Филип Дик – Золотой человек (страница 33)
– Давно? Сколько лет?
Биллингс снисходительно улыбнулся.
– На этот вопрос также невозможно ответить за полной его бессмысленностью, однако времени работа заняла действительно много. Впрочем, теперь она вплотную приблизилась к завершению.
– А что вы с ней дальше будете делать? Когда закончите?
– Представлю вышестоящему начальству. Передам, как говорится, наверх.
– Вышестоящему начальству? А кто они?
– Тебе они неизвестны.
– А живут где? Тут, в нашем городе?
– И да и нет. Этот вопрос тоже попросту не имеет ответа. Возможно, когда-нибудь ты…
– Отчет про нас, – вполголоса проговорил Томми.
Биллингс, повернувшись к нему, впился в мальчишку испытующим взглядом.
– Что?
– Он ведь о нас. Ваш отчет. Толстая книга.
– Откуда ты знаешь?
– Я заглянул в него. И заглавие на обложке видел. Это отчет обо всей Земле, так?
– Да, – кивнув, подтвердил Биллингс. – Это отчет о планете Земля.
– А вы здесь чужой, так ведь? Явились еще откуда-то. Из другой планетной системы.
– Но как же… как ты догадался об этом?!
Томми, в свою очередь, самодовольно, снисходительно улыбнулся.
– Есть способы. Умеючи – ничего сложного.
– И многое ли ты увидел в моем отчете?
– Нет. Так, заглянул мельком. Для чего он? Зачем вы его составляете? Что там, наверху, будут с ним делать?
Над ответом Биллингс надолго задумался.
– А это, – наконец сказал он, махнув рукой в сторону дощатой рамы, – целиком зависит от них. Отчетом распорядятся, смотря как пойдет дело с проектом C.
– С проектом C?
– Да. С третьим проектом. До сих пор подобных ему предпринималось всего два. Ждать пришлось долго. Каждый проект продумывать во всех деталях. Учитывать бессчетное множество новых факторов, не упуская ни одного, прежде чем принять какое-либо решение.
– А два первых были какими?
– Этим достались антенны. Совершенно новая организация когнитивных способностей. Практически никакой зависимости от врожденных влечений. Большая гибкость мышления, приспособляемость. Некоторое сужение общего эмоционального спектра, однако утраты в энергии либидо с лихвой компенсируются рациональностью и самообладанием. Еще от них следует ожидать большей акцентуации на индивидуальном опыте в противовес традиционному групповому обучению. Менее стереотипного мышления. Более быстрого обретения контроля над ситуацией.
Слова Биллингса почти ничего не объясняли – наоборот, все больше сбивали с толку.
– Какими были два первых проекта? – снова спросил Томми.
– Два первых? Ну, проект A – дело столь давнее, что многое стерлось из памяти начисто. Проект A – это крылья.
– Крылья…
– Да. Крылатые, высокомобильные существа с немалым количеством индивидуалистических черт. По зрелом размышлении мы наделили их избыточной самостоятельностью. И чрезмерной гордыней. Во главу угла они ставили гордость и честь. По сути, были прирожденными воинами, бойцами – и воевали, каждый против всех. Раскололись на множество мелких, разобщенных фракций и…
– А вторые? Какими были они?
Биллингс выбил пепел из трубки о перила веранды и продолжал, обращаясь не столько к мальчишке напротив, сколько к себе самому:
– Крылатая разновидность была нашей первой попыткой работы с высокоразвитыми существами. Проект A… Когда он завершился неудачей, мы собрались на совещание. Результатом его стал проект B. На сей раз в успехе мы не сомневались. Искоренили множество излишних индивидуалистических черт, подменив их ориентацией на группу, пустили в ход стадный метод усвоения знаний и навыков… и понадеялись, что уж теперь-то общее руководство проектом сохранится за нами. Работа над первым проектом наглядно свидетельствовала: успех зависит от строгости надзора.
