Филип Дик – Трансмиграция Тимоти Арчера (страница 14)

— Тиллих.

— Прости?

— Это сказал Пауль Тиллих.[49]

— Не уверен, — возразил Тим. — Определенно это был один из протестантских теологов-экзистенциалистов. Это мог быть Райнхольд Нибур.[50] Он ведь американец, точнее, был американцем — совсем недавно он умер. Одна вещь, которая интересует меня в Нибуре… — Он умолк на мгновение. — Нимеллер[51] во время Первой мировой войны служил на германском флоте. Он активно работал против нацистов и продолжал проповедовать до 1938 года. Он был арестован гестапо и заключен в Дахау. Нибур поначалу был пацифистом, но потом убеждал христиан поддержать войну против Гитлера. По моему мнению, одно из существенных отличий между Валленштейном и Гитлером — в действительности это величайшее сходство — заключается в клятвах верности, которые Валленштейн…

— Извини, — прервала я его. Я прошла в ванную и открыла там аптечку посмотреть, на месте ли еще пузырек дексамила. Его не было, исчезли вообще все лекарства. Забирали в Англию, поняла я. Теперь в багаже Кирстен и Тима. Б***дь.

Вернувшись, я обнаружила в гостиной лишь одиноко стоящую Кирстен.

— Я ужасно, ужасно устала, — сказала она едва слышно.

— Я вижу.

— Меня просто вырвет от пиццы. Ты не сходишь в магазин для меня? Я составила список. Я хочу курицу без костей, которые продаются в банках, и рис или лапшу. Вот список. — Она вручила его мне. — Тим даст тебе деньги.

— У меня есть.

Я вернулась в спальню, где оставила пальто и сумочку. Пока я надевала пальто, из-за спины появился Тим, распираемый желанием что-то сказать.

— Шиллер разглядел в Валленштейне человека, который сговорился с судьбой навлечь собственную смерть. Для немецких романтиков это было величайшим грехом, сговариваться с судьбой — с судьбой, рассматриваемой как рок. — Он прошел за мной из спальни в прихожую. — Весь дух Гете, Шиллера и… других, вся их установка заключалась в том, что человеческая воля может преодолеть судьбу. Они не расценивали судьбу как нечто неизбежное, но как то, что человек допускает. Ты понимаешь, что я имею в виду? У греков судьбу олицетворяла Ананке, сила абсолютно предопределенная и безликая. Они приравнивали ее к Немезиде, карающей судьбе.

— Извини, мне нужно сходить в магазин.

— А разве не будет пиццы?

— Кирстен плохо себя чувствует.

Подойдя ко мне совсем близко, Тим сказал тихо:

— Эйнджел, я очень обеспокоен ею. Я не могу заставить ее сходить к врачу. У нее желудок… Либо желудок, либо желчный пузырь. Может у тебя получится убедить ее пройти многопрофильный осмотр. Она боится того, что они найдут. Ты ведь знаешь, что несколько лет назад у нее был рак шейки матки.

— Да, знаю.

— И гистероклейзис.

— А что это?

— Хирургическая процедура. Закрытие матки. У нее столько страхов в этой области… то есть на этот счет. Мне просто невозможно обсуждать это с ней.

— Я поговорю с ней.

— Кирстен винит себя в смерти Джеффа.

— Черт. Я этого боялась.

Из гостиной вышла Кирстен и сказала мне:

— Добавь имбирное ситро в список, что я дала тебе. Пожалуйста.

— Хорошо, — ответила я. — А магазин…

— Повернешь направо, — начала объяснять Кирстен. — Четыре квартала прямо, потом один налево. Это китайская бакалейная лавка, но у них есть все, что мне надо.

— Тебе нужны сигареты? — спросил Тим.

— Да, захвати блок, — ответила Кирстен. — Любые с малым содержанием смол, они все одного вкуса.

— Ладно.

Открыв мне дверь, Тим сказал:

— Я подвезу тебя.

Мы спустились к тротуару, где стояла его взятая напрокат машина, но, подойдя, он обнаружил, что не взял ключи.

— Придется пойти пешком.

Мы и пошли, какое-то время не разговаривая.

— Какой приятный вечер, — наконец начала я.

— Мне надо кое-что с тобой обсудить. Хотя формально это не в твоей области.

— Не знаю, есть ли у меня область.

— Это не входит в область твоей компетенции. Я даже не знаю, с кем мне поговорить об этом. Эти Летописи саддукеев в некотором отношении… — Он колебался. — Возможно, мне придется говорить огорчительные вещи. Лично для меня, имею я в виду. Переводчики натолкнулись на многие Logia[52] — изречения — Иисуса, предшествующие Иисусу почти на двести лет.

— Я это понимаю.

— Но это означает, что он не был Сыном Божьим. Не был, по существу, и Богом, верить во что нас обязывает догмат Троицы. Для тебя, Эйнджел, здесь проблем, может, и не возникает.

— Да, действительно, — согласилась я.

— Logia крайне важны для нашего понимания и восприятия Иисуса как Христа, то есть Мессии или Помазанника Божьего. Если — как, судя по всему, дело и оборачивается — Logia будут оторваны от личности Иисуса, тогда мы должны заново оценить четыре Евангелия — не одни Синоптические, но все четыре… Мы должны спросить себя, что же в таком случае мы знаем об Иисусе, если вообще знаем что-либо.

— Почему бы тебе не допустить, что Иисус был саддукеем? — спросила я.

Такое представление я получила по газетным и журнальным статьям. После обнаружения Кумранских рукописей, Свитков Мертвого моря, поднялся невообразимый шум измышлений, что Иисус происходил из ессеев или был каким-то образом связан с ними. Я не видела в этом проблемы. Я не понимала, чем был обеспокоен Тим, пока мы медленно шли по тротуару.

— В некоторых Летописях саддукеев упоминается некая загадочная фигура. Ей соответствует древнееврейское слово, лучше всего переводящееся как «Толкователь». Именно этой неясной личности приписываются многие Logia.

— Ну, тогда Иисус узнал их от него, или они были получены от него как-то по-другому.

— Но тогда Иисус не Сын Божий. Он не воплощение Бога, не богочеловек.

— Может Бог открыл Logia этому Толкователю.

— Но тогда Толкователь — Сын Божий.

— Вот и ладно.

— Есть некоторые затруднения, доставляющие мне мучения… Хотя это слишком сильно сказано. Но это беспокоит меня. И должно беспокоить. Теперь оказалось, что многие из притч, приводящихся в Евангелиях, дошли до нас в свитках, предшествующих Иисусу на двести лет. Да, представлены отнюдь не все Logia, но многие, и причем ключевые. Также представлены некоторые важнейшие доктрины о воскресении, выраженные хорошо известными высказываниями Иисуса «Я есмь». «Я есмь хлеб жизни». «Я есмь путь». «Я есмь дверь».[53] Их нельзя просто так отделить от Иисуса Христа. Взять хотя бы первое: «Я есмь хлеб жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день; Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие; Ядущий Moю Плоть и пиющий Moю Кровь пребывает во Мне, и Я в нем».[54] Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Конечно, — ответила я. — Толкователь саддукеев сказал это первым.

— Тогда Толкователь саддукеев жаловал жизнь вечную, а именно через причастие.

— Думаю, это поразительно.

— Всегда была надежда, но никак не ожидание, что однажды мы выкопаем «Q» или что-нибудь такое, что позволит восстановить «Q» или хотя бы его части. Но никто и не мечтал, что обнаружится «Ur-Quelle», предшествующее Иисусу, да еще на два века. Есть и другие необычные… — Он умолк. — Я хочу, чтобы ты обещала не обсуждать ни с кем то, что я скажу тебе. Не говорить об этом ни с кем. Эти сведения не публиковались в прессе.

— Чтоб я сдохла в мучениях!

— Формулировки, связанные с «Я есмь», — определенно весьма специфические добавления, не присутствующие в Евангелиях и, судя по всему неизвестные ранним христианам. По крайней мере, до нас не дошло ни одной записи, подразумевающей, что они знали, верили в это. Я… — Он снова оборвал себя. — Термин «хлеб» и термин, употребленный для «крови», предполагают буквальный хлеб и буквальную кровь. Как если бы у саддукеев были особый хлеб и особый напиток, изготовлявшиеся ими, и которые по сути составляли плоть и кровь того, что они называли «энохи», за которого говорил Толкователь и которого представлял Толкователь.

— Так, — кивнула я.

— Где этот магазин? — Тим огляделся вокруг.

— Еще квартал или около того. Как мне кажется.

— Нечто, что они пили. Нечто, что они ели, — серьезно продолжал Тим. — Словно на мессианском пиру. Они верили, что это делало их бессмертными. Что это даровало им жизнь вечную — сочетание того, что они ели и пили. Очевидно, это прототип причастия. Очевидно, это имеет отношение к мессианскому пиру. «Энохи». Всегда это слово. Они ели «энохи», они пили «энохи», и в результате они становились «энохи». Они становились Самим Богом.

— Но этому и учит христианство, согласно мессе.

— Здесь есть некоторые параллели с зороастризмом. Зороастрийцы приносили в жертву скот одновременно употребляя хмельной напиток, называемый «хаома». Но нет никаких причин полагать, что это приводило к гомологизации с божеством. Как ты понимаешь, именно этого причащающийся христианин и достигает посредством евхаристии: он — или она — гомологизируется с Богом как представленный во Христе и посредством Христа. Становится Богом или становится единым с Богом, соединенным с Богом, уподобленным Богу. Обожествление, вот о чем я говорю. Но здесь, у саддукеев, получается в точности то же самое с хлебом и напитком, произведенными из «энохи», и, конечно же, сам термин «энохи» отсылает к Чистому Самосознанию, другими словами, к Чистому Сознанию Иеговы. Бога евреев.