова окутала тьма. Солдаты не без опаски поднялись на ноги.
– Ну и зрелище, – пробормотал один из них.
– Раньше все это выглядело совсем по-другому, – заметил Холлоуэй.
– Правда? Я-то родился уже под землей.
– В те времена мы растили пищу прямо в грунте, на поверхности. В почве, а не в подземных цистернах! Мало этого, мы…
Но тут Холлоуэй осекся: слова его заглушил нарастающий свист. Необъятный темный силуэт, мелькнув в темном небе над их головами, с грохотом приземлился где-то неподалеку. Земля под ногами вздрогнула.
– Ракета! – воскликнул один из солдат.
Все бросились к месту посадки. Холлоуэй неуклюже потрусил следом.
– Надеюсь, вести хоть в этот раз окажутся добрыми, – заметил Янг, остановившись чуть впереди.
– А кто не надеется? – едва переводя дух, откликнулся Холлоуэй. – Марс – наш последний шанс. Если и с ним ничего не получится, нам крышка. С Венеры ничего обнадеживающего не сообщили: сплошь жидкая лава да тучи пара.
Вскоре прибывшую с Марса ракету вскрыли и осмотрели все, что нашлось на борту.