– Так как же выглядела эта вторая разновидность? – отчаявшись уловить суть рассуждений Биллингса, спросил Томми.
– От крыльев мы, как я уже говорил, отказались, однако общую физиогномию оставили прежней. Какое-то, крайне непродолжительное, время контроль оставался в наших руках, однако вторая разновидность также отклонилась от схемы и, расколовшись на независимые группы, избавилась от нашего руководства. Вне всяких сомнений, ключевую роль в этом сыграло влияние уцелевших особей первоначального вида, разновидности A. Первоначальную разновидность следовало истребить целиком, как только…
– А от этих, вторых, еще хоть кто-то остался?
– От проекта B? Разумеется, – с нешуточным раздражением ответил Биллингс. – Вы и есть проект B, и потому я здесь, среди вас. И как только я завершу отчет, мы сможем приступить к ликвидации вашего вида. Мои рекомендации, несомненно, окажутся идентичными тем, что касались проекта A. Поскольку ваш проект отбился от рук до такой степени, что целесообразность его продолжения с любой точки зрения не…
Но Томми его больше не слушал. Склонившись над дощатой рамой, он во все глаза разглядывал крохотных человечков внутри. Девять крохотных человечков, мужчин и женщин. Девять… и больше таких нет нигде во всем мире!
От возбуждения и восторга Томми пробрала дрожь. План уже зрел в голове, оживал, рвался наружу, однако мальчишка напрягся всем телом, собрался с силами и кое-как удержал на лице гримасу невозмутимости.
– Пойду я, пожалуй, – сказал он и, переступив порог кабинета, направился к двери в коридор.
– Уходишь? – Биллингс поднялся на ноги. – Но ведь…
– Пора мне. Время позднее. Увидимся еще, – отозвался Томми, распахнув дверь, что вела в коридор. – До скорого!
– До встречи, – с некоторым удивлением откликнулся мистер Биллингс. – Искренне надеюсь увидеть тебя вновь, молодой человек.
– Увидите обязательно, – пообещал Томми.
Домой он несся бегом, во всю прыть. Птицей взлетел на крыльцо, ворвался в гостиную…
– Прекрасно. Ты как раз к ужину, – раздался голос матери с кухни.
Томми с разбегу остановился у подножия лестницы.
– Мне снова на улицу нужно!
– Никаких улиц. Сейчас ты…
– Да ненадолго совсем! Оглянуться не успеешь, как назад прибегу.
Поспешив наверх, Томми вошел к себе в спальню и огляделся вокруг.
Ярко-желтые обои. Вымпелы на стенах. Огромный комод, зеркало, щетка и гребень, модели аэропланов, портреты известных бейсболистов. Бумажный мешок, набитый крышками от бутылок. Небольшой радиоприемник в растрескавшемся пластмассовом корпусе. Сигарные ящички из тонких дощечек, полные самого разного хлама, всякой всячины, подобранной когда-то во время гуляний по городу…
Схватив один из сигарных ящичков, Томми вывалил его содержимое на постель, ящичек сунул под куртку и вышел из комнаты.
– Куда это ты собрался? – строго спросил отец, опустив вечернюю газету и глядя на сына поверх страниц.
– Я ненадолго. Скоро вернусь.
– Мать же сказала: пора ужинать. Ты, может, не расслышал?
– Я скоро, пап! Дело важное. Правда важное, честное слово!
С этими словами Томми распахнул парадную дверь. Студеный вечерний ветер ударил в лицо, обдал холодом.
– Десять минут, – неохотно сказал Винс Джексон, взглянув на часы. – Не больше. Опоздаешь, останешься без ужина.
– Ладно! Десять минут!
Захлопнув дверь, Томми одним махом спрыгнул с крыльца и побежал в темноту.
В замочной скважине и в щели под дверью кабинета мистера Биллингса мерцал неяркий свет